Мгновение.

Сейчас я находился в кафе. Стоял в очереди, чтоб купить круассан, макарон и чашечку ароматного кофе. За этим ведь приезжают в Париж, да? Моё лицо озарила улыбка. Я в городе мечты. Эмоции переполняют меня, да так, что мне хочется кричать от радости. И это несмотря на то, что я тут уже второй раз и нахожусь здесь неделю, и у меня ещё неделя впереди. Многие говорят, что быть в каком-то городе одному довольно скучно — я так не думаю. Это ведь куча возможностей, начиная от знакомства с новыми людьми и рассматриванием красивых мест, заканчивая новой жизнью. Я уже давно понял, что может измениться всё. В один момент ценности, которым мы придаём большое значение, могут испариться, уйти или покинуть нас. И я знаю, что дальше ждёт только лучшее. Очередь продвигается, пока вообще не доходит до меня. Я на чистом английском говорю список своих покупок: продавщица просит меня остановиться, говоря, что не знает английский — говорит только на французском — и зовёт свою напарницу. Поспешно к кассе подбегает девушка в зеленом фартуке и с собранными в тугой хвост волосами; она записывает мой заказ и через пять минут он появляется у меня в руках. Я улыбаюсь ей и, оплатив покупку, выхожу. На улице пахнет какими-то булочками. Сладкими булочками. Мимо меня проходят девушки, то и дело подмигивая, на что я лишь ухмыляюсь, хотя хочется смеяться. Но думаю, что если сделаю это, то на меня посмотрят, как на сумасшедшего. Поэтому подавляю смешок и, убирая круассан в рюкзак, чтоб съесть потом, разворачиваю макарон и начинаю его есть, периодически отпивая кофе из пластмассового стаканчика, и не спеша бреду по улице. Солнце светит прямо в глаза, на что я посылаю в ответ свою улыбку. Но проходящие мимо девушки думают, что это им, поэтому начинают строить мне глазки. Я лишь снисходительно улыбаюсь в ответ и иду дальше. Уже давно понял, что девушки в Париже делятся на два типа: один — до жути стеснительный, да так, что даже посмотреть на тебя бояться, другой — с извращенной фантазией, уверенные в себе Парижанки, которые одним взглядом уже тебя раздевают. От этого хочется съежится и убежать. Неприятное чувство. Я заворачиваю на другую улицу и уже вижу новое кафе: там не очень вкусно готовят — я там уже один раз обедал — но там есть столики, которые стоят на улице. Я удобно устраиваюсь на одном из них и, поставив на него стаканчик с кофе, закрываю глаза. И наслаждаюсь. Моментом. Мгновением. И всё идёт просто замечательно, просто лучше некуда. Мимо меня проходит повар из здешнего кафе. Зовут его Аднет, я видел на бейджике. Подозреваю, что у него есть четверо детей. Как-то раз, примерно, дня три назад, когда я тут сидел (я прихожу сюда каждый день) к нему пришла женщина с детьми: три девочки и один мальчик. Я бы конечно ничего бы не подумал, но Аднет поцеловал эту женщину в губы, поэтому я думаю, что это его семья. И глаза Аднета тогда