Самые прекрасные моменты в жизни я проживаю с тобой (сборник)

- Чимин-а, не будь таким занудой. Чимин не может им не быть, потому что в очередной раз всё против него. Он лишь бросает на Юнги пренебрежительный взгляд и закрывается в своей комнате, мечтая забыть о том, что в соседней комнате Суран хохочет с парнями, при этом получая взамен всё больше и больше любви. Чимин же эту любовь перестал чувствовать, как только она появилась в жизни Юнги. Пак не совсем уверен в причинах, так как разобраться в себе ему едва ли удается, а уж когда в душе бушует буря, ему объяснить свои действия труднее и труднее. Пак делает музыку громче, одновременно пытается сосредоточиться на учебнике, но в голове всплывают чужие объятия в темной комнате и томные поцелуи. Это очень давит на психику, втаптывает в землю, не дает нормально дышать. Как долго это будет продолжаться и почему Чимин никак не может это контролировать? Телефон рядом с ним вибрирует, повествуя о потоке смс. Затем парень слышит шаги за дверью, словно кто-то из угла в угол бродит, не находя в себе храбрости постучать, и когда чей-то кулак касается деревянной поверхности двери, Чимин лишь усмехается. - Чимин, объясни, что происходит. Голос Юнги проходится лезвием по сердцу. Ничего он не будет объяснять, и оставит свои переживания себе, потому что в любом случае изменить ничего не получится. - Скажи что-нибудь. И было бы неплохо, если бы ты открыл дверь. Молчать очень сложно, когда в голову бьет осознание собственной значимости для Юнги, если он сам пришел к комнате Чимина, чтобы выслушать чужие переживания. В какой-то момент парень уже готов подойти к двери, натянуть на лицо улыбку и впустить Юнги в свой уголок отчаяния, но потом знакомый женский голос рушит всё. - Милая, ты можешь подождать? – отвечает он ей с едва заметным оттенком раздражения в голосе. – Чимин-а, пожалуйста, перестань вести себя как маленький. Ответа нет, и не будет. Лучше Чимин останется глупым и капризным ребенком, чем продолжит травить себя в обществе шести беззаботных друзей, одного самого любимого на свете хёна и его девушки, которая норовит прилипнуть к нему и не отпускать до самой смерти, тем самым доказывая, что лишь она имеет право на Юнги, а Чимин… Чимин всего лишь наивный донсэн и парень, которому остается только мечтать о взаимности. - Ну и иди к черту! – удар ногой по двери, Чимин от испуга обнимает собственные плечи. – Я ведь лучшего для тебя хочу, а ты просто отталкиваешь меня и всех остальных. Я не буду стоять на коленях перед дверью, как щенок, и ждать, пока ты осмелишься рассказать мне обо всём дерьме, что творится у тебя на душе. - Хён, прости, - шепчет Чимин в пустоту, чувствуя, как к горлу подкатывает сухой большой ком. Парень просто замер, прижав к груди подушку, и впав в темную пучину мыслей. Если хочет поговорить, значит волнуется? Если волнуется, то на что пойдет ради того, чтобы Чимину стало легче? А если это была последняя возможность объясниться? Если Чимину так и не хватит смелости, а Юнги смерится с тем, что он не тот, кому Пак может довериться? Если у Юнги есть девушка, то каковы шансы, что такой парень как Чимин значит для Мина больше, чем она? Есть ли вообще смысл пытаться? Иногда потеряться в собственных мыслях полезно. Так время течет быстрее, менее мучительно. Мягкая подушка сама тянет ко сну, и Чимин сладко дремлет, избавленный от переживаний и самотерзаний, до тех пор, пока не что-то не будит его посреди ночи. Открыв глаза, Чимин встречается с пустотой. В комнате ни единой души, за окном по-прежнему мрак ночи, а с кухни доносятся шлепки чьих-то босых ног. - Тэхён-а, когда ж ты спать нормально начнешь, - бормочет сам себе парень, вскакивает в милые розовые тапочки и, не заботясь