Я тебя съем

      В японо-корейской колонии на станции Кёнги-Кэйко всегда всё происходило немного через жопу. Едва отправив торговый корабль, на котором привезли припасы, арр Щюба облегчённо швырнул товарно-транспортные накладные на рабочий стол и, ткнув в них тощим пальцем секретарю, радостно пошаркал в каюту, надеясь отведать лапши со своей исторической родины. До конца смены оставалось каких-то два жалких часа, и нет смысла торчать в кабинете. Всё равно ничего не должно произойти. Тут, на задворках малоосвоенного сектора космоса никогда ничего не происходит.       Арр помыл руки, уселся в своём любимом кресле, в предвкушении побарабанил пальцами по мягким подлокотникам из синто-материала и, наконец, дёрнул за колечко на упаковке с лапшой. Внутри саморазогевающегося контейнера приятно зашипело, а в животе сразу заурчало. Ровно полторы минуты ожидания, и можно приступать к еде.       Дотошно отсчитав время и согрев ладони о стенки экологически чистого контейнера, арр дёрнул за второе колечко, распаковывая, и довольно вдохнул любимый запах. Разломав палочки, он намотал на них лапшу и почти поднёс ко рту, как сработала внутренняя сирена.       В космопорт прибыл неидентифицированный корабль.       Арр зарычал и едва не сломал палочки. Вот не мог он прилететь через два часа?       Если не съесть лапшу сейчас, потом она испортится. А ведь она безумно дорогая!       По уставу он должен немедленно явиться на мостик и разобраться с ситуацией, но бросить лапшу было выше его сил. Обжигая рот и горло, он на бегу глотал долгожданный ужин, совершенно не почувствовав вкуса. Впрочем, миссия была условно выполнена, лапша съедена, желудок, наконец, дождался еды, а арр Щюба почти без потерь домчался до капитанского мостика.       И пока на него никто не смотрел, высунул язык — пострадавший орган блаженствовал от соприкосновения с холодным воздухом.       На мостике ему снова пришлось принять серьёзный и невозмутимый вид. Он ни капельки не опоздал и ничего не пропустил, но подчинённые смотрели на него с осуждением — обычно до тошноты дотошный арр никогда не позволял себе приходить позже остальных.       Корабль ещё швартовался у причала, а после отправится на обязательное сканирование и дезинфекцию. А это — куча времени. Арр Щюба грустил, думая, что стоило есть лапшу немного медленнее и плевать на всех.       После идентификации и всех необходимых проверок выяснилось, что прибывшее судно — это тот самый корабль с персоналом штольни, вот уже три дня как объявленный без вести пропавшим. Они должны были прилететь две недели назад, аккурат к началу раскопок, но в итоге пропали с радаров, а потом и вовсе были списаны со счетов. Выждав положенную декаду, руководство объявило набор новой команды, а старую обозначило как безнадёжно исчезнувшую в бескрайних просторах космоса.       Пиратов и спонтанные чёрные дыры никто не отменял, так что дело выглядело вполне обычно, даже рутинно. И вот они здесь. В смену арра Щюбы. Что может быть хуже, чем бюрократические проволочки и заполнение кучи скучных тошнотворных бланков?       Хорошо, что он всё же успел съесть свою лапшу.       Отличной новостью стало то, что на корабле никто не умер, а то заполнение бланка по форме √12345 было во сто крат хуже настоящего проклятья. Потом ещё необходимо провести личный опрос каждого члена вернувшейся команды и заполнить форму √666, а это уже сущий ад. Впрочем, арр планировал заполнить форму отказа √69 — небольшая хитрость, чтобы не заполнять форму √666. Из-за этого придётся писать ещё и объяснительную, почему такой уважаемый человек, как арр Щюба, поленился заполнить парочку стостраничных бланков с кучей тупых и никому не нужных вопросов.       — Имя. Возраст. Вид. Занимаемая должность, — бубнил он заунывным голосом, без единой эмоции, внося детали приёма сотрудников в форму √333.       Когда он закончил с экипажем корабля, смог наконец принять самих специалистов, тех самых, что руководство выписало из системы Бодан БХ. Их было шестеро вместо обещанных семерых. Шесть — не самая удачная цифра. Лучше, чем четыре, но всё же вызывает опасение — вдруг новоприбывшие всё же принесут неудачу?       К счастью, седьмой член команды не умер. Он просто вовремя одумался, отказавшись лететь на задворки Вселенной. Поэтому арру Щюбе пришлось заполнить всего одну форму, утверждающую, что сотрудника не потеряли, а он сам добровольно избавил себя от участия в этом балагане.       — Моня Рэ, руководитель группы, — представился первый из специалистов, — главный инженер. Двадцать четыре года. Мужчина. Альфа.       Арр Щюба дотошно сверил голографию с оригиналом, втайне страдая от того, что не смог насладиться лапшой, а следующую упаковку он сможет открыть только на следующей неделе.       От Мони Рэ остро пахло хвоей и приторно — зефиром. Что немного не вязалось между собой, учитывая, что вид у молодого мужчины абсолютно альфачовый.       Поставив электронную печать на пропуск, арр, ехидно ухмыльнувшись, защёлкнул его на руке первого своего подопечного. Да, плевать что этот Моня Рэ руководитель группы, это он там у себя руководитель, а тут всем заправляет угрюмый арр Щюба.       — Следующий! — лениво объявил арр. В кабинет, высоко задрав нос, вплыл новый участник. Высокий, широкоплечий, с салонной укладкой. И где он умудрился её сделать, неделями болтаясь в открытом космосе?       — Джинсан Чмоки, — представился модник. — Ведущий специалист по нанотехнологиям и бионике. Двадцать пять лет. Мужчина, омега.       «Какое необычное имя, — подумал арр, быстро щелкая кончиками пальцев с слегка заостренными ногтями по биоклавиатуре. — Интересно, что оно значит?»       Омег в колонии было очень мало, поэтому арр, естественно, заинтересовался, но потом принюхался и интерес пропал. Слишком ванильно и зефирно. Зато теперь понятно, почему от Мони Рэ несло сладким. А ещё — слишком много розового. Арр не любит сладкое. Розовое, впрочем, тоже. Вот солёненькое…       И вообще, если бы поставка припасов у них была чаще, а кредитов в конце каждой декады начисляли больше, он мог бы есть лапшу не реже, чем раз в три дня.       — Сеголь Куки. Главный механик и пилот боевого экскаватора. Мужчина, альфа, — новый посетитель замялся. — Э-э-э… Мне двадцать один.       От него пахло морем, беспокойным и неуправляемым. Казалось, что ещё немного, и начнётся шторм. А ещё несло машинным маслом и железом, что вполне нормально для механика. Он выглядел весьма крепким, мускулистым и каким-то нервным.       «Нужно приглядывать за этим парнем, — подумал арр, — иначе он точно куда-то вляпается, и мне придётся разгребать это дерьмо».       Он смерил презрительным взглядом молодого альфу, и тот, заикаясь, сразу поправился:       — Двадцать лет. Но скоро двадцать один. Через три дня.       Несовершеннолетний. Вот если бы они поболтались в космосе ещё недолго, аккурат до его совершеннолетия, то ему бы не пришлось заполнять форму √321, а теперь придётся.       Едва щёлкнув браслет пропуска, арр крикнул:       — Следующий!       — Хоби Хоуп. Мужчина, альфа, двадцать четыре года. Главный пилот левитирующего погрузчика.       Хоби Хоуп уже сейчас вёл себя чрезмерно шумно и чересчур улыбчиво. Арр Щюба за всю жизнь столько не улыбался, сколько улыбался этот тип за последнюю минуту, из-за чего он вызывал оскомину и скорейшее желание оказаться от него подальше. Желательно, на другой станции, а ещё лучше — галактике.       