светились от счастья так, что мне казалось, будто оттуда искры полетят. Настолько он был счастлив. Поэтому, несмотря на невкусную еду, всё равно прихожу сюда — понаблюдать за счастливыми людьми и Аднетом, хотя в Париже есть ещё много кафешек с уличными столиками. На этот участок улицы падают лучи солнца, что сегодня светит беспощадно. И я вновь улыбаюсь. Перед этим кафе нет никаких домой, которые могли бы загородить яркий свет, поэтому эта часть улицы, словно светится.       — Извините, можно с вами присесть? — слышу русскую речь, а потом передо мной появляется силуэт, но я не могу рассмотреть лица, ведь солнце светит прямо в глаза.       — Конечно, — опускаю глаза и чуть двигаю стул, чтоб сесть под тенью зонта, который возвышается над столиком. А потом смотрю на девушку. Среднего роста, она ставит на столик тарелку с чем-то внутри и садится за стул, поставив рядом ещё и кружечку чая.       — Я не уверенна, что это можно есть, но есть жутко хочется, — проговаривает она и я, щурясь, смотрю ей в глаза, пытаясь заметить флирт или кокетство, с которым обычно ко мне подсаживаются девушки, но не вижу ничего, кроме любопытства, — Ну? И чего молчишь? Ты знаешь русский. Невежливо не отвечать.       — Гм, я не молчу, — пожимаю плечами, — И с чего ты решила, что я знаю русский? Ведь с самого начала подошла ко мне с вопросом, сказанном на русском.       — А, так это обычное дело. Я умею читать мысли и могу узнать о тебе всё, что захочу, — она смотрит на меня серьёзным взглядом, а потом начинает смеяться, — У тебя на футболке написано «Запорожец». Я немного робею, но, стараясь этого не показывать, смеюсь с ней. Девушка успокаивается и берёт вилку в руки. Ковыряется в тарелке и громко фыркает, обратно откладывая вилку.       — Не буду это есть, — будто оправдывается, но тарелку двумя пальчиками отодвигает дальше от себя, — Ну, говори. Откуда ты?       — Россия, Москва. Нет, сам я, конечно, из Рязани, но в Москву переехал в возрасте шестнадцати лет, — сминаю пальцами запястье правой руки и улыбаюсь ей, — А ты? Откуда ты?       — Астана, Казахстан.       — Гм, я там был пару раз.       — Да? Замечательно. И разговор обрывается. Я рассматриваю её в лучах солнца. Каштановые волосы переливаются рыжеватым, улыбка широкая, взгляд изучающий. Карие глаза, почти черные — думаю, что это линзы, но внутри себя почему-то уверен, что они настоящие.       — Какие планы на сегодня? — вдруг вырывается у меня. Не знаю зачем спрашиваю, только знаю, что не хочу, чтоб она уходила. Она вдруг щурится и пристально смотрит на меня, немного поддаётся вперёд, кладя руки на столик. А потом вновь широко улыбается.       — Я последний день в Париже, поэтому думала просто погулять.       — Не хочешь прогуляться со мной? И она молчит. Испытующе смотрит на меня. Что-то мелькает в её глаза. Понимание чего-то, чего я не понял. А потом она отвечает:       — Можно.

