Hands of Gold

Бронн всегда рисковал своей шкурой ради золота Ланнистеров. Ни ради чего другого он бы и в жизни не вышел с боем против обученного высокородного рыцаря, чье тело теперь валяется где-то на скалах Долины, и теперь бы не готовился к сражению в гребаном авангарде против другого, еще более высокородного болвана, «Молодого -гребаного - Волка», как он себя называет. Ни для чего в этом мире он бы не стал так рисковать снова и снова, кроме звонкого перелива монет Ланнистеров. Это золото было его шансом, оно заставляло двигаться его вперед и в конечном итоге привело сюда, в красный шатер в море других красных шатров, пьяного, в компании с еще одним высокородным болваном. Но еще более его привлек перелив света от огоньков свечей в золотых волосах маленького льва, чем его звонкая монета, небрежно брошенная ему в том трактире на перекрестке дорог. Бронн был лишь одним из великого множества ничтожных людишек, которому Ланнистер мог оплатить ночлег, купить его защиту, да вообще — чего бы Ланнистеры ни хотели, все они могли купить. Бронн глотал борское золотое из позолоченного кубка, но тем не менее, во рту у него было сухо. Он чувствовал предательский жар, там, где вообще ничего не должно было и шевельнуться. Но что-то не покидало его мыслей с тех пор, с самой дороги к Орлиному Гнезду. Каждым своим произнесенным словом, Ланнистер заставлял трепетать Бронна, леди Старк или того старого седого Мастера над Оружием. И это странное тепло едва походило на простой холодный расчет, когда Бронн вышел вперед со словами: «Я буду драться за карлика.» Золотые руки всегда холодны, но все же… Все говорили, что Бес был уродливым чудовищем, позором и проклятьем Тайвина Ланнистера, но выглядел он так же, как любой другой человек и даже красивее большинства из них, только поменьше. Он не был таким красавцем, как Цареубийца, но лицо его было точно таким же, как и у прочих Ланнистеров, вне всякого сомнения. Едва ли он походил на циркового дурачка-карлика. Его выдавал характерный цвет волос, форма бровей, огоньки острого ума в его глазах, форма челюсти, изгиб губ, и вел этот Ланнистер себя так, словно был выше самого Горы. Когда Бронн встретился с его лордом-отцом, он понял, откуда в его отпрыске этот самодовольный взгляд, но это было не жестокое, гордое самомнение, как в глазах его родителя. Сын его смотрел игриво, смело, вызывающе и этим было невозможно не восхищаться. По крайней мере, для Бронна. Все они, Леди Старк, ее люди, даже отец Ланнистера, считали его в лучшем случае лишь неприятностью, а в худшем — угрозой для леди Аррен и ее тупого отпрыска. Бронна всегда притягивали симпатичные лица. И это еще половина злой шутки: Бронн, человек с мечом в руках, с небольшой претензией на рыцарство, верхом на белом скакуне, словно отчаянный герой, мчался, чтобы в последнюю секунду спасти этого златокудрого гордеца, ведь… Он был очарован. Очарован, увлечён, и это отупляло его, и отупляет даже сейчас, когда Ланнистер задумчиво, печально рассказывает, как его любимый брат ведет в бой армию. Жаль, что нельзя просто послать этого Молодого Волка куда подальше, привести сюда Цареубийцу и, ох, хотелось бы услышать его смех, когда он узнал бы, что его братец командует в авангарде.  — Ну, хотя бы, когда найдут мой труп, я умру от топора в голове. Уж лучше, чем долгое, долгое падение.  — «Пусть маленький человек полетает». — Проговорил Бронн.  — А теперь смотрите, как маленький человек умрет. — Отозвался Ланнистер и отсалютовал ему бокалом. Наемник усмехнулся, но свой бокал не поднял.  — Ты не умрешь завтра. — Сказал Бронн, и Ланнистер начал глотать вино быстрее. Удивительно, как много нужно было выпить человеку его-то размера, чтобы опьянеть, но наконец алкоголь начал ударять в голову. Бронн мог бы спросить, страшно ли ему, но после того, как тот забил насмерть человека одним лишь щитом, решил, что не стоит. Лучшее средство побороть страх перед битвой, это трахнуть кого-нибудь. Так же это средство хорошо и после убийства. Бронн хотел отыскать в лагере шлюху для своего патрона, но ни одна из них не была и в половину хороша для Ланнистера. Он мог бы отобрать одну из тех, что уже была с солдатами, но… Что ж, теперь он просто пьет вино с Бесом и слушает его складные речи. Если Ланнистер умрет завтра от волчьих зубов, то это худший способ провести свою последнюю ночь в этом мире.  — Не умру, ага? Ха! — Ланнистер подошел ближе, чуть не расплескав свое вино. — Собираешься защищать меня?  — Собираюсь получить побольше звонких монет. — Сказал Бронн вместо ответа и сделал крупный глоток из бокала. Ланнистер фыркнул.  — Да, да, Ланнистеры всегда платят свои долги. И ты думаешь, что во всей этой суматохе битвы уследишь за моей крошечной фигурой?  — Не услежу, так пойду по дорожке из трупов. — Парировал Бронн. — Все они падут против Полумужа в схватке один на один. — О, ты мне нравишься. — Засмеялся Тирион. — И после этого мой лорд-отец посвятит меня в рыцари, прямо на поле брани, а певцы сочинят баллады о Сире Тирионе с Зеленого Зубца, и отец попросит нашего славного короля Джоффри посвятить меня в Королевские Гвардейцы. Да, Бронн, ты мне очень нравишься.  — Может, Старки не заметят тебя вовсе на поле битвы? — Сказал Бронн. — Держись ниже?  — «Держись ниже»? — Отозвался Тирион. — Держись ниже. — Он покачал головой и откинулся на шелковые подушки, невесело усмехнувшись. — Думаю, это я могу. Могу держаться ниже. Об этом уж я позабочусь. — Он вздохнул и выругался. — Нет, завтра настанет день моей смерти. Я говорил отцу, что есть куча других способов убить меня, без угрозы для военных действий, но… Я уверен, он найдет способ. Скажет кому-нибудь из солдат принести жертву в битве. Своего сына, например. Всего лишь потеря в бою, ничего личного. Они оба помрачнели. Бронн не знал, чего хотел добиться этими словами Ланнистер: вызвать к себе интерес или сочувствие, или Бронну просто следовало пропустить его слова мимо ушей, но…  — Если бы я погиб в бою, мой отец бы об этом даже не узнал, или ему было бы все равно. — Произнес Бронн, пытаясь придать расслабленности своему тону. — Да, так бы и было, будь ублюдок жив. В любом случае, воронам все равно. Без разницы, оплакивают павших, или нет, птицам на это насрать. Плоть-то на вкус все одна. И могильным червям тоже насрать. Карлик-лорд или карлик-крестьянин, наемник или благородный рыцарь — черви в этом вопросе непритязательны. Ланнистер критически посмотрел на него.  — Ах, философ. — Сказал он, язвительно сузив глаза и посмотрел прямо на Бронна, впервые за всю ночь. — Да, в конце все умирают. Просто я не хочу умирать сейчас.  — Что ж, тогда Вам не следовало позволять женщине Старков брать себя в плен и втягивать свою семью в войну. — Пошутил Бронн, уже ожидая того, что Ланнистер прогонит его прочь и остаток ночи ему придется пить в одиночестве. — Невзирая на все обстоятельства.  — Уж простите, Ваша светлость. — Саркастически склонил голову Ланнистер. — Мой брат бы так легко не сдался. А моим грехам и ошибкам нет счета, и я поплачусь за все завтра. Все, что мне сейчас остается, это пережить свою последнюю ночь. В груди Бронна снова шевельнулось что-то теплое.  — Полагаю, Вы хотите, чтобы я ушел. — Наконец, сказал он. — Могу пойти подыскать Вам шлюху. В такой час хоть какая-то, да должна найтись.  — То есть, ты хочешь пойти подыскать шлюху себе? — Проницательно произнес Ланнистер, наклонившись к Бронну. — Тогда иди, не позволяй мне задерживать тебя. Если нужна монета, буду рад предоставить ее. Ты же сам знаешь, как они любят дерьмо моего отца. Бронн пожал плечами и беззаботно откинулся назад на подушки.  — Мне и тут хорошо, благодарю.  — Ты что, не хочешь женщину? — Нахмурился Ланнистер, глядя на него сверху вниз. А затем усмехнулся. — О, значит, мужчины? — Сердце Бронна подскочило в его груди, но он все еще пытался сохранять на лице невозмутимость, даже когда лицо Ланнистера было так близко.  — Ах, — Промурлыкал Ланнистер, наконец понимая это странное выражение на лице Бронна, и наемник почувствовал чужое дыхание на своей шее. — О, я понял. — Проговорил Ланнистер, все еще не отводя взгляда от Бронна. Мужчина словно застыл на месте. — Вот значит, что. Вот, чего ты хочешь.  — Ланнистер… — Начал было Бронн, но поправил себя. — Милорд…  — Тирион. — Сказал маленький лорд и поцеловал его. Руки Бронна инстинктивно обхватили его плечи, и Тирион принял это как приглашение, чтобы приподняться и сесть на Бронна сверху, на его колени, взять его лицо в руки и поцеловать с еще большей страстью. Он целовался, как человек, которого этому учили шлюхи — беззастенчиво, с открытым, влажным ртом, словно самая дешевая подстилка в Блошином Конце. Шок все еще парализовывал Бронна, пока Тирион не отстранился назад, разрывая поцелуй и извлекая свой проворный язычок из его рта. Наемник удивленно посмотрел на него.  — Ох, я не так тебя понял? — Сказал Тирион и подал своими тонкими бедрами навстречу Бронну. Ответом ему был беспомощный стон удовольствия, который он пытался сдержать через крепко сомкнутые губы. Тирион ухмыльнулся. — Нет, я так не думаю. — Он осел на Бронна еще сильнее, неумело ерзая сверху, заставляя наемника желать скорее избавиться от ткани одежды между ними, и тогда нужно будет лишь чуть толкнуться навстречу, чтобы погрузить свой твердый член в маленького лорда, обшить себя золотом Ланнистеров.  — Я тебя шокировал? — Прошептал Тирион и наклонился вперед, мягко целуя приоткрытые губы Бронна при каждом слове. — Надеюсь, что нет. О моем разврате ходят легенды. И чего бы ты не хотел от меня, ты можешь взять это, и даже больше. Я- Бронн прервал его речь, накрыв его губы своими собственными, и такой ответ вполне удовлетворил Тириона. Он толкнулся языком в рот Ланнистера, собирая крепкий привкус вина. Тирион казался необыкновенно теплым, для такого маленького человека. Его теплый, влажный рот, его теплые руки, обхватившие плечи Бронна. Наемник хотел большего, хотел проверить его обещание — все, что он захочет, да? Даже теоретические границы возможного срывали ему крышу. Он протянул руку между их телами, пока Тирион целовал его. Его ладонь оказалась между ног Ланнистера, угадывая очертания его еще не такого твердого, но уже внушительного размера члена под бриджами. Он сжал его через ткань, желая услышать, как маленький лорд стонет и скулит, почувствовать, как он извивается над ним. И Тирион не разочаровал его ожидания, постанывая и толкаясь бедрами в ладонь мужчины. Дорога до Гнезда и обратно до Речных Земель, до лорда Тайвина, была долгой, и ни один из мужчин не делил ни с кем постель все это время. Бронн точно, по крайней мере, и Тирион тоже… если его похитители не позволили себе никаких необоснованных вольностей на его счет. Прикосновение чужой руки словно воспламенило Тириона, заставило его задыхаться, пока он все еще целовал губы Бронна.  — Все, что ты от меня захочешь. — Задыхаясь, прошептал он снова, пытаясь просунуть ладонь Бронна в свои бриджи. Тот попытался развязать их, проклиная чертову шнуровку. Он готов был уже сорвать с него одежду — так было бы намного быстрее. Но это была последняя ночь, так что Бронн хотел раздеть Тириона Ланнистера сам. Он отстранился, чтобы ускорить процесс, пока Тирион издал протестующий стон. Его губы коснулись носа Бронна, его подбородка, и наконец добрались поцелуем до его шеи, заставив наемника выругаться и переплести их с Тирионом пальцы между собой.  — Я не такой человек, за которого ты меня принимаешь. — Выдохнул Бронн, задыхаясь. — Пообещай мне — все, что я захочу. — он наконец расправился со шнуровкой и стянул его бриджи вниз. Рубашка Тириона все еще закрывала его член, и Бронн потянул подол ткани вверх. Тирион покорно поднял руки, чтобы он смог снять с него одежду, смеясь, как и сам наемник. Бронну всегда нравились люди, смеющиеся в постели.  — О, я знаю, что ты за человек. — Засмеялся Тирион. Его золотые волосы на голове растрепались, пока Бронн стягивал с него рубашку через ворот. Он хотел было снова сесть на Бронна сверху, но тот толкнул его в грудь, удерживая на месте, исследуя взглядом его голое тело. Тирион сбросил с себя сапоги и бриджи, оставаясь полностью обнаженным, и если он хоть немного смущался своего вида перед Бронном, то тщательно это скрывал. Возможно, сейчас наемник размышлял, что он собирается сделать с ним, как хочет забрать его долг. — Ты спас мне жизнь, как ты помнишь. Пусть самым бессовестным образом, но ты победил.  — И теперь, — Выдохнул Бронн, разглядывая его гладкое, худощавое туловище, его маленькие розовые соски, его ноги, покрытые золотистыми волосками, его короткие, но крепкие бедра и гладкий, розовый член огромных размеров между ними, стоящий во всю длину, истекающий предсеменем. — Теперь я заберу свою награду, так? Тирион издал тихий мяукающий звук и попытался снова прильнуть к телу Бронна, к его коже, и он позволил ему, прижимаясь поцелуем к золотым прядям Ланнистера.  — Мой кошелек и… Мое тело, — Прошептал Тирион. — Принадлежат… тебе. — Он ахнул, чувствуя, как пальцы Бронна переместились ниже по его спине и развели в стороны его мягкую плоть. — Если я- умру, то дай мне хотя бы отблагодарить тебя должным образом. Пусть не говорят, что я не… плачу свои… долги… по полной- ах… — Он застонал, толкаясь бедрами навстречу Бронну, смеясь сквозь стоны, пока тот пытался расшнуровать свои сапоги, не отрываясь от тела Тириона.  — Позвольте служить Вам, милорд. — Промурлыкал Тирион. Бронн думал, что не сможет возбудиться еще сильнее, но вид того, как Тирион нагнулся перед ним, сползая к его ногам, доказал, что он ошибался. Тирион сел на колени перед Бронном, развязывая шнурки его сапог. Наемник тем временем стянул с себя рубашку и посмотрел на Ланнистера, сидящего перед ним на коленях. Тирион быстро расправился с сапогами Бронна и переместил свои руки выше, на шнуровку его бридж, но снимать их он пока не спешил. Он провел рукой по твердой выпуклости на ткани, исследуя форму члена наемника. Бронн схватил запястья Тириона одной рукой, достаточно крепко, чтобы заставить того болезненно выдохнуть.  — Не смей меня дразнить. — Прорычал Бронн, а Тирион расхохотался, вынуждая мужчину отпустить его запястья из крепкой хватки. Тирион хорошо понял, чего хочет наемник и сделал все так, как он сказал. Бронну было интересно, может ли сейчас Тирион чувствовать его сердцебиение через его кожу. Он прямо сейчас слышал, как колотится его сердце, и должно быть, вот-вот выскочит прямо из его груди, если завтра на поле битвы оно не остановится. Бронн уже думал над тем, чтобы вставить свой член в эту маленькую задницу, но как только Тирион закончил его раздевать, он все еще остался сидеть перед ним на коленях в недвусмысленной позиции.  — Что еще? — Мягко произнес он, дотрагиваясь до волос Тириона. Этот жест был слишком ласковым, слишком интимным. Бронн переместил руку на его губы, обвел их контур кончиками пальцев и толкнулся ими в его рот, играя с нижней губой.  — Думаешь, я обманываю тебя? — Прошептал Тирион и лизнул кончики среднего и указательного пальцев Бронна. — Просто скажи, что мне делать. — Сказал он. Это не звучало так, словно он был готов беспрекословно подчиняться, но эти слова все равно заставили что-то сжаться в груди Бронна. Что-то, что заставило его вынуть пальцы изо рта Тириона придвинуться ближе к нему. Бронн сидел на нескольких подушках и его член сейчас был очень близко к его лицу. Настолько близко, что он чувствовал на себе его дыхание.  — Тогда дай мне свой рот. — Приказал Бронн, и Тирион подчинился. То, как он целовался, доказало Бронну, что у этого Ланнистера рот настоящей шлюхи, а то как он сосал доказало это еще раз. Он лизал, заглатывал его так, как еще ни одна женщина, которую знал Бронн, не делала. Жар, исходивший от влажного, пропитанного вином рта Тириона, практически сводил Бронна с ума. Он схватил Ланнистера за волосы обеими руками и прижал к своему паху еще ближе. Судя по дрожи, которая прошлась по члену наемника, ему это понравилось. Он толкнулся в рот Тириона снова, и он начал сосать, жадно работая своим ртом, прижимаясь к нему изо всех сил. Похоже, Тириону даже нравилось эта грубость со стороны Бронна. Бронн не мог знать, может ли кому-то нравится сосать член, но из всех легендарных, благородных предков этого Ланнистера, Тириону это занятие нравилось. Он облизывал его, словно собирая новый урожай красного Дорнийского. Бедра Бронна подались вперед, и теперь он чувствовал, как горло Тириона тесно обхватывает головку. Но Ланнистер лишь принял его глубже в себя и продолжил сосать, старательно пропуская его в глотку.  — Так… Так хорошо… — Выдохнул Бронн, снова толкнувшись навстречу, потягивая Тириона на себя за волосы, пока тот не издал глухой, гортанный стон.  — О, Боги, Тирион, да. — Задыхался он, чувствуя, как его глаза невольно закрываются, но он не хотел ничего пропустить. Он хотел видеть все, хотел выжечь этот образ на обратной стороне своих глаз, чтобы вечно смотреть на это. На то, как человек, гордо смотревший на всех свысока всю дорогу от Гнезда, теперь извивался у его ног и сосал его член так, словно был рожден для этого. Склонив голову, Бронн мог видеть, что член Тириона все ещё стоял, как каменный. То, как тесно и жарко его обхватывает рот Тириона, было осознавать так же приятно, как и тот факт, что Ланнистеру это доставляло также же удовольствие.  — Да, хорошо, сильнее… Давай, чтоб тебя… — Бездумно шептал он, чувствуя, как тепло разрастается вдоль его позвоночника от приближающейся разрядки, несмотря на то, что прошло совсем немного времени с момента, как Тирион начал свою работу.  — Тирион, — Произнёс он. — Тирион. — Он смотрел, как его голова ритмично двигается вверх-вниз между его ног. Он исступлённо перебирал, потягивал золотые локоны Тириона, натягивал на себя еще сильнее, когда тот пытался отстраниться, чтобы перевести дыхание. На краткий миг он встречался с его взглядом, а затем снова опускал его голову на свой пах.  — Тирион, — Произнес он. — Тирион, я- Его голос сорвался, когда он излил свое семя прямо в горло Тириона, снова и снова вымучивая, выкрикивая его имя. Мир в его глазах сделался бело-золотым. Он пришел в себя, чувствуя, как Ланнистер старательно слизывает с его обмякшего члена последние капельки семени, прежде чем дотянуться до одного из кубков и смыть его остатки вином. Бронн оглянулся в поисках кувшина с вином. Он наполнил им бокал для Тириона, невольно расплескав вино по лицу Ланнистера. Тирион отстранился от него, хрипло смеясь. Бронн притянул его к себе за плечи, чтобы слизать с его кожи пролитые капли напитка. Он коснулся его шеи, его сомкнутых век, накрыл поцелуем его припухшие губы, словно не ощущая солоноватого привкуса семени под кисловатым привкусом Дорнийского вина. Может, Бронн был просто-напросто слишком пьян, и оттого его тело казалось ему таким неподъёмным и неповоротливым от недавней разрядки, но вид Тириона, который снова сел на него сверху тут же напомнил ему о его недавних желаниях. Он ухватил своими липкими от вина пальцами член Тириона, чувствуя, как он истекает предсеменем. Он прижал свои пальцы к иссушенным губам Ланнистера, чтобы тот мог почувствовать вкус вина и свой собственный. Тирион послушно облизал их, пытаясь снова вернуть руку Бронна к своему члену. Наемник отстранился назад, и тогда Тирион обеими руками ухватил его за запястье и прижал его руку к своей изнывающей от желания плоти. Бронн рассмеялся и укусил липкое от вина плечо Тириона. Он хрипло выдохнул имя Бронна, еще более бесстыдно и страстно потираясь своим членом о его ладонь.  — А я думал это будет наградой лишь для меня. — Попытался подняться Бронн. Тирион прошипел от негодования, отпуская руки Бронна и обвивая своими собственными его шею. Он жалобно посмотрел ему в глаза. Бронн медленно провел рукой по его твердой плоти, заставив Тириона проклинать имя наемника.  — Черт бы тебя побрал, Бронн, и кто теперь дразнится? — Прорычал Тирион. — Давай же.  — Терпение, Ланнистер. — Рассмеялся Бронн. — Я лишь-  — Тирион. — Поправил его Ланнистер, прижимаясь настойчивым поцелуем к его губам, чтобы подчеркнуть свои слова.  — Терпение, Тирион. — Повторил Бронн. — Я лишь хочу дать тебе кое-что получше моей руки.  — Правда? — Проскулил Тирион. Бронн убрал свою руку и посмотрел на Ланнистера.  — Маленького лорда когда-нибудь трахали? — Произнес он, почувствовав, как Тирион вздрогнул от его слов, прижимаясь ближе к нему. — Или ты для этого слишком гордый и могучий?  — Ты… Очень жадный человек. — Сказал Тирион, протянув руку к члену Бронна. Под этими маленькими проворными пальцами, он снова налился желанием. Он сфокусировал свой жаждущий, но в то же время полный сомнений взгляд. — Ты ведь уже трахнул мой рот.  — Ага, — Согласился Бронн. — Твой рот я уже получил, но ночь продолжается. И я бы не прочь поиметь и твою задницу. Не мучай свою хорошенькую златовласую голову этим вопросом — ты точно кончишь, обещаю. Но ты кончишь с моим членом внутри себя. — Он почувствовал, какой эффект произвели его слова на Тириона. Ланнистер прикусил нижнюю губу и недвусмысленно взглянул на Бронна. — Тогда лучше поищи здесь масла, чтобы я не порвал тебя надвое. По своему опыту, Бронн знал, что в лагере всегда есть масло: масло для фонарей, полировки мечей и оружия. Масло теперь было и в руке Тириона, когда тот вернулся. Его напряженный член все еще покачивался в воздухе, пока он вылил немного маслянистой субстанции себе на пальцы.  — Собираешься устроить для меня небольшое представление, Тирион? — Сказал Бронн. Тирион усмехнулся, снова усаживаясь на него сверху. Бронн был уже не так молод, но если бы однажды что-то и заставило его вернуться из мертвых, то это был бы вид лорда Ланнистера с разведенными в стороны ногами, насаживающегося на свои пальцы, чтобы подготовить себя для Бронна. Наемник сделал крупный глоток вина, а затем предложил и Тириону, но его руки сейчас были слишком заняты — одной он ласкал свой член, а указательный палец второй погружал внутрь себя. Бронн выплеснул вино между своих ног и наклонился вперед.  — Дай взглянуть. — Сказал Бронн. Тирион нахмурился. — Шире. — Приказал мужчина и раздвинул бедра Тириона еще сильнее в стороны, притягивая его ближе к себе, любуясь, как маленькие розовые складочки растягиваются под напором движения сначала одного, а затем уже двух пальцев. Будь он лордом, он бы сбежал из этого лагеря, послал в пекло эту войну и всех прочих лордов, купил бы себе замок или крепость и провел бы там столько времени, пока не узнал, как много пальцев может вместить себя маленькая розовая дырочка Тириона. Может, даже целый кулак. Может, даже его язык, его член, узнал, какие бы тогда звуки издавал Тирион, но… Но Бронн не был лордом, и у них не было на это времени.  — Давай еще один. — Сказал он. Тирион лишь усмехнулся.  — Небось, чувствуешь себя завоевателем. — Издевательски проговорил он. Бронн поцеловал его, покусывая его нижнюю губу. Он протолкнул свой сухой, не смазанный маслом палец внутрь Тириона, заставив того вскрикнуть.  — Доверься мне. — Спокойно произнес Бронн. — Тебе это еще понадобится. — Боги, то, как тесно, почти болезненно, обхватывал Тирион всего лишь один его палец, заставляло Бронна сходить с ума от мысли, как же тесно он будет обхватывать его член. Он вынул палец, вылив на него и свой член немного масла, прежде чем снова погрузить его внутрь, чувствуя, как сжимаются бедра Тириона, как сокращаются внутри его мышцы, крепко прижимая палец Бронна к своим, что поменьше. Он подумал о том, какого было бы довести Тириона до оргазма одними лишь пальцами, даже не касаясь его члена, лишь быстро и умело двигая своей рукой внутри него, заставить его кончить раз, а может и два, и три. На это бы ушло много времени, а Тирион был очень нетерпелив, так что возможно ему бы даже пришлось связать его, и уж тогда бы у него не было выбора, но… Семеро подери, у них просто не было на это времени.  — Хватит. — Резко скомандовал Бронн, вынимая пальцы. Тирион последовал его примеру. Он столкнул Тириона с себя на пол, а сам поднялся с подушек. Он сунул пару из них под Тириона, а сам уже собирался взобраться на него сверху, но что-то останавливало его. Тирион заметил, как колеблется его взгляд.  — Что? — он поднял взгляд на лицо Бронна, а затем спустился им ниже к его члену — он все еще стоял, как каменный. — О, боишься, что раздавишь меня?  — Боюсь? — Пробормотал Бронн. Если он сейчас облажается и не получит это тело, то пусть завтра на него обрушится вся кара Семерых.  — Никогда не был с карликом, да? — Вздохнул Тирион, и что-то печаленое впервые отразилось на его лице.  — А тебя никогда не трахал мужик? — Парировал Бронн, и Тирион рассмеялся, прижимая его тело ближе к себе. И Бронн лег на него сверху всей своей массой.  — Трахал, вообще то. — Прошипел Тирион, изгибаясь под ним. Боги, как сейчас было хорошо — их возбужденные, горячие тела были так близко, кожа к коже. Бронн чувствовал, как его член упирался в розовое, скользкое колечко мышц между бедрами Тириона. — Трахал, и он был больше тебя. И что же теперь, ты раздавил меня? Я мертв?  — Тирион. — Бронн широко заулыбался, и Тирион обвил свои руки вокруг его шеи, притягивая его лицо еще ближе к своему, раздвигая ноги еще шире, обхватывая ими торс наемника. Он видел, как глаза Тириона закатились от удовольствия.  — Если потеряешь контроль в процессе, Бронн, я тебе глаза выдеру, я тебя- Тирада Тириона прервалась его собственным криком, когда Бронн начал входить в него. Боги милостивые, Тирион был там еще более узким, чем ему казалось, когда он исследовал его пальцами. Такой тесный, такой горячий, он так жадно сжимал его, все теснее обхватывал его с каждым дюймом. Тирион бессильно кричал под ним, принимая его все глубже, дрожа под ним от возбуждения, впиваясь ногтями в его плечи и царапая его спину. Бронн ухмылялся ему в лицо, не сводя взгляда с его глаз, входя в него целиком, жадно смакуя свои ощущения. Тирион продолжал кричать, царапать его спину, все теснее обхватывая член Бронна внутри себя.  — Что ты там говорил? — Прошептал Бронн. Тирион бессильно откинул голову на подушки, задыхаясь от возбуждения. — Еще? — Спросил Бронн. Он лишь бессильно кивнул. Бронн подчинился. Самому Бронну потребовалось достаточно много терпения, чтобы наконец подчинить свои движения ритму хныкающих стонов Тириона. Он толкнулся в него сильнее, жестче, чем в первый раз, заставив Тириона кричать еще громче, лихорадочно хвататься за его плечи, колотить руками спину наемника, а Бронн словно не замечал этого сопротивления, все сильнее наращивая темп движения. Он уже начал думать над тем, чтобы остановиться, или хотя бы замедлиться, если бы Тирион не начал задыхаться, вымучивая слова-вдохи:  — Сильнее, больше, давай, Бронн, сильнее. — Он толкнулся бедрами навстречу Бронну. Мужчина приподнял тело Тириона, еще плотнее прижимаясь к нему. — Еще, Бронн. — Требовал Тирион, и Бронн входил в него еще жестче, теряя голову от того, как это было прекрасно, словно лезвие, вонзающееся в плоть, нанося смертельный удар. Тирион был прекрасен — его взмокшие, темно-золотые волосы, его член, его припухшие губы и блестящие зеленые глаза, которые смотрели на него с мольбой о большем, о большем для его ненасытного тела. Он хотел заставить Тириона кончить, не касаясь его члена, но понимал, что сейчас Ланнистер может достичь пика наслаждения только с помощью его руки. Это все, что он мог сделать для него, пока его собственный член уже так налился кровью, что готов был взорваться семенем во второй раз. Он немного замедлил движение, чтобы обхватить ладонью член Тириона. Ланнистер не возражал. Он был таким твердым, горячим и мясистым в его руке, пульсировавший от желания. Бронн начал двигать вдоль него рукой в такт собственным движениям. Он делал это неумело, временами впиваясь ногтями в чувствительную, нежную кожу, но Тирион этого даже не замечал, продолжая умолять его, проклинать его имя одними лишь словами:  — Бронн, Бронн, пожалуйста… — Задыхался Тирион, пока наконец не прижался к мужчине еще крепче, и за всю свою ничтожную, жестокую жизнь, Бронн не ощущал большего триумфа. Разрядка самого Бронна застала его врасплох. Он был более сосредоточен на удовольствии Тириона. Словно взорвавшаяся бочка молодого вина, словно вспышка дикого огня внутри него, словно вся кровь внезапно отлила от его тела, и он рухнул на Тириона всей массой, должно быть, в этот раз по-настоящему раздавив его. Но, судя по приглушенному вздоху, который он издал, Тирион выжил. Они лежали так еще долго, не говоря ни слова, лишь пытаясь выровнять сбившееся дыхание. «Моя последняя ночь в этом мире.» — Думал про себя Бронн, но все его мысли занимало лишь одно: «Тирион. Тирион, Тирион, Тирион.» Наконец, Тирион сказал ему слезть с него, и Бронн перевернулся на бок. Ланнистер смог сесть, но вместо того, чтобы очистить с себя остатки семени и вина, он принялся растирать свои ноги. Когда Бронн спросил об этом, Тирион сказал, что они болят. Наемник знал, что от долгих поездок мышцы на его ногах болезненно отекают, но в этот раз Бронн знал, что причиной этому было только исполнение его грубых, грязях желаний. Мужчина начал растирать ноги Тириона, и он не возразил ему. Кажется, боль немного отступила. Они заснули вместе, лежа