От мужчины разило запахом скошенной травы и карамели. Карамель, как ни странно, арр Щюба любил, но мысли его уже были заняты другим. Он с ужасом вспомнил, как однажды забыл оформить заказ заранее и на целую неделю остался без лапши. После смены нужно обязательно проверить, не было ли сбоя в системе, и не пропал ли его заказ.       Но карамелью несло довольно сильно… видимо, у этого альфы тоже есть омега. Почему-то это немного неприятно кольнуло. Почему именно — арр не понял, но на всякий случай поджал губы и нахмурился, всем видом выказывая презрение.       — Следующий!       — Тэтэ Вишня. Главный ксенопсихолог и ведущий специалист по внеземным технологиям. Мужчина, омега. Двадцать два года.       «Что-то много главных развелось», — тоскливо заполнял бланки арр Щюба, принюхиваясь к источнику карамельного запаха и думая, с чего это его руководство раскошелилось и прислало аж две омеги. Если первый ему не понравился, то этот вполне в его вкусе. Высокий, с томным мечтательным взглядом и загадочной улыбкой. Он явно витал где-то в облаках и отвечал на вопросы немного невпопад, рассматривая то потолок, то украшенные геологическими картами стены.       Арр вдруг забеспокоился, достаточно ли у них на базе блокираторов запаха, а то как устроят эти омеги тут течкоапокалипсис, и взбешённые альфы разнесут базу нахер, а ему разгребай всё это безобразие и пиши кучу объяснительных.       Вишня так хорош со своим милым личиком и утробным голосом, но…       Ксеносов арр не любил, как и всех, кто с ними связан. Он вообще бы предпочёл, чтобы в их галактике остались только азиаты, впрочем, китайцы неплохо справлялись с этой задачей, потихоньку вытесняя все остальные народы и расы, что всё равно не радовало. Потому что китайцы — это другие азиаты, не те, которые нравились арру. Он вообще патриот и все дела, пусть порой и вырываются у него японские словечки, особенно нецензурные. Даже лапшу ест исключительно привезённую со своей родины, отдавая за неё чуть ли не половину заработанного.       А этот Вишня в придачу главный и ведущий в одном лице. Пусть и не китаец, пусть и омега, но всё равно какой-то инопланетянин.       «Ничего-ничего, это вы там у себя были главные, а тут — самые обычные», — мысленно злорадствовал арр, обмозговывая, чтобы такого устроить новоприбывшим, чтобы им жизнь сладкой не показалась.       А потом вспомнил, что выбегая из каюты, забыл закрыть дверь. Или не забыл? А вдруг его лапшу из заначки кто-то украдёт? Ведь он никогда так не просчитывался! Ужас овладел им, и он не мог дождаться, когда появится последний виновник всех его бед, он его быстро оформит и сможет всё проверить, успокоиться. Где же этот…       — Чим Чим-Чим.       «Тройное убийственное комбо», — мелькнула затравленная мысль в голове у арра, а таинственный Чим-Чим продолжил:       — Главный биоинженер и ведущий специалист по вирусологической безопасности. Мужчина, омега. Двадцать два года.       Арр Щюба, затаив дыхание, поспешно внёс в систему данные, скорее привычно, нежели искренне, скривившись на слове «главный». Но потом воздух закончился, пришлось сделать очередной вдох…       Он даже забыл сверить голографию. Он даже впервые забыл о лапше. Арр Щюба впервые подумал, что хочет подхватить смертельный вирус, и чтобы его лечил Чим-Чим. А ведь до этого он ненавидел всех врачей и прочие порождения бездны, что с ними связаны.       