Я, предсказатель по имени Джерард и Конец Света

      Радость, последовавшая за моим чудесным спасением из заточения, прервалась моментально, буквально сразу же, как мы оказались в машине: наша развалюха неслась к "убежищу" – к квартире девчонки, но следом за нами гнались две полицейские машины, и Джерард пытался, петляя по улицам, оторваться от погони, попутно заставляя нас придумывать маршруты до квартиры и способы избавиться от полиции. Девчонка пребывала в состоянии полнейшего восторга от ситуации, и рассчитывать на нее было нельзя, но сам я, понимая всю абсурдность происходящего, не мог сосредоточиться на моем Задании. – Черт возьми, мать твою, срань господня! – Джерард судорожно выкрикивал ругательства, вглядываясь в дорогу, и глаза его не задерживались на одной точке, мельтеша из стороны в сторону, окидывая мимолётным взглядом все повороты, тупики и зевак, замерших по тротуарам в предвкушении зрелища. – Нам нужно куда-то заехать, бросить машину и спрятаться, – парень резко вывернул руль, и меня впечатало в сиденье. – Но это, блин, не ГТА, АЕЗАКМИ, АЕЗАКМИ, сука! Почему это не работает в жизни? – Джерард плаксиво взвизгнул и ударил по рулю. – Когда вы шли в полицию, вы не думали о том, что за вами будут гнаться? – Я попытался заглянуть в лицо к каждому из моих будущих сокамерников, желая найти в этих лицах ответ не только на этот вопрос, но и на многие другие.       Девчонка, оторвавшись от разглядывания пролетающих мимо окрестностей, повернула ко мне голову, и радостная ее улыбка, застывшая на лице и иногда сменяющаяся хихиканьем, превратилась в говорящий рот: – Не-а! – И она засмеялась ещё громче.       Для нее это все было весёлым приключением: ей было пятнадцать лет, она хотела увидеть весь мир в самых его ярких красках, сумасшествуя и беззаботно радуясь каждой секунде, и все казалось ей простым; слова "преступление" и "наказание"¹ для нее не значили ничего – все, что она делала, не могло быть преступлением, ведь она просто развлекалась, следовательно и наказывать ее не за что. Я же, взирая на нее с высоты своих девятнадцати умудрённых опытом лет, в тот момент думал лишь о том, как нас повяжут и бросят за решетку.       Наша погоня закончилась так же резко, как и началась: полицейский из своего рупора выкрикнул нам, что государство нас прощает, и машины развернулись, уезжая в сторону участка. Мы, не собираясь верить ему на слово, решили бросить машину в тупике и спрятаться поодаль. Джерард завернул в первый же закоулок, встал за мусорным баком и велел нам выходить. – Вот вам мусорка, найдите там что-нибудь, чем можно замаскировать тачку, а я пойду на разведку, – он осторожно вышел из тупика и пошел дальше по улице.       Девчонка ринулась к баку и после непродолжительного поиска выудила оттуда картонную коробку, которую кинула мне; я положил ее на крышу машины и сказал: – Надо создать видимость, что здесь не машина, а просто навален всякий мусор. – Думаю, скоро тебя повысят в чине, – заговорщически шепнула мне девчонка, – Соображаешь.       Через полчаса на машине возвышалась куча мусора, и с чувством выполненного долга мы с девчонкой пошли в ту сторону, куда ушел Джерард.       Джерард был обнаружен в баре неподалеку. Мы присоединились к нему, и он начал что-то спутанно объяснять нам; из его речи мы поняли лишь, что по телефону показали новости и что-то там сообщили. Парень задыхался от торопливой речи, но не собирался притормаживать.       Спустя какое-то время по телевизору снова начались новости, и вот тогда-то я понял, что Джерард был прав, что он всегда прав. Диктор немного срывающимся голосом передавал об исследованиях каких-то там учёных, которые обнаружили, что на Землю несётся какая-то там огромная херня, и что жить нам всем осталось пару дней. В баре послышались нервные смешки и голоса забулдыг, объявляющих, что это все ложь, враньё и провокация.       