***

Я веду её просто по улицам. Мы никуда не спешим. Просто идём и пьём кофе (я купил его в каком-то ларечке, который стоял у перехода между улицами). Она рассказала о том, что прилетала сюда на четыре дня, и сегодня последний. Я же рассказал, что остановился тут на две недели, но одна неделя уже прошла. Потом мы говорим о еде: она говорит, что пробовала макарон в одном кафе у вокзала Сен-Лазар. Я тут же говорю, что был там и что там очень красиво. Но после она добавляет, что тот макарон ей жутко не понравился и она час думала о воде, пока не попила большими глотками, выпив двухлитровую бутылку до конца за раз.       — Ты просто не там пробовала, — возражаю я, — Есть одно кафе, там они просто замечательны. Даю слово, они тебе понравятся. Дальше мы идем в моё любимое кафе. Там я покупаю два макарона. И действительно, как только она откусывает кусочек, то блаженно прикрывает глаза, простонав что-то непонятное. Я лишь улыбнулся, испытав прилив неизвестного мне удовольствия.       — Видишь, я же говорил.       — Да, ты прав, — она утирает рукой губы и, улыбнувшись, смотрит на меня, — Он просто великолепен.       — А что ты предпочитаешь в еде? — интересуюсь я. Надеюсь, что мой вопрос не звучит непристойно, но он меня интересует.       — Овощи, фрукты. На завтрак это обычно бывает творог, но не то, что я сегодня ела, — пожимает плечами, пока мы идём вперёд в поисках места, где можно просто посидеть, — Но иногда я просто ем конфеты. Добавляет это чуть тише, словно это вселенская тайна, отчего я начинаю громко смеяться. Она лишь улыбается.       — А ты что предпочитаешь? — интересуется она.       — Ну, обычно это какая-то еда из кафе или ресторанов.       — Оу. Мы видим поляну, покрытую зеленой травкой и освещаемую солнцем. Договариваемся пойти туда. Я облокачиваюсь спиной на дуб, а «Роза» кладёт голову мне на колени. Инстинктивно моя рука касается её волос — я вдруг осознаю, что желал сделать это с момента нашей встречи. Провожу кончиками пальцев до конца, а после возвращаюсь к началу, начиная их перебирать. И становится так спокойно. Словно так и должно быть. Но я не верил никогда в случайности. Если бы вчера я не пролил кофе на свою любимую футболку с эмблемой «NIRVANA», то не одел бы футболку «Запорожец» и тогда бы Роза не подошла ко мне, и мы бы не познакомились, и я бы сейчас гулял где-нибудь один. Но я одел, и мы познакомились, и я не один.       — Роза, — словно пробую на вкус это имя я, и произношу его ещё раз.       — Роза? — удивленно переспрашивает она.       — Ты — Роза, — проговариваю я вновь.       — И почему это я Роза?       — Ты открытая, как лепестки, но закрытая, как колючий стебель.       — Я не закрытая, — возражает она.       — Мы знакомы уже три часа, а ты ничего о себе не рассказала. Даже имени своего.       — Но ты тоже, — хмурит бровки и смотрит на меня.       — Никита, — протягиваю ладонь для приветствия.       — Я, пожалуй, останусь Розой, — она смеётся и пожимает мою руку.       — Вот видишь, — я всё равно улыбаюсь, смотря как хитро она смотрит на меня. Смотрю на часы, которые весят на левом запястье, — Уже восемь вечера. Кушать хочешь? Можно сходить в ресторан, или кафе?       — Кушать хочу, но в кафе или ресторан не очень, — она поднимается с моих колен и, поправляя волосы, удобно устраивается на травке, полностью корпусом поворачиваясь ко мне. Я минуту смотрю на неё, постукивая пальцем по подбородку и обдумывая.       — Хочешь круассан? Пока могу предложить только его. А ещё предлагаю сходить в ларечек, тут недалеко, там продают вкусный кофе. Она соглашается и я достаю из рюкзака круассан. Поправляю обёртку и протягиваю ей. Мы встаём и идём по дороге, по которой я её веду. Солнце потихоньку меркнет. Становится менее светло, а мы только идём за нашим "ужином". На улице людей становится всё меньше и меньше. Проходя мимо того кафе, где мы познакомились, я опять вижу ту женщину и Аднета, который целует её в две щеки, приговаривая что-то на французском. Девушка, сидящая за одним из столиков, подмигивает мне и, кокетничая, наматывает прядку волос на палец. Я усмехаюсь, радуясь, что Роза не подошла ко мне именно так. Испытывать отвращение к ней мне не хочется. А она идёт, улыбается и жуёт круассан. И я испытываю