об издаваемом шуме, начинает инстинктивно прокладывать себе путь из комнаты. Идя по коридору, Чимин прислушивается ко всем возможным звукам, доносящимся из комнат. Чонгук сегодня на удивление тих. Его привычка болтать во сне поначалу действительно пугала, но Тэхен нашел способ справиться с этим. В чужих теплых объятиях Чон чувствует себя настолько комфортно, что впредь всю ночь, уткнувшись в шею любимого хена, он держит рот на замке. Чимин понимает, что на кухне не Тэхен, потому что он, без сомнения, держит в своих руках макнэ. Начинает нарастать беспокойство. Он останавливается за углом и пытается незаметно выглянуть, чтобы разведать обстановку. Когда Чимин встречается знакомую макушку голубых волос, он уже готов развернуться и на цыпочках убежать обратно в свое убежище, но… - Не тут-то было, - хриплый голос перерубает любые мысли о побеге. Юнги залпом выпивает стакан сока, пока Чимин стыдливо глазеет в какую-то точку на полу, не зная, как он теперь будет оправдывать свое поведение и что придумывать ради того, чтобы не раскрыть истину, которая не порадует Юнги, а лишь в очередной раз добавит ему проблем. Чимин вообще одна большая проблема для своих хёнов. Стакан с грохотом опускается на поверхность стола, рука, спрятанная под тонкой мягкой тканью пижамы, проходится по губам, стирая оставшуюся на них влагу. Всё это время Пак не дышит, а бешено колотящееся сердце внутри окончательно сходит с ума, пытаясь сквозь ребра пробить себе путь наружу. - Настало время поговорить, не так ли? Юнги движется неожиданно уверенно, почти всем телом налегая на Чимина и припечатывая младшего к стене. Тот напряженно выпрямляется, боясь любого движения, любого возможного вздоха в сторону хёна, в голове которого творится нечто неизведанное, а неизвестность, как правило, пугает. - Хён, я просто хотел… Но Юнги шикает, перебивая рвущийся наружу поток несвязных мыслей, затем надавливает большим пальцем на чужую нижнюю губу, вперившись в неё взглядом, который Чимин никак не может описать: примесь раздражения с нежностью. Эта смесь может спровоцировать взрыв. - Мне не важно, чего ты хотел до этого, - шепчет Юнги, осознавая, что в соседних комнатах с раскрытыми дверьми чутко спят остальные парни. – Я хочу знать, чего ты хочешь сейчас. Ты заставил меня волноваться сегодня, малыш. Чимин знает, что его грудь вздымается часто и высоко. Он также знает, что Юнги заметил это, и он явно догадывается о том, чего хочет Пак. В голове как будто туман. Нечто вроде того, что происходит сейчас, раньше могло представляться только в самых лучших снах, снах, которые Чимин хотел бы считать за реальность, но просто не осмеливался. И сейчас Юнги вжимает его в стену, младший даже чувствует горячее дыхание хёна, испускаемое через чуть приоткрытые искусанные губы. - Так ты знаешь, чего ты хочешь? Если Чимин не решится сейчас, то будет ли у него ещё возможность находиться к Мину так близко, видеть перед глазами искусанные от частого волнения губы, которые сводят с ума оттого, что они желанны? Никто не может этого обещать. Преодолевая дрожь в коленах, парень кладет руку на чужой затылок и тянет Юнги к себе, крепко впиваясь в чужие губы резким поцелуем. Юнги испускает рваный вздох, который он так сильно пытался сдержать, все это время находясь предельно близко к Чимину. И тогда Пак уже не боится, а тело само жмется к чужому, пытаясь слиться воедино. С губ срываются легкие стоны, пальцы бродят в чужих слегка сухих волосах. Поцелуй Юнги сладкий, отдает горечью табака, но Паку нравится до бабочек в животе, до туго завязавшегося узла где-то ниже. Хочется обхватить талию Юнги ногами, полностью оказаться в его руках, быть вжатым спиной в стену, шуметь, руша всё на своём пути, но не