Ревность - это плохо

      Свободный от съёмок вечер выдался на редкость ленивым — выбираться из тёплой, уютной квартиры в промозглый вечер осенней Москвы не хотелось, поэтому было решено остаться дома и посмотреть фильм. Но у Арсения, видимо, были другие планы. — Тебе заняться больше нечем? — В очередной раз услышав из телевизора собственный голос, Серёжа поморщился. — Я только сейчас заметил твой взгляд, — пораженно охнул Арсений, игнорируя вопрос. Просматривая последний выпуск Импровизации, Арсений заметил кое-что интересное: он готов был поклясться, что видел ревность, блеснувшую в глазах экранного Матвиенко, когда экранный Арсений взял такого же экранного Антона за руку. — О чём ты говоришь? — Серёжа оторвался от телефона и недоуменно уставился на друга. — Твой взгляд… Ты разозлился. — Не говори ерунды,  — отмахнулся армавирец, однако напрягся, что, конечно же, не скрылось от хищных глаз Попова. — Ты меня приревновал, — довольно подытожил Арс и кивнул, словно бы подтверждая правильность своих мыслей. — Что?! — Округлившиеся глаза Серёжи и заалевшие кончики ушей выдали с потрохами, Арс победоносно усмехнулся. — Говорю, к Антону меня ревнуешь, — спокойно произнёс Попов, хотя прекрасно знал, что повтор не требуется. Но наблюдать за реакцией друга было забавно. — Да пошёл ты! — Серёжа попытался скрыться, выстраивая вокруг себя невидимою стену из напускного равнодушия, которая тут же рушилась с громким треском. Он знал, что Арсений следит за каждым его движением, и всё ещё надеялся, что Попов обернёт эту ситуацию в шутку и сменит тему. Но Арсений не был бы собой, если бы так просто сдался. Видимо устав ждать, он придвинулся вплотную к лицу Серёжи. — Ревнуешь? — Выдохнул в губы. — Ты охерел?! — Прошипел Матвиенко и оттолкнул удивлённого мужчину. Алые пятна поползли вниз и растеклись по шее. — Ты покраснел, — Арсений, известный своим непредсказуемым поведением, хитро сощурился. — Отвали, — угрожающе произнёс Матвиенко, сверкнув глазами. Серёжа и сам не понимал, почему так реагировал, ведь он прекрасно знал свою собственническую натуру и не видел в этом ничего странного, но, почему-то, слова Арсения задевали и смущали. — Серёж, — Попов вновь оказался слишком близко, обдавая горячим дыханием. Серёжа нахмурился и повернулся в его сторону, — ревность - это плохо. Серёжа попытался что-то сказать, но длинные пальцы тут же хватают его за подбородок и тянут на себя, а возмущённо открытый рот накрывают чужие губы.