такое умиротворение, будто мы знакомы уже лет десять и вот так вот каждый день гуляем. Подойдя к тому кафе, я заказываю два стаканчика кофе со сливками. Делают его тут отменно. Девушка за прилавком кивает и просит немного подождать. Я ощущаю тяжесть на левом плече и мгновенно поворачиваю голову. Роза, видимо устав, положила голову мне на плечо, проскользнув своей ладошкой по моей руке, а после рисуя кружочки на моём запястье, чуть-чуть отодвигая часы, которые напоминают о времени. Но мне не хочется, чтоб они напоминали мне о нём. Мне безумно хорошо сейчас. В этом мгновении. Я укладываю свою голову на её, и сжимаю её ладошку в своей руке. Через несколько минут нам приносят наш кофе, мы берем стаканчики и медленно бредем по улице. Уже стемнело. Людей, практически, нет. Только продавцы каких-то прилавок или кафешек закрывают свои заведения. Я сжимаю ладонь Розы в своей руке, боясь, что она уйдет. И правильно боюсь.       — Уже поздно и мне, наверное, пора... Она останавливается, как бы говоря, что она живёт в другой стороне. Я буквально на секунду закрываю глаза, продолжая сжимать её ладонь в своей руке.       — Останься со мной. На ночь. Пожалуйста, — отчаянно прошу я, сильнее сжимая её руку. Смотрю ей в глаза. Решительно. Её взгляд меняется. Она понимает о чём я прошу. Минуту смотрит на меня, а после отворачивает голову, но не уходит. Стоит молча, будто обдумывая.       — Пожалуйста, — снова прошу я. Её тело врезается в стену дома. Я смачно и легко целую её губы. Тонкие ручки зарываются в мои волосы. Подхватываю упругие бёдра, и ножки моей любовницы окольцовывают мой торс. Я захожу в подъезд небольшого кирпичного домика, на первом этаже которого снимаю небольшую квартирку. Идти трудновато, но я наспех ищу по карманам ключи и открываю дверь. Роза стягивает с меня футболку, бросая в коридоре, который сразу перетекает в кухню. Я пытаюсь расстегнуть ремень и веду её к спальне, крепко держа за талию. Мои пальцы впиваются в её кожу — я чувствую это, но отпустить её не могу. Кажется, что если я это сделаю, то она испарится. Мы в спальне. Уже лучше. Падаем на матрацы с кучей подушек и одеял. Человек, который сдал мне эту квартирку на две недели, тут не живёт и кровати, собственно, тут нет. Поэтому я купил матрац и покидал подушки и одеяла. Спать, скажу я, удобно. И даже уютно. Совершенное тело лежит в этой груде подушек и одеял. Я убираю пальцами волосы с её лица. Потом моя рука бежит вниз и я стягиваю с неё футболку — кардиган я скинул где-то в коридоре и совершенно не помню, где я его бросил. Скольжу ладонями по бархатной коже, словно лепестки роз. Всё-таки Роза. Целую шею, плавно переходя на ключицы. Моих джинс давно на мне нет и я не чувствую давки. В лунном свете её кожа кажется серой. Мне нравится серый. Она целует меня за ушком. Её глазки прикрываются. Я чувствую её каждой клеточкой своего тела. Её ладони на моей влажной спине. Теперь на моей шее. Я целую её куда-то в щеки, чуть ниже скул. А потом в подбородок. Она целует меня в шею. Я выдыхаю. Укладываю её на своём плече и укрываю пледом. Свет от луны бегает по маленькой комнатке, иногда попадая на нас. Её ладошка шарит по моему телу. Я пытаюсь восстановить дыхание. Целую её в макушку. Мы мокрые и безумно горячие. Я улыбаюсь, прижимая девушку ближе к себе. Её ручка пробегается по моей шее, а после переходит к волосам, начиная их перебирать. Меня это успокаивает. И усыпляет. Я жмусь щекой к её макушке и закрываю глаза. Вот это мгновение останется в моей памяти навечно. Точно также, как и то, когда мои бедра прижимались к её и когда наше дыхание смешивалось в одно.

***

Просыпаюсь я один. Солнце светит мне в глаза. Я один в царстве подушек и одеял. Выглядит всё это мило. Я шарю рукой под подушками в поиске своих часов, которые вчера куда-то бросил. Десять утра. Слишком поздно я проснулся. Провожу рукой по лицу. А в голове мелькают картинки вчерашнего. И я выдыхаю. Хочу её еще. И буду хотеть всегда. И только её. Прикусываю губу. Взлохмачиваю волосы. Опять улыбаюсь солнцу. Провожу ладонью по плечу. Вижу записку и тянусь к ней.

Меня зовут Юля. Твоя Роза.

Я улыбаюсь. И это мгновение я тоже запомню надолго. И когда-нибудь наступит мгновение, когда наши губы снова будут касаться друг друга.