то место и не то время. Поэтому Чимин решается сбавить обороты, как бы сильно ему ни было страшно отпустить и взглянуть в глаза, при этом зная, что чужой реакции не избежать, какой бы она ни была. Движения губ становятся медленнее, нежнее, Чимин опускает руки на чужую талию, слегка её сжимая, а затем обнимая Юнги, пропуская через себя его тепло и одновременно отдавая свое. Воздуха катастрофически не хватает, а сердце дает о себе знать, когда Юнги слегка проводит рукой по груди и оглаживает живот, после обнимая младшего в ответ. - Прости меня, я идиот, я всё исправлю, - шепчет Чимин, едва сдерживая себя от слез обиды и ненависти к самому себе. - Ты, конечно, тот еще кретин, но я не понимаю, за что ты извиняешься передо мной, - Юнги слегка отстраняется в поисках зрительного контакта. Чимин сдается без всякого сопротивления. - За Суран. Так подло по отношению к ней. Впредь ничего такого не повторится. - Причем тут Суран? – искренне недоумевает Юнги, чем подвергает своего донсэна в шок. - Ты правда за дурака меня держишь? – Чимину очень хочется повысить голос, и он едва сдерживает себя, чтобы слегка не толкнуть Мина в плечо в знак искреннего недовольства. Но, как бы много эмоций ни таилось внутри, он еще в состоянии сдерживать их. - Ты думал, что мы встречаемся? Юнги тепло улыбается, оглаживая пальцами чужой подбородок и переходя к скулам. Чимин готов замурчать, как котенок, дождавшийся ласки от своего любимого хозяина, но тогда Юнги действительно подумает, что у младшего небольшие проблемы с головой. - Естественно, вы встречаетесь. Зачем ещё она за тобой таскается? И тут Юнги смеется, громко и задорно, наплевав на чужой сон и их ночную конспирацию. Чимин прикладывает ладонь к его рту, чтобы заткнуть наглеца, но вместо этого практически тает от поцелуя, который Юнги бережно оставляет на ней. - Боже, что ты со мной делаешь? – скулит Пак, чувствуя, как вся его уверенность и все силы просто покидают ватное тело, даже не попрощавшись. Рядом с Юнги контроля уже не существует. - Просто доказываю, что кроме тебя мне целовать никого не хочется. Суран – подруга, подруга, с которой у меня в любом случае ничего бы не получилось, потому что она в отношениях с девушкой. Глаза Чимина становятся примерно размером с яблоко. То есть все его переживания, мучения и самотерзания были лишь необоснованной фигней, которую вполне возможно было избежать? В этот момент парню хочется кричать. - Ты удивлен? – они соприкасаются лбами, и тогда уже оба могут позволить себе облегченно выдохнуть. – Всё это время ты был влюблён в меня и скрывал это, боясь разрушить придуманные тобой же отношения с Суран? Чиминни… Он вполне осознает свою тупость, поэтому, чтобы не слушать ничего об этом снова, затыкает Юнги легким поцелуем, который, словно взмах крыльев бабочки, касается уже ставших родными губ, а после исчезает, будто его и вовсе не было. - Хочешь поспать сегодня вместе? – предлагает Чимин, и вместо явного согласия встречается с искренним удивлением на чужом лице. - Я, конечно, понимаю, что мое признание дало тебе некую свободу в действиях и словах, но, малыш, - кашлем в кулак Юнги прочищает горло, - ты не думаешь, что ты уж очень сильно торопишься? - О мой бог… - Не пойми неправильно, я очень сильно хочу тебя, но… - Нет-нет, ты не так всё… - … ты же понимаешь, что мы должны следовать хоть каким-то небольшим устоявшимся правилам? - Я не предлагал секс, я предлагал сон на одном диване. Щёки Чимина пылают, и Юнги видит это сквозь темноту. Поглаживая мягкую кожу пальцами, он оставляет поцелуй на каждой клеточке лица, Чимин же расплывается в сладкой улыбке, являя Мину очаровательную ямочку, которую он тоже не оставляет без внимания. - Какой же ты милый. Невероятно.