Ученик

      Безделье. Отвратительная вещь, создающая чувство собственной никчёмности и бесполезности. Жизнь Портовой Мафии, текущая под покровом ночи, идёт мирным ходом; вот только после того, как Чуя решил получить ранение и уйти на так называемый больничный, за Ацуши некому было присмотреть. Никто не давал ему задания, никто не тренировал, а плеваться в потолок осточертело. Когда совсем становилось скверно на душе, он шёл к Рюноскэ и настойчиво и самозабвенно трепал тому нервы.       Однажды Рюноскэ не выдержал.       — Чуя прислал особое задание для тебя, звериная морда, — проговорил Акутагава вместо приветствия с привычным пренебрежением. — Курс тренировок, как он его назвал.       Ацуши закивал, не способный сдержать радостную улыбку. Он долго ждал подобной весточки, и посему не мог оставаться в зубоскальном расположении духа. Он схватил листок, прочёл его под романтичный звук кашля Рюноскэ, которым тот прятал ехидный смешок. Тренировка состояла из четырёх пунктов, написанных весьма сжато и сухо: тройное сальто, кувырок, вонючий газ в лоб, вывернуть…       Ацуши не дочитал и поморщился от боли, едва удержавшись от желания сжать то место, которое предстояло вывернуть, защитить его.       — Что скажешь, беглец из зоопарка?       Ацуши собрался с духом.       — Скажу, что это гениально! — с наивным, почти детским восторгом воскликнул он, воздев руки к небу. — Гениальность Чуи-сана не оставляет сомнений! Он хочет проверить, могу ли я быть таким же ловким, сильным, хватит ли у меня смелости вывернуть…       Рюноскэ закашлялся только громче.       — Иди, кашляй в другом месте, ходячий сборник патологий. Мне сам Чуя задания выслал! Я буду их выполнять!       Не подлежит объяснению, что эту тренировку придумал для раздражающего Ацуши сам Рюноскэ. Он постарался сделать два пункта глупыми, два — невыполнимыми, надеясь, что Ацуши, поглощённый выполнением задания, либо отчается и уйдёт из Мафии, либо будет каждый день изматывать себя, выполняя тройное сальто. Что ж, он не ошибся. Человек-тигр пытался сделать сальто так отчаянно и с таким энтузиазмом, что в конечном итоге его начинало тошнить. Использовал вонючий газ и направлял его себе в лоб, пока слёзы из глаз не текли. Он кувыркался, как колобок, везде, где только была ровная поверхность. А вот последний пункт…       Ну, как догадывался торжествующий Рюноскэ по истошным крикам Ацуши, своё причинное место парень тоже пытался вывернуть.       Чуя вернулся, а Ацуши так и не прознал об обмане. Наставник захотел, чтобы ученик сразился с реальным и жестоким противником, поэтому для боя был выбран Рюноскэ Акутагава.       — Покончим с этим как можно быстрее, блошиный дом, — прохрипел Рюноскэ.       Лоскуты, тянущиеся от подола его плаща, пробили пол, превратившись в острое лезвие, и устремились, рассекая воздух, к уверенному в себе Ацуши. Он избежал атаки, без труда сделав тройное сальто. Способность к регенерации у тигра была поразительной, но терпеть боль от острых штыков ему не улыбалось. Затем уклонялся при помощи кувырка. Почувствовав, как Расёмон пробил насквозь его ступню, Ацуши, стиснув зубы от невыносимой боли, достал из кармана флакон с вонючим газом и брызнул им в лоб соперника. Рюноскэ закашлялся.       — Прости, Акутагава, но я не могу подвести Чую-сана!!!       И, кувыркнувшись к Рюноскэ по полу, избегая смертоносного Расёмона, Ацуши схватил противника за важную часть тела. И вывернул.       Тишину помещения разрезал острым ножом девчачий писк. Ацуши победоносно отряхнул руки, надменно глядя на поверженного, катающегося по полу, сжимающего низ живота Рюноскэ.       — Я же говорил, что Чуя-сан невероятен, — надменно произнёс Ацуши. — Если бы не его тренировки..!       Рюноскэ увезли в больницу, а обманутый человек-тигр так и не узнал правды, что погубила всё возможное в будущем потомство Рюноскэ.