Я, предсказатель по имени Джерард и Конец Света

      Шумно, ярко и противно.       Я сижу прямо на диване, на который кого-то вырвало, кто-то что-то пролил и размазал по всей поверхности. Ах, да, еще и липко.       Кто-то крикнул: «Оторвемся, крошки!», и я понял только одно – сейчас сюда набежит толпа безумных подростков, которые просто задавят меня на гребаном диване, поэтому мне лучше просто валить отсюда, как можно дальше.       Я встал с дивана, врезался в какого-то подозрительно знакомого парня, и хотел было выйти из комнаты, как этот парень схватил меня за плечо, резко потянул на себя, и я не удержался на ногах, упав на пол и придавив собой этого чокнутого. Что, кстати, этот самый парень оценил как покушение на его персону. Далее произошло то, что повернуло всю мою жизнь на сто восемьдесят градусов.       Я никогда раньше не ставил себе в приоритеты поддерживать горячие дружеские отношения с кем-нибудь, но все же друзья у меня были, иначе бы я умер где-то на десятом году жизни от нехватки общения, внимания и прочей хрени. Поэтому сейчас, когда этот парень набросился на меня с кулаками, я понадеялся на своих друзей, то есть на Тома, Боба, Роуз, Сэма, Кейти, множество других людей. Но, как можно понять по моему положению, никто не заступился за меня, все наоборот поддерживали, – как я услышал из выкриков уже собравшейся толпы, – Гейба, слывшего неким «идеалом» для большинства ребят, присутствующих здесь. Гейб наносил удары тяжело и отточено, было видно, что он не зря считается идеальным супер-парнем; он хладнокровно целился мне прямо в нос и, конечно же, попадал точно в цель, что говорило о его трезвости. Странно, что он, совершенно трезвый, решил так ответить обкуренному мне. Значило ли это, что он вымещал на мне злость или мстил мне за что-то?       Пребывая в размышлениях о возможных мотивах избиения, я не заметил, как кто-то попытался оттащить Гейба от меня, крича что-то мне и в толпу. Через несколько секунд, видимо, осознав бессмысленность этого действия, кто-то решил вытащить меня из-под Гейба, что ему удалось, и через пару минут мы сидели в ванной на втором этаже, и Джерард, – как вы уже поняли, – отмывал мое лицо от крови. – Вот скажи мне, нахера ты в это ввязался? – Джерард с особо озабоченным видом отрывал куски ваты и кидал их мне в руки. – Нахера ты его задел? Ты должен был знать, что это произойдет! – Я никому ничего не должен, если хочешь знать, – я скинул всю вату на пол. – Что вообще происходит? – Ты должен был, и ты это понимаешь. Подумай головой, если она у тебя способна выполнять эту элементарную функцию: зачем Гейбу было тебя бить? Он же не настолько тупой, чтобы просто взять и избить торчка. Нет, тут нужны определенные мотивы, – Джерард нахмурил брови, – которые сподвигли бы его на это. – Парень поднял указательный палец вверх, потом опустил его и ткнул мне в глаз. – Ай, кобель ты кастрированный, зачем? – Я прямо-таки чувствовал, как мой глаз вытекает из глазницы, стекает ниже, забивает мне нос и рот, а я задыхаюсь. Я начал кашлять, чтобы глаз выскочил из горла, засунул пальцы в нос, чтобы он оттуда вытек, а потом понял, что ничего такого не было, и посмотрел на Джерарда. Тот, как ни в чем ни бывало, сидел и посвистывал. В дверь кто-то постучал. Джерард чуть повернул голову, а потом вдруг зашептал так тихо, что я еле разобрал, что он говорит: – Когда-то давно в моей семье была собака. Ты послушай, а потом можешь делать, что угодно. Так вот, была собака, ее звали Ромашка, потому что мой дед любил свою жену, которая до этого жила в Риме, где владела цветочным магазинчиком, и... Что-то я увлекся. Ну вот, собака