Созависимость

      Холодные ладони нежно гладят его по обнажённым плечам, создавая невероятный контраст с обжигающе-горячей водой. Пар медленно застилал разум, а тело хотело лишь одного.       — Ниа…       Томный стон разносится по площади ванной, утопая в светлом кафеле и шуме льющейся воды. Сегодня здесь жарко и безумно страстно. Обычно только он начинал тему секса, а сегодня словно сам Санта Клаус решил сделать ему подарок на Рождество. Ривер впервые требовал интимных ласк от Келя. Последний, с самого начала, пребывал в замешательстве, и с каждой минутой все в больше в лёгком шоке.       Было безумно приятно чувствовать его руки на своём теле, ощущать сладкий привкус губ, слышать цветочные нотки его запаха. Только его запаха. Ведь сам Кель даже не мог представить себе Ниа с другим или другой. Чувство собственничества не давало проигрывать, бросая безумного немца из гонки за место лучшего детектива в гонку за сердце Ниара. И это не слабо сносило башню самому Мелло, ведь лучше для него адреналина и вовсе не существовало.       Ниа тихо стонет на ухо возбужденному Мелло, а последний готов выть, словно волк на луну. Как его заводит этот голос, как дергают лёгкие ласки за ниточки собственных нервов, игриво заводя и унося с собой в эту игру под названием «похоть».       Мелло резко хватает мальчишку за руку, меняясь позициями, приковывая его к холодному кафелю и глядя прямо в тёмные глаза. Там плескалось желание, безграничная нежность, что каждый раз сводила с ума. Руки Михаэля дрожали, от ужасного возбуждения и страсти. Так сильно хотелось вторгнуться в это тело, но мозг требовал этих нежных предварительных ласк. Ещё и ещё, Ниа словно понимал Келя без слов, усмехнувшись и невзначай проведя по возбужденному члену.       Шумно выдохнув, немец не сводил взгляда с родных глаз. Родных, но таких ненавистных. С самого детства он терпеть его не мог, но внутри всё кричало, когда он больше не обращал на тебя внимания, переключаясь на других воспитанников. У него не было друзей, лишь знакомые, но как же это выводило из себя Мелло. Эта странная ненависть заставляла каждый раз крушить мебель в своей комнате, ругаться с Мэттом на пустом месте и следить за Ниа каждый раз когда он спускался в гостиную.       Они спали вместе уже полгода, и за это время Кель чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Ведь не один он был зависимым. Ниа тоже странно реагировал на новых подружек Мелло, да и общение с Дживасом бывало на дух не переваривал.       Мелло всегда любил, когда после сумасшедшего секса «номер один» мог тесно прижаться к нему, свернувшись клубочком и тихо сопя. В этот момент на лице немца всегда играла мечтательная улыбка, ведь от этой горячей волны нежности просто невозможно было убежать.       А Ниа всегда любил, когда ранним утром Кель расхаживал в обычном махровом халате, попивая свой утренний кофе и заедая его приличной порцией шоколада. И одновременно дико стесняться, серьёзно ворча что-то под нос, когда он целует тебя сзади прямо в шею. Когда возбуждается от малейшего стона или открытой части тела. Буйная фантазия Келя всегда с потрохами выдавала его истинные чувства. Этот раз не был исключением.       — С чего это такие приступы нежности?       Мелло мучительно-медленно проводит языком по влажной шее, вызывая громкий стон у её обладателя. А одной рукой лаская внутреннюю сторону бёдра, пытаясь довести до крайней точки наслаждения.       — Ты же… хотел… подарок       На секунду Михаэль задумался, но память сегодня не собиралась изменять, поэтому сразу же подбросила их недавний разговор о выборе подарка на Рождество.       — Всё-таки ты знаешь, что я люблю больше всего…       Раскрасневшийся Ниа отвел взгляд в сторону, дабы не встречаться с пронзительным взглядом голубых глаз, настойчиво требующих какого-то ответа.       — Ты же знаешь, Мелло, я не смогу это сказать вот так прямо.       — А разве я такое говорил?       — Ты явно намекаешь на это.       — Просто меня это возбуждает.       Жаркое дыхание растворилось во влажном паре, заставляв тело похолодеть от смущения. Он никогда не мог прямо сказать Мелло, что любит его, когда для последнего это не являлось такой уж масштабной проблемой. Шум воды держал в напряжении, Мелло явно ждал ответа от Ниа. Именно сегодня, именно сейчас он хотел услышать эти заветные слова.       — Я…       Мелло молчал, выжидательно глядя на ненавистного возлюбленного, рассматривая опухшие от поцелуев губы.       — Люблю…       — Ну же… скажи мне.       Ниа прикусил нижнюю губу. А Мелло сегодня был настойчивей, чем обычно.       — Люблю тебя.       Взгляд Келя становился все более масляным, и это напрочь отключало остатки ума. Так сексуально он выглядел, когда так непристойно разглядывал его тело, вглядывался в каждую черточку лица, плавные, почти женские изгибы тела.       — Ещё.       Его губы все ближе, а руки уже вовсю блуждают по телу, задевая сладкие точки. Мелло очень хотел слышать эту фразу сейчас, ведь сильнее афродизиака для него просто не было на этом свете.       — Люблю…       — Повтори ещё.       Он шептал ему на ухо, словно сумасшедший. Мелло был готов вечно слушать это из таких сладких уст «номера один». В этот раз проигрывать было безумно приятно, ведь не один он остался в дураках.       — Хочу тебя, Мелло…       Ниа прекрасно знал, как прекратить это маленькое безумие и перейти к чему-то более серьёзному. Усмехнувшись, Кель приподнял дрожащими руками Ниа за узкие бедра, касаясь разгорячённой кожи. Такой тесный контакт заставил самого немца выдохнуть в пустоту, настолько сильно сжалось сердце. Ему было всё равно любил ли его Ниа, главное, что он точно знал — их отношения давно в стадии созависимости.       В приятной тёмной бездне, где один не может жить без другого, заставляя подчиняться собственным желаниям и воле.       Мелло одним резким толчком входит в узкое отверстие, заставляя Ривера вскрикнуть от волны боли. Каждый раз с самого начала это не приносило ему никакого удовольствия, даже учитывая то, что они так долго спали вместе. Член Келя был приличного размера, и каждый раз по-новой ощущать его в себе казалось какой-то пыткой.       А вот сам немец испытывал крайнюю степень наслаждения. Ведь так узко было в этом желанном теле, принадлежавшим только ему. Ему и только ему. С каждым несогласным с этим утверждением был довольно короткий разговор.       Плотоядно облизнувшись, Мелло пытался сильнее прижаться к хрупкому телу, зацеловывал такие сахарные, как ему казалось, губы, срывая очередной громкий стон. А Ниа, в свою очередь, смотрел прямо немцу в глаза, убирая мешающие прядки пшеничного цвета с мокрого лица.       Келю казалось, что где-то послышался звук колокола. Праздник уже начался, и прохожие на улице радостно желали друг другу счастливого Рождества. Вот только этой всеобщей радости сейчас было не разделить Ниа. Ведь он прекрасно осознавал, что зависим. Зависим от этих чувств, ласк и поцелуев. От человека, который забрал столько нервов в Вамми-Хаусе, и не давал даже нормально глотнуть воздуха и за его пределами. Мелло всегда был рядом, в какой бы стране ты не находился, ведь мафиозные связи позволяли и так свободолюбивому немцу довольно многое.       Созависимость — страшный диагноз.       Особенно, если поставлен сразу двоим.       Мелло целует Ниа глубже, проводя языком по нёбу, делая поцелуй все более развратным. Сам же Ривер прикрыл веки, наблюдая как получает удовольствие Мелло. Немец тихо хрипел ругательства, шептал на ухо какие-то пошлости, заставля краснеть с каждым разом всё сильнее. Цеплялся за худощавое тело, как за спасительную тростинку, он так сильно нуждался в поддержке Ниа. Ведь приступы истерик, злобы или, ещё хуже, детской ненависти, были вполне нормальным явлением. Только сам Ниа совсем не чувствовал себя счастливым. Каждый раз успокаивая Мелло, гладя его по голове, быстро шепча какие-то слова успокоения для буйного немца. Ниа не понимал, как сам не слетел с катушек, ведь не каждый человек бы остался нормальным после таких приступов.       Он всё равно любил такого Мелло. Бешеного, буйного, настойчивого, пошлого и такого притягательного. Его личность сильно манила к себе, отрицать этого Ниа не мог. Как и не мог приказать сердцу не любить его, когда обычно холодный и расчётливый ум всегда побеждал чувства.       Толчки в его тело все усиливались, и с каждым разом можно было почувствовать, как Мелло близок к разрядке. Ниа невероятно сильно ждал этого момента, ведь после такого секса Кель обязательно покажет истинного себя. Хриплый шёпот и невнятное рычание разносились по всей ванной комнате. Мелло в который раз за эту ночь захватил такие желанные губы в плен поцелуя, начав стонать прямо в рот Ниа.       — Мелло… я… сейчас…       — Кончай.       Не требование, а самый настоящий приказ. И этому тону так сильно хотелось подчиниться.       Ниа сильно сжал коленями бёдра Мелло, чувствуя, как содрогается собственное тело от очередного мощного толчка. Прикусывает плечо, параллельно вслушиваясь в нервный шёпот Келя. И кротко улыбается, когда тело захлестывает тёплая волна наслаждения.       Последнее, что он мог увидеть это то, как через несколько сильных рывков Мелло излился прямо ему на живот, как покрывал белоснежную кожу множеством мелких поцелуев, как осыпал плечи стойкими засосами и шептал какие-то странные нежности в перерывах. Он был именно таким, чувственным и страстным. Только с ним.

