Демон внутри (часть 1)

      — Что дальше? Что мне делать дальше? Куда я теперь пойду, он же просто убьет меня после этого! — Ким переходила на крик отчаяния. Мы сидели во дворе моей высотки. Я обнял Ким и прижал к себе. Просто хотел дать понять, что ее есть, кому защитить. Она рыдала, уткнувшись мне в плечо, и просто не могла остановиться. Ким вообще очень часто плачет в последнее время.       — Поживешь некоторое время у меня, — начал я, — потом решим, что делать дальше.       — Ты серьезно? А разве твои родители…       — Я живу один. Все нормально, Ким, так будет лучше, поверь мне, — уверял ее я. Это может показаться странным, что подросток живет один. Но когда я стал совершеннолетним, переехал обратно в родительский дом, чтобы начать самостоятельную жизнь. Тетя сначала возражала, но все-таки согласилась отпустить меня. Родители могли гордиться мной, что я вырос и стал сам заботиться о себе. Если бы были живы...       — Ладно, хорошо, — кивала Ким, понемногу успокаиваясь.       — Ты вся дрожишь. Пойдем ко мне, а то совсем замерзнешь, — я даже не спросил, а скорее поставил Ким перед фактом. Она лишь кивнула. Видимо, на большее сил ее морально истощенного организма не хватало. Мы зашли в подъезд, в котором было намного теплее, чем на улице, поднялись на лифте на семнадцатый этаж и вошли в мою квартиру. Разувшись, я проводил Ким на кухню, принес ей теплый плед и сделал чашку горячего шоколада, чтобы она поскорее согрелась.       — Почему ты носишься со мной? Какая тебе от этого польза? — с нотой недоверия спросила у меня Кимберли, сидя на высоком стуле у барной стойки.       — Да что с тобой не так? — повысил голос я. И тут же пожалел об этом, не успев продолжить свою фразу. Ким пару секунд смотрела на меня каким-то непонятным мне взглядом, потом резко вскочила со стула, сбросив плед, и направилась в сторону выхода. Я схватил ее за руку.       — Не трогай меня! — крикнула она и попыталась вырваться.       — Черт возьми, да успокойся же ты! — я крепко держал Ким. Еще три мгновения сопротивлений и вот она снова рыдает, уткнувшись в мое плечо. У нее явное нервное расстройство. Мы стоим у меня в прихожей, я обнимаю Кимберли и глажу по голове, чтобы успокоить ее, а она рыдает и не может остановиться. Грань ее чаши терпения переполнилась, и эмоциональные всплески в виде слез хлещут один за другим. И что я должен сделать, чтобы успокоить Ким и помочь ей справиться со всем этим?       Я отвел ее в спальню, где она легла на мою кровать, и через пару минут всхлипываний, наконец, уснула. Будет трудно перестроить психику Ким, убедив, что ей больше не придется терпеть издевательства со стороны сверстников или отчима. Нужно время, чтобы дать ей понять это. Я сходил на кухню, забрал шоколад, который сделал для Ким, и сел напротив нее. В самом деле, не выливать же столь чудесный напиток! От шоколада мне стало так тепло, что я сам не заметил, как уснул. Сон был странным. Очень странным. Но запомнил я лишь один момент: темная улица, единственный фонарь тускло освещает довольно крупную фигуру, трудно разобрать, кто это.       Я, или тот, от чьего лица я наблюдал это, приблизился к человеку.       — Тайлер? — промолвил женский голос. Видимо, я наблюдал сон от лица девушки. Фигура начала поворачиваться. Огромные клыки, длинные прямые черные рога, немного загнутые назад, и глаза... Глаза абсолютно человеческие. Карие. Сам человек, или уже, наверное, не человек, был черным как смола. Через мгновение он повернулся полностью так, что фонарь немного осветил его. Создание расправило огромные черные крылья. Я проснулся. Телефон трезвонил на всю квартиру. Оказалось, что лишь сообщение от тети с вопросом, когда я к ней зайду.       — Который час? — сонно спросила Ким. Ее, видимо, разбудил звонок моего телефона.       — Шесть часов, — ответил я, еще раз взглянув на экран смартфона.       — Ого, долго же я спала, — сонно пробормотала Кимберли. — Слушай, а я тебе точно не создам проблем? Мне так неудобно перед тобой.       — Ну ладно тебе, Ким. Что такого-то? Поживешь у меня, все нормально будет. И я рад, что могу помочь тебе, — старался я убедить ее, сев рядом на кровать. В тусклом свете комнаты лицо девушки выглядело очень изможденным и усталым. Надо ее чем-то взбодрить.       — Слушай, раз уж мы выспались и ночью вряд ли уснем, может, выпьем кофе? У меня есть отличный молотый кофе, уверен, он поднимет тебе настроение!       — Да, давай. Я не против, — кивнула Ким.       