"Любовь, дорогой братец, требует жертв"

… - Щенок, как ты смеешь?! Кили замер, рефлексивно прикрыв ладонью выбритую щеку. Возглас Торина не предвещал ничего хорошего, а его вид красноречиво говорил о том, что Кили не остается ничего другого, как собственноручно перерезать себе глотку зажатым в руке кинжалом, дабы избавить себя от дальнейших мучений. - Значит, не растет борода, говоришь? – заискивающе вопросил дядька племянника, - чтобы ты ни делал – не растет, и все тут? Кили, хоть и был пойман на месте преступления, истово кивнул, пятясь к стене. - Да знаешь ли ты, что я едва с ума не сошел, полагая, что мой младший племянник – безбородый выродок?! Позор семьи! Неслыханная шутка природы! - А что борода? – смело вякнул Кили, спиной чувствуя, что отступать больше некуда, - я не хочу бороду. Это неудобно. Это банально, в конце-то концов, а я – индивидуалист. Я иду против системы! – гном решительно утер рукавом остатки мыльной пены с лица и собрал всю имеющуюся в запасе волю, чтобы взглянуть дяде в глаза, - у тебя, кстати, тоже невесть какая борода, дядя. Бородка, я бы сказал. Произнеся это, Кили почувствовал, что серьезно превысил отведенный природой лимит храбрости и здраво рассудил, что самое время пустить в ход кинжал – остудить пыл взбешенного дядьки, пригрозив ему тем, что младший принц Эребора может на себя и руки наложить, какая будет неприятная история, ах-ах, он был так молод и красив… - Послушай, - неожиданно спокойно сказал Торин, перестав походить на разъяренного гоблина, - я понимаю, это все возраст, тебе хочется быть не таким как все… В конце концов, ты еще подросток… Иногда я забываю об этом… - Так мне можно бриться? – смиренно осведомился Кили, - ты не испортишь мою юность? Позволишь мне самовыражаться, да, дядя? – "подросток", разменявший недавно шестой десяток, хлопнул влажными ресницами. - Что? – вскинул бровь Торин, мгновенно выходя из амплуа детского психолога. Кили нуждался в хорошей порке – благо, возраст племянника позволял надрать ему задницу, и Торин не был намерен давать родственику поблажек. - Ого как он тебя… - с восхищенным ужасом протянул Фили, взирая на алые полосы, бороздящие филейную часть брата. Кили, находясь в весьма недвусмысленной позе, которая и позволила Фили рассмотреть полученный им урон, поднял лицо от подушки и оглянулся через плечо. - Эгоистичная сволочь! Все из-за тебя, - прохныкал он, - из-за тебя и твоих долбанных извращенных позывов. Кили – очень похоже передразнил младший гном брата – я не выношу, когда у тебя борода. Она уродует тебя. Ну как, теперь ты доволен? – уже свои нормальным голосом добавил он - ничего, вот лет через двадцать закончится у меня пубертатный период, и уже никак не спишешь мою страсть к бритью на подростковую блажь. А до сего времени ходить мне с исполосованной задницей. - Любовь, дорогой братец, требует жертв, - философски заметил Фили и задул горящую в изголовье кровати свечу.