***

      Морозное рождественское утро встретило Ниа запахом терпкого кофе, звуком какой-то глупой рождественской передачи по телевизору и видом Мелло в чёрном махровом халате, сидящим на краю кровати. В который раз Ривер был благодарен судьбе, что не проснулся в квартире Келя, иначе бы это утро не началось так тепло и приятно.       Бесшумно подползая к немцу, Ниа максимально близко постарался приблизиться к любимому лицу.       — Не знал, что ты любитель смотреть такие абсурдные программы, Мелло.       Мелло невольно вздрогнул от знакомого голоса над ухом. За окном кружили маленькие снежинки, растворяясь в утреннем тумане, создавая сказочное полотно за окном. Кель коварно улыбнулся сам себе. Нечасто можно было почувствовать такой прилив счастья внутри.       — Не знал, что ты любитель заводить меня по несколько раз, Ниа.       Ривер мягко улыбается, обнимая Мелло со спины, давая почувствовать контакт со своим обнаженным телом.       — Это ведь и был подарок.       — Что-то я его не прочувствовал. Надо бы повторить.       И Мелло заливисто смеётся, откидывая голову назад и разглядывая ещё не до конца проснувшегося Ниара. С растрёпанными белыми кудряшками, торчащими в разные стороны, будто сотканные из миллиона прозрачных снежинок.       — Так тепло…       Тихо шепчет Кель, а Ниа, в свою очередь, ласково гладит Мелло по голове, зарываясь пальцами в копну золотистых волос.       — Мне кажется, я зависим, Мелло.       — Думаю, я тоже, Ниа.       В это рождественское утро созависимость не казалась такой страшной, как обычно.