Пока мы пили кофе на кухне, я пытался разговорить Ким. И вроде начало получаться. За разговорами у меня возникла идея о вечерней прогулке. Главное — не забыть перчатки!       — Слушай, а может, пойдем прогуляемся? Свежий воздух будет на пользу твоему уставшему организму.       — Там же холодно, — съежилась Ким. Все, что у нее было из вещей — те самые черные штаны, вязаная зелёная кофта, еле как похожая на осеннюю тонкая курточка и кеды, живущие у нее, видимо, не один год.       — Это не проблема. Моя старшая сестра, Джейд, часто ночевала у меня, и она свезла сюда кучу своих шмоток, которые даже ни разу не носила. И по фигуре, и по росту вы с Джейд почти идентичны, и она сильно не расстроится, если я позаимствую у нее пару новых вещей для тебя, — я говорил так убедительно, как будто сам не прочь теперь был что-нибудь свистнуть поносить у Джейд.       — По-моему, я создаю слишком много проблем, — опять начала винить себя Ким.       — Когда ты перестанешь ощущать себя постоянно виноватой в чем-то?       — Прости. Не знаю. Мне сложно.       — Жди здесь, скоро вернусь, — я ушел в комнату, в которой обычно ночевала Джейд, и, порывшись немного в шкафах, нашел новую очень теплую темно-синюю кофту, синий пуховик и утепленные джинсы. Я уже хотел было вернуться к Ким, чтобы вручить новые вещи, но тут меня осенило — она ведь зимой ходит в кроссовках, да и к тому же без шапки. Бедная девочка, конечно же, она мерзнет. В бездонных шкафах с несметным количеством одежды моей сестры я «откопал» новые, ни разу не ношенные, зимние темно-синие ботинки, теплую белую шапку с помпоном и вязаные перчатки. Большинство вещей были даже нераспакованные. Я сгреб все в охапку и отнес Кимберли на кухню. Невольно покосившись на всю эту кучу одежды, я отметил для себя, что Джейд очень любит синий цвет в темных тонах.       — Ты серьезно, Тай? Такая куча вещей, твоя сестра не будет против? — спросила Ким.       — Я на сто процентов уверен, что Джейд вообще забыла об этих вещах, потому что переехала жить к своему парню и забрала все, что ей было нужно. Там просто ворох абсолютно новой одежды. Так что надевай, и пусть совесть не мучает тебя, — я старался убедить подругу как мог.       — Ну, хорошо. Тогда, не мог бы ты…       — Уже выхожу, можешь переодеваться, — я понял, о чем она говорит, и вышел из кухни. Пока Ким переодевалась, я тем временем обулся и надел свой зеленый пуховик и шапку. О, чудо! Я вспомнил про перчатки! Достав их с верхней полки шкафа в прихожей, я сто раз мысленно сказал: «Спасибо, Тайлер!». Через пару минут вышла Ким.       — Выглядишь очень мило, Кимберли, — сказал я. Она и вправду выглядела потрясающе.       — Спасибо, Тай, — смутилась она, но было видно, что комплимент ей понравился.       — Можем идти? — спросил я.       — Да, я готова.       Мы спустились вниз на лифте, и пошли гулять к центру города, где вечером невероятно красиво. Фонари освещают проспекты и площади, люди гуляют то по парам, то небольшими компаниями, живо обсуждая что-либо, автомобили ездят туда-сюда, сигналят, создавая те самые звуки большого, шумного города. Обычно я гуляю либо вечером, либо вообще ночью. Ночью можно подумать о чем-то, о чем не будешь думать в дневное время. Именно ночью приходят все сумасшедшие идеи и интересные мысли.       — У тебя были те, с кем ты могла бы вот так выбраться погулять? — спросил я.       — Нет. У меня не было друзей.       — Совсем что ли не было?       — Были лишь те, кто пытался жалеть меня. Таких я избегала и считала, что лучше быть одной. Когда тебя жалеют, ты начинаешь думать, что ты неполноценный, что не можешь ничего добиться, что ты вообще просто пустое место, которое люди только и могут, что жалеть. Меня это не устраивало, поэтому я всегда была одна. Окружающие часто думали, что я какая-то нелюдимая и вообще, наверное, живу в пещере.       — То есть, мою помощь ты расцениваешь как жалость? — удивился я.       — Расценивала. В начале нашего общения. Но после твоего «разговора» с моим отчимом я поменяла мнение о твоих действиях. Хотя, мне все так же неудобно перед тобой за то, что ты столько делаешь для меня.       — Почему? — поинтересовался я.       — Не привыкла, что обо мне кто-то заботится, — после этой фразы во мне возникла та самая жалость, какую так не любила Ким. Но тут я ничего с собой поделать не мог.       — Теперь все будет иначе, привыкай, — улыбнулся я и посмотрел на Ким. Она улыбнулась мне в ответ. Я поймал себя на мысли, что она мне начинает нравиться. Терпеть не могу всякие там чувства, но тут мне, по ходу, не отделаться.