Но мы-то знали, что это правда. Стойте, это правда?       Прошло пару часов, прежде чем мы добрались до Убежища; там мы намеревались обсудить что-то и решить, что с чем-то делать. В молчании мы разместились в комнате. Джерард лег на кровать, растянувшись звёздочкой, девчонка построила из валяющихся вокруг шмоток нечто наподобие трона, а я прислонился к стене, скрестив руки. Мы молчали около двадцати минут, и я не выдержал, спросив: – И что нам делать? – Я старался скрыть свой страх, но голос дрожал, и звучало все это крайне жалко.       Я с надеждой посмотрел на Джерарда, ожидая от него... чего? Спасения? Поддержки? Слов о том, что все будет хорошо, что мы все выживем, что новости лгут? Да, я ожидал всего этого, но не того, что он растерянно оглянется на меня и уткнется лицом в подушку, не сказав ни слова. Джерард не знал и не мог знать.       Я просидел у девчонки ещё час, после этого отправился к себе домой. Дом... Нужно позвонить родителям, узнать, как они, может, даже приехать к ним...       Старуха-владелица спала в своём кресле, когда я зашёл в квартиру. Но, когда я проходил мимо нее в свою комнату, она проснулась. – Вы слышали новости, миссис Грейс?       Она не услышала или сделала вид, что не слышит, и скрылась в своей спальне; чуть позже, через час-полтора, я услышал, как она звонит кому-то и плачет.       "Даже старая карга сдалась, – думал я, слушая ее рыдания, – даже старая скрюченная и злая карга не знает, что будет дальше". Откуда же знать нам?       Звонок родителям казался мне спасительным кругом. Но, позвонив им, услышав их голоса, я не успокоился; мысли о смерти и Конце Света с удвоенной силой нахлынули на меня. Долгий разговор с семьёй не принес никакой радости, и, совершенно разбитый после него, я решил напиться и забыться.       В баре, в том самом баре, где в первый день знакомства Джерард рассказывал о своём даре, было на удивление пусто. Две бутылки пива стояли на моем столике, но я к ним даже не притронулся. Все, о чем я мог думать, – Конец Света. Мы все умрем. Я умру, даже не сделав и сотой доли того, о чем мечтал. И плевать, что мои мечты были пусты, что я даже понятия не имел, о чем мечтать: теперь у меня даже не было времени, чтобы успеть придумать себе парочку адекватных грёз, о которых можно поплакаться в последние дни жизни.       И так, сидя в тишине, в грязном темном и пустом помещении, я планировал встретить свою смерть. Слова прощания семье были сказаны, со старухой я тоже простился, остались только мои друзья – Джерард и девчонка.       Я старательно избегал мыслей о них, не собирался даже идти к ним, поэтому, видимо, они решили прийти сами. Услышав знакомые голоса у входа, я обернулся и сразу же наткнулся глазами на укоризненный взгляд Джерарда, который двинулся в мою сторону с явной целью отчитать меня. – Ну ты свин, конечно, – дружелюбным спокойным голосом произнес парень. – Мы тебя, скотину, ищем везде, а ты решил нажраться, да ещё и один! – Джерард, всплеснув руками, уселся напротив меня, взял одну бутылку и сделал несколько глотков. – Это, брат, совсем козлиный поступок, знаешь ли. Мы твои друзья или кто? Ты почему от нас сбежал? Мы почему должны волноваться? А если бы ты под машину попал? Или тебя убили? Что бы нам делать тогда нужно было? А? Что молчишь? – Парень распалялся и уже почти кричал на меня, но мне было так хорошо: мои друзья беспокоились обо мне, я был им небезразличен, и мне снова захотелось их всех обнять. – Да ты задолбал уже, чё ты постоянно ко мне лезешь, тебе чё баб не хватает, да отцепись ты от меня, эй, эй, харэ, все, стоп, стоп... – Но как бы Джерард ни брыкался и ни кричал, он обнял меня в ответ, а следом за этим я почувствовал, как кто-то ещё обнимает нас. – Вы оба – тупые обсосы, – сказала девчонка, прижимаясь к моему плечу, – но почему-то так и хочется вас затискать.