Вышел месяц из тумана...

Я ничего не понимаю, но мне неприятно, что мой сеанс наслаждения прервали так резко. Мы буквально влетаем в кабинет директора, благо Макгонагалл в нем нет. Портрет Дамблдора тоже пуст. Слава Мерлину, мы одни. Он подбегает к Зеркалу и рывком срывает с него покрывало. Я, не ожидающий от обычно неторопливого и спокойного Снейпа такой прыти, удивленно наблюдаю за ним. Подходит ко мне, взмахом палочки трансфигурирует мои тертые джинсы и футболку в уже привычный для меня классический костюм, добавляет дорогого вида мантию, пальцами приглаживает мои волосы. — Иди сюда! Подбегает к Зеркалу, становится напротив, призывая меня к себе. Я подхожу, становлюсь рядом, бросаю взгляд на Зеркало… и просто охреневаю от зрелища. Я. Это снова я. Только… поза… вид… действо… Он смотрит на меня сверху вниз, замечает выражение шока на моем лице, несколько раз задает вопрос о том, что я там увидел. Я не могу этого сказать. Заливаюсь краской до корней волос, прячу глаза. — Нет, смотри на меня. Как смотрел тогда, в отражении! Я поднимаю на него взгляд, смотрю в его темные блестящие от волнения глаза… Он наклоняется, целует меня, я слышу вновь волну этого запаха от его волос, и меня пробивает волной дрожи. — Смотри на меня! — кладет руку мне на плечо, смотрит на меня внимательно, в упор. Мы стоим, гипнотизируя друг друга взглядами, минуту, другую. — Если бы это помогло, уже бы вышло. Я вздрагиваю и отыскиваю на стене портрет Дамблдора. Тот стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на нас. Снейп медленно разворачивается, садится на мраморный парапет, склоняет голову вниз и сжимает ее ладонями. Я не знаю, что мне делать. Украдкой бросаю взгляд в зеркало, но там продолжается это… Спешу перевести взгляд на что-то более культурное в кабинете. Дамблдор внимательно изучает меня с портрета. — Гарри? Я оборачиваюсь к нему, перехватываю его взгляд. — Да, директор. — Сейчас Зеркало что-то показывает тебе? Я снова заливаюсь краской. Дамблдор ждет ответа, не сводя с меня пытливого взгляда, и я понимаю, что он не оставит вопрос открытым. — Показывает меня и… профессора Снейпа. — Так же, как раньше? — Ннннет… — Что-то изменилось? — Да… — Что именно? Мантикора его задери! Чего он пристал ко мне с вопросами? Почему бы ему не спросить Снейпа, что тот увидел в Зеркале? Как я могу говорить это при нем? — Это личное. Пожалуйста… Дамблдор подозрительно смотрит на меня. Склоняет голову набок и приподнимает брови. — Гарри, мальчик мой, мне неловко спрашивать тебя. Я не стал бы вмешиваться в твое личное, если бы от этого не зависело твое выздоровление. Тебе нечего стесняться. Говори открыто. Я мнусь и переступаю с ноги на ногу. — Я и профессор Снейп… — Ты видел в отражении то, что происходило перед зеркалом? Я вскидываю взгляд на портрет и снова густо краснею. Он видел мой поцелуй со Снейпом? Мерлин великий! Как мне смотреть ему в глаза! — Нет. Хуже. — Что же это было? Дементор и все его поцелуи! Ну, догадайся сам! Не мучай меня! — Я и профессор Снейп занимались… Все, я больше не могу. Я сейчас хлопну дверью и больше никогда не войду сюда. Мне уже некуда краснеть! Я сейчас просто провалюсь куда-нибудь вниз, в какую-нибудь Тайную комнату с новым Василиском. Пусть лучше меня кто-то сожрет, чем я произнесу это! — Вы с профессором Снейпом занимались любовью? — абсолютно спокойно и буднично продолжает Дамблдор. Финиш. Снейп это слышал. Он теперь изведет меня, просто съест на обед без перца и соли! Ну зачем все это было выносить на всеуслышание? — Да… — едва выдыхаю я. Дамблдор крякает в бороду, и серебряный колокольчик на ней ставит свой аккорд в симфонию моего полного провала. — Он под амортенцией, Альбус. Его видения сейчас — чистой воды бред! Я кошусь на Снейпа. Он сидит в той же позе, стискивая руками голову, и не смотрит ни на меня, ни на директора. — Ты применил к нему амортенцию? Снейп гневно вскидывает голову. — А что мне оставалось? По своей воле он никогда не посмотрит на меня с… так, как нужно… Дамблдор тяжело вздыхает. — Возможно, ты прав. — Ты прекрасно знаешь, что я прав. Но это тоже не