на подушках, перепачканные семенем, тесно прижимаясь друг к другу. Бронну снилась смерть. *** Дорога до Королевской Гавани была не такой долгой, как до Орлиного Гнезда. Они ехали со свитой рыцарей Ланнистеров, останавливались в трактирах на дороге, чтобы переночевать, а затем снова, с новыми силами ехать далее, чтобы доставить в столицу нового десницу короля. Бронн зарекся не поднимать при Тирионе никаких щекотливых тем, но его патрон и сам болтал без умолку. О своем племяннике и о том, как сильно он его ненавидит. Он небрежно кидался своими привычными фразочками, но Бронн понятия не имел, что на самом деле на уме у Ланнистера. Чего он хотел после той пьяной ночи на Зеленом Зубце… И хотел ли вообще? Бронн не мог заставить себя спросить об этом Тириона. Тирион об этой ночи и словом ни разу не обмолвился. Можно было бы подумать, что он попросту не помнил ее, но отметины, которые Бронн оставил тогда на его коже, уж точно бы ему напомнили. Да и тем утром именно он помогал ему надеть все необходимое снаряжение перед боем. Отец одарил Тириона еще одним оскорблением в виде мальчишки-оруженосца благородных кровей по имени Подрик. Он боялся Бронна не меньше, чем своего лорда, так что мальчишка даже не приблизился к Ланнистеру, когда наемник помогал ему взобраться в седло. Тирион мог бы хотя бы позвать Бронна к себе в комнату в таверне, разделить с ним постель, но он этого не делал ни на следующий день, ни после. Он надеялся, что Тирион позволит ему снова прийти к нему, хотя бы ради того, чтобы помочь размять мышцы на ногах после долгой поездки. Вряд ли кто-то заходил к нему для этого. Ни Подрик, ни кто-либо из красных плащей или еще кто покрасивее Бронна — женщина или симпатичный мальчик-шлюха, или может даже какой-то крепкий мужлан… Всю ночь мысль о том, что Тирион может снова позвать Бронна к себе, не давала его воображению никакого покоя. Бронн искал хоть толику желания в лице Тириона, в его взгляде, хоть какие-нибудь подсказки в его словах. Но Ланнистер был слишком непростым человеком, чтобы наемник мог разглядеть его душу через все колкости и шутки. Бронн называл себя трусом за то, что не мог и попытаться узнать, что теперь нужно Ланнистеру. Тириона все еще презирали за то, что он якобы убил того проклятого десницу. Пожалуй, быть вторым человеком в Вестеросе, быть в курсе всего, неплохо зарабатывать, могло бы быть уже неплохой наградой для Бронна, удовлетворяющей его амбиции. Но Тирион был прав на его счет — он жадный человек. В конце концов, у Бронна хватало смелости на то, чтобы признаться самому себе в том, чего он хочет. Но не так просто было скрывать свои желания. Он был простым человеком — любил пить, убивать и трахаться, да и знать других удовольствий в жизни не желал. Он никогда не скрывал своих истинных чувств, не умел хитрить и уклоняться так же, как это делал Тирион. До Королевской Гавани оставалась неделя пути. Они были уже достаточно близко, чтобы чуять в воздухе это зловоние, расположившись на ночлег в одном из лучших местных трактиров. Тирион продолжал рассказывать о известных ему слухах из столицы, о своей сложившейся репутации и о малом совете, с которым отец велел ему как следует разобраться.  — Наш бедный лорд Ренли больше не заседает в совете, предпочтя настоящий трон цветочному. — Размышлял Тирион, развалившись босиком на перине, пока Бронн сидел на краю стола и наблюдал за ним, потягивая вино. — По крайней мере, этот человек со своим ненаглядным Рыцарем Цветов разделяет кое-какие мои…. Убеждения. Мизинец так и щебетал об этом на том королевском турнире. Он очень коварный человек… Точно намного коварнее оленя, коронованного розами.  — И как же это тебе поможет? — Спросил Бронн, несмотря на то, что совершенно ничего не смыслил во всех этих заговорах и дворцовых интригах. Ему просто было интересно наблюдать, как Тирион рассуждает перед ним, распутывает эти тонкие нити тайн и заговоров с помощью своего блестящего ума. Он знал Мизинца только как владельца сети борделей, но для Тириона Мизинец был в первую очередь Мастером над Монетой.  — Если знать, чего хочет человек. — Сказал Тирион. — Знать, что им движет, можно научиться предсказывать его шаги. К примеру: карлик-крестьянин, карлик-лорд, наемник, благородный рыцарь — не важно, кто. Если ухватишь пса за поводок, он уже никуда не сбежит. Ну, а в нашем случае — за член.  — Наемника, ага? — Рассмеялся Бронн. — И кто же держит за поводок меня? Губы Тириона скривились, и он наклонился вперед к Бронну, отпив вина.  — Кто бы говорил, друг мой. Кто бы говорил.  — Полагаю, я принадлежу тому, кому продаю свой меч. — Сглотнул Бронн. Слова вылетели сами собой.  — Мне. — Проговорил Тирион и пожал плечами, словно сам король на троне. — И все же, твои шаги мне тяжело предугадать.  — Мои-то? — Издевательски проговорил Бронн. — Думаю, ты прекрасно знаешь, чего я хочу. Вот он. Этот блеск в его глазах.  — Знаю? — Он поднялся с постели, держа бокал в руке и поставил его на столе рядом с Бронном. Наемник посмотрел на него — сейчас их с Тирионом глаза были на одном уровне. Взгляд Ланнистера скользил по его фигуре, изучал его, так же, как и в ту ночь. — И чего ты хочешь? Бронн не знал, что сказать. Он никогда не умел говорить красиво и складно, а рядом с Тирионом Ланнистером это было еще в сто крат сложнее.  — Все, что я могу взять. — Выдохнул он. Тирион улыбнулся. Минуту Ланнистер взвешивал его слова.  — Большинство мужчин, — начал он осторожно. — Большинство женщин любят пробовать необычное, странное в своей жизни. Но попробовав раз и удовлетворив свое любопытство, они снова возвращаются к привычным, нормальным вещам, и стараются не вспоминать те глупости, которые сотворили однажды. Бронн прикусил язык, осторожно подбирая слова.  — Так попробуй меня. — Бросил он. Тирион протянул руку к лицу Бронна и медленно провел ей по его небритой щеке. «Слава Семерым.» — ликовал наемник в душе, хотя не был уверен, что хоть один из всех возможных богов это одобряет. «Слава Семерым, он снова дотронулся до меня.»  — О, а я должен? — Язвительно ухмыльнулся Тирион от уха до уха. Бронн схватил его за рубашку, затаскивая к себе на колени, чтобы поцеловать это ухмыляющееся лицо. Тирион обмяк в его руках, жадно целуя его губы. Возможно, он ждал этого целую ночь, возможно даже несколько дней. Ждал, когда Бронн снова возьмет его, подчинит себе. Он снова ощутил кислый вкус вина во рту Тириона, но в этот раз Бронн был не настолько пьян, и мыслил он более ясно и четко, чтобы действовать без паники, без страха от надвигающейся тучи смерти. Язык Тириона был так же проворен как он и запомнил, и, седьмое пекло, когда Тирион был рядом, Бронн чувствовал себя легкомысленным мальчишкой. Чувствуя его тело в своих руках, Бронн не мог престать думать о безумных, немыслимых вещах.  — Если ты не захочешь меня снова. — Прорычал Бронн в его губы. — Только скажи мне. Так или иначе, я буду продолжать накапливать за тобой должок. На этот раз, Тирион не нашелся умным замечанием, так что просто поцеловал Бронна, и его такой ответ удовлетворил. В этот раз в их распоряжении была полноценная кровать, так что Бронн встал на ноги, с легкостью поднимая с собой тело Тириона, и направился к ней. Тирион испуганно выдохнул, обвивая руки вокруг шеи Бронна, когда тот уложил его на кровать и лег на него всем весом. Кровать жалобно заскрипела.  — Бронн! — Ахнул Тирион, и Бронн засмеялся.  — Я тебя не раздавлю, ладно? — Возразил он, и Тирион обнял его за плечи, обхватил ногами его торс, прижимаясь к нему еще теснее. Наемник углубил поцелуй, а Тирион в ответ прикусил его нижнюю губу. Они смеялись и целовались, целовались снова и снова, пока Бронн не опьянел от этого чувства. После, Бронн был настолько опьянен этим счастьем, что начал легкомысленно мурлыкать какую-то песню себе под нос. Неожиданно он встретился с озадаченным взглядом Ланнистера.  — Поющий наемник. — Сонно промурлыкал Тирион.  — Простите, милорд. — Прошептал Бронн. Тирион лишь хмыкнул и нежно поцеловал его в шею.  — Нет, твой голос… Не ужасен. — Сказал он. — Что ты напеваешь?  — Золотые руки всегда холодны. — Напел мотив Бронн. — А женские — горячи.  — Не знаю такой песни. — Вздохнул Тирион и попытался перевернуться на другой бок, но Бронн удержал его, ухватив ладонью за пояс.  — Ее поет Саймон Серебряный Язык из Блошиного Конца. Нет, не двигайся, не уходи. — Сказал Бронн. — Просто… Останься. Я спою тебе что-нибудь другое. Любую песнь, которую захочешь.  — Женские руки? — Смеясь, отозвался Тирион. — Не здесь. Золотые? Еще могу представить. Нет, давай-ка спой мне еще эту песню. Бронн уткнулся носом в макушку Тириона. Но затем подумал, что этот жест был чересчур нежным с его стороны. А затем он послал в пекло свои мысли и уткнулся в его золотые волосы снова.  — Там жила она, его тайный клад, наслажденье его и позор… — Мягко начал напевать он. Тирион заворочался в его руках. — Там жил он, его тайный клад, наслажденье его и позор. — Вместо этого, пропел он. — И он отдал бы замок и цепь свою за улыбку и нежный взор. «Золотые руки всегда холодны, а когти льва длинны, а в львиных так тепло, и когти не острей, по улицам мчался городским, и больше здесь нет ни души…» Тирион заснул в его руках. «Лишусь я своей башки.» Бронн только сейчас внезапно осознал это. «Я кончу, лишившись своей головы, которая потом украсит пику в Красном Замке. И это еще если мне повезет.». Но он не встал с постели, не начал собирать одежду с пола, не уехал далеко-далеко, подальше от этой таверны, в Дорн, через Узкое море, в Залив Работорговцев, в Край Теней за Асшаем… и все еще был бы не достаточно далеко. Вместо этого он крепче обнял Тириона и погрузился в сон. Бронну снился перезвон колоколов Красного Замка под покровом ночи.