Но ведь этот омега, наверное, чертовски хорош, раз в таком возрасте достиг подобных высот в своей сфере. Очень талантлив, трудолюбив и умеет добиваться наилучших результатов во всём. Прямо как арр! Такие люди очень-очень нужны на базе. Наконец-то им прислали правильного специалиста!       Арр Щюба много о чём думал в этот момент. К примеру: о море, тёплом прибое, ярком солнце и свежем бризе. И плевать, что раньше он ненавидел море, потому что плавал, как кирпич, ненавидел солнце, что безжалостно сжигало его бледную белую кожу, и ненавидел ветер, швыряющий в лицо песок и треплющий тщательно уложенные обесцвеченные волосы.       Он вдыхал такой потрясающий аромат, облизывал пересохшие губы, и у него свело живот, но, судя по всему, отнюдь не от голода.       Арр Щюба, наплевав на все условности, уставился на Чим-Чима, изучая розовые лепестки губ, плавный изгиб шеи, покатые плечи и застенчиво выглядывающие из грубого комбинезона нежные ключицы. Потом очнулся, вспомнил, что это не очень культурно. Ведь он не какой-то там механик боевого трактора, а самый настоящий капитан пусть и маленькой, но очень гордой станции, а первое впечатление очень важно, и ему ни в коем случае нельзя всё испортить.       Он заставил себя остановить созерцание прекрасного и скользнул взглядом вверх, к лицу, на котором увидел наивную и немного детскую улыбку.       Арр хотел что-то сказать, но все звуки застревали в горле, и он не мог подобрать слов, подходящих к этому случаю и к этому трогательному выражению лица. Он просто смотрел, пуская слюнки и чувствуя себя совсем немножко полностью абсолютным идиотом.       Чим-Чим смотрел на него своими трогательными блестящими глазками, невинно хлопал ресничками и закусывал блестящие розовые губки, отчего арр почувствовал себя настоящим извращенцем, потому что у него давно потеплело в штанах, а это могло значить одно — чем сильнее желание, тем сильнее его собственный яблочный запах. Этот чертовски милый и невинный омежка не мог не почувствовать, и это было чертовски неудобно, но арр Щюба впервые в жизни не знал, что сказать. Тем более, приличного.       Вдруг Чим-Чим вздохнул, опустил голову и начал что-то искать в своей сумке, а арр тоскливо впился пальцами в подлокотники, понимая, что Чим-Чим ищет газовый баллончик или, возможно, пробирку с особо опасным вирусом, которую сейчас кинет прямо в его похотливую рожу.       Но омега всего лишь достал из сумки большое зелёное яблоко, поднёс его к лицу и, бросив хитрый взгляд на опешившего арра, вдруг провёл по яблоку розовым язычком и впился в бок крепкими белыми зубами, разбрызгивая во все стороны сок. Арр Щюба вздрогнул, глядя, как половины яблока словно и не бывало.       Он вдруг с надеждой подумал, что в этом действе обязательно есть скрытый смысл, и заглянул в глаза Чим-Чиму. Куда подевалось невинное дитя, мгновение назад сидевшее перед ним?       Алчный блеск обсидиановых глаз припечатал его к стулу намертво. Внутри заметались хищные бабочки, со скоростью военных истребителей норовя вырваться наружу, и арр пожалел, что носит такие узкие брюки, потому что они внезапно стали ему очень тесны.       Арр Щюба нервничал, чувствуя себя загнанным в угол, хотел выскочить из-за стола, но омега отрицательно помахал ему коротеньким, но аккуратным пальчиком, а потом встал, обошёл стол кругом, развернул стул всё ещё сидящего арра к себе. Поставил одну ногу аккурат между ногами арра и, легонько надавив на пах, он заставил того смотреть, как ест яблоко. Заставил наблюдать, как сок стекает по его подбородку, шее, цепляет ключицы и исчезает в глубоком вырезе комбинезона.       Когда от яблока остался лишь хвостик, арр Щюба понял, что жизнь его никогда не будет прежней, и малодушно кончил, едва Чим-Чим закончил облизывать пальцы.