эта, тварь проклятая, съела мамино ожерелье, поэтому отец ее застрелил, выпотрошил, но ожерелья не нашел. Что самое странное, так то, что собаку убили через полчаса после пропажи ожерелья. – Джерард замолчал, а я искренне не понимал, к чему он об этом говорит. – И? – Так вот, ожерелье украл мой младший брат. Он его разорвал и выкинул в аквариум. В общем, суть в том, что Ромашку убили просто ни за что, а брат остался безнаказанным. Так и в твоем случае: Гейб тебя покалечил за что-то, но, возможно, он просто тебя перепутал с кем-нибудь.       Знаете, меня поразил этот монолог. Нет, не тем, что Джерард смог провести параллель со своим прошлым, а тем, что его отец убил собаку. – Ну у тебя отец и утырок. – Да пошел ты.       В дверь уже конкретно ломились. Я решил рискнуть и открыл ее. На пороге стояла девочка, которой навскидку я бы дал лет четырнадцать. Она стояла, стояла, стояла, и, в конце концов, мне это надоело, и я спросил: – Че надо? – В туалет хочу. Сильно. – Занято, знаешь ли. – Она уже начала меня раздражать. – А что вы там делаете? Ты и Джерард?       Во-первых, какое ей дело, а во-вторых, откуда она знает Джерарда? – Занимаемся любовью в позе лотоса. – Такой не бывает. – Слушай, что тебе надо, а? – Я же сказала.       И я решил впустить ее, ну, мало ли, вдруг у нее проблемы какие. – Заходи.       Я почувствовал себя наркодилером, потому что, когда я отошел, чтобы пропустить девочку, я оглянулся, проверил, не следит ли кто за нами, осторожно прикрыл дверь и обернулся в сторону Джерарда. Тот ползал по полу и пытался просунуть руку под раковину, что ему не очень-то удавалось. Девчонка уселась на унитаз, но она просто наблюдала за Джерардом. Через пару минут она сказала: – Сколько? И я все понял. – Так ты толкаешь дурь! Теперь понятно, почему ты такой упоротый постоянно… - я начал выкладывать все теории, которые я успел построить по поводу поведения Джерарда, но парень заткнул меня, засунув мне в рот остатки ваты.       Девчонка сидела и не скрываясь хохотала надо мной, а Джерард шикал ей, чтобы она вела себя тише. Стоп, она смеется надо мной? – А фы фафе фофи, фефа! Фа я фефя уфою.* – Джерард, что это за дебил?       Я выплюнул вату изо рта и гневно уставился на девочку. Ну, по крайней мере, я думал, что выгляжу разгневанным. Джерард, прищурившись, смотрел на меня, и мне казалось, что это длится уже долгие часы, и, не выдержав, я поинтересовался у парня, что он там высматривает. – Я просто смотрю, как твоя мерзкая унылая рожа прямо на глазах разлагается. О боже, чувак, тебе стоит пойти и закопать себя в могилу, и лучше сделать это максимально быстро! – Джерард подошел ко мне вплотную и шумно втянул носом воздух. – О этот сладкий запах гнили… Я готов воспевать твое хлебало в одах, которые попадут в дьявольские ручонки некрофилов и… – Фу, хватит, это противно. Давайте уже перейдем к делу, – Девочка слезла с унитаза и подошла к нам. Теперь мы стояли плечом к плечу, образуя небольшой круг, и мне вдруг захотелось их обнять, что я и сделал, несмотря на звуки их протестов. – Блин, ребят, вы мои са-а-амые лучшие друзья. Хотя я даже не знаю, кто ты такая, да и с тобой знаком два дня. Но я вас обоих так уважаю! А вы меня уважаете? – я отстранился от Джерарда и начал трясти девчонку за плечи, приговаривая: – Уважаешь? Уважаешь меня?       Девчонка смотрела на меня, мягко говоря, охреневшими глазами, и ее выражение лица заставило меня немного протрезветь. Стало как-то неловко. Но лед тишины растопил голос Джерарда. – Какой, к чертям собачьим, лед тишины? Ты реально тупой. Да, иногда я говорю вслух.

*– А ты вообще молчи, стерва! Да я тебя урою.