сработало. Дамблдор оглаживает рукой бороду. Я, устав наблюдать за ними двумя, и в расслабленности не понимая почти ни слова из того, что они говорят, усаживаюсь в глубокое директорское кресло, и съезжаю в нем, вытягивая ноги вперед. Фактически, я полулежу, лениво поглядывая на спину сидящего на парапете перед директорским местом Снейпа и правую половину лица Дамблдора за колонной. — Да, Зеркало оказалось хитрее, чем мы рассчитывали. Я подозревал, что у него есть какая-то своя правда, уж слишком умные вещи оно показывало. Но правда оказалась еще и с умыслом. Снейп сидел, не разгибая спину, похожий на скукожившегося от холода ворона на первом снегу. Я смотрел на него, наслаждаясь каждой черточкой его фигуры, каждой выбившейся прядью волос. Неравномерные свисающие по плечам пряди казались мне совершенством, худые плечи и чуть сутулая спина — верхом изящества. — Северус, — внезапно пониженным до шепота голосом заговорщически позвал Дамблдор. Снейп, не поднимая головы, буркнул в ответ. — Прости меня за откровенность. То, что он сейчас видит в Зеркале, было и впрямь реально? Снейп еще секунду не двигался, потом очень медленно поднял голову, переводя взгляд на портрет. — Директор, вы хотите сейчас сказать, что я… был близок с мальчишкой? Дамблдор поджал губы и чуть искоса поглядывал на сидящего внизу мужчину. Снейп резко встал, распрямил плечи. — Не кипятись, Северус. Возможно, это ваш единственный шанс. Снейп чуть склонил голову к плечу, внимательно и недоверчиво глядя в голубые чуть насмешливые глаза. — Этого не будет! Я пальцем не коснусь мальчишки! Хватит играть с его жизнью, Альбус! Он не подопытная жаба в моей лаборатории! Он живой! Прими это, наконец! Мы найдем способ вылечить его! Чего бы это не стоило! Он женится и будет счастлив! Я не разрушу его жизнь из чужой прихоти! Я удивленно поднял брови. Снейп посмел кричать на Дамблдора? Такое я видел впервые за все время моего знакомства с этими двумя. Ожидая, что Дамблдор сейчас вспылит, развернется и уйдет прочь, я даже привстал в своем кресле. Но тот только лукаво улыбнулся в ответ. — Знаешь, Северус, мой мальчик, я действительно рад за тебя. Ты стал другим, ты правда пытаешься жить. По-настоящему, как хочешь ты сам. Мастер зелий сложил руки на груди и, не глядя на портрет, оперся спиной о колонну. В тишине его голос прозвучал особенно тревожно. — Это была первая амортенция из тех, что я планировал сделать для него. Я сделаю еще несколько. Я найду самого дорогого для него человека, кем бы он ни был. И когда я его найду, Поттер предстанет перед Зеркалом с этим человеком. И пусть оно покажет ему правду. Пусть увидит сам, кто в его жизни занимает главное место. Я думаю, что и он сам, и Зеркало тогда действительно изменят свое мнение. Я должен уйти с этой дороги. Мне не место рядом с ним. Пусть будет его друг, его невеста, хоть кошка Филча. Мнение Зеркала, мнение Поттера должны измениться. И я все сделаю для этого! Он не хотел быть одинок, он не будет одинок! С ним будет человек, которого он выберет сам, с помощью только своих инстинктов. Дамблдор смотрел на него сверху вниз, недоверчиво хмуря брови. — И если ты найдешь, что главный человек в его жизни, к примеру, Джинни Уизли, ты оставишь его с ней? — Да! — Хорошо. Пусть будет так. Я недовольно поморщился и сполз с кресла. Что они там обсуждают? Я уже соскучился по запаху, который заставлял меня летать, и решил во что бы то ни стало найти его новую дозу. Стоящий у колонны Снейп привлекал меня, как муху ложка меда. Я медленно приблизился, подошел к нему и оперся подбородком о его сложенные на груди руки. Взгляд его тут же опустился вниз, на мое лицо, но я видел, что он витает где-то в своих мыслях. Тогда я мягко, но настойчиво развел его руки и обнял его, прижимаясь к груди невозмутимо спокойного мастера зелий. Дамблдор удивленно хмыкнул. — Ты намерен это выдерживать дальше? Ты же любишь его! Представляю, чего тебе стоит не сорваться! Снейп поднял на него сердитый взгляд из-под насупленных бровей, потом снова взглянул на меня, умильно прижавшегося к сюртуку на его груди, и прерывисто вздохнул.