По закону Мёрфи

Бес с Зеленого Мыса, c повадкою лиса, Без особого смысла, без гроша за душой, Не надеясь на чудо приходит ниоткуда, Заводит свое вуду — винил под иглой. Бес в пыльной одежде, перештопанной прежде, С Мыса Доброй Надежды и злых перемен, Он хвостом воду мутит, пластинки свои крутит, И смертные орудья калит на огне ©. Мельница — Бес джиги.

***

Локи — это дьявол во плоти. Коварный, хитрый и до одури кровожадный дьявол. В каждой фразе его — море иронии, сарказма и тонны скрытого смысла. Бог Обмана во всей его несравненной красе. Мужчина двигается нарочито медленно, гипнотизируя, будто опасная змея перед перепуганными мышками, и улыбается так, что жилы внутри стынут. Сердце в груди бухает. Бог, словно бывалый актёр на сцене малого театра, притягивает к себе сотни взглядов. И иногда — очень часто — для людей Локи становится последним увиденным в жизни представлением. Так было в Нью-Йорке много лет назад, так было, кажется, всегда. Питер смотрит на Лафейсона со стороны, всегда исподтишка и в режиме боевой активности, которую активирует Карен все чаще и чаще. Тони Старк скептически хмыкает на это, говорит что-то о Мировом договоре и датчиках магической активности по всему дому. Мол «всё под контролем, парень», а сам никогда не поворачивается к Локи спиной. Железный человек не доверяет никому и все, конечно же, это замечают, но согласно молчат. — Осторожность никому ещё не навредила, — чеканит Клинт Бартон и метко вонзает нож в лицо Локи, аккурат в переносицу. Точнее, в фото великого злодея, которое Стрелок использует в качестве банальнейшей мишени. И да, Соколиный глаз ни разу ещё не промахнулся, судя по неровным дырам на глянцевой бумаге и отсутствию вмятин на стене. — Пожалуй, мне нужно идти, — Питер неловко чешет затылок, разглядывая серьёзного Бартона. Тот лежал на постели, забыв стянуть с ног громоздкие ботинки, и метко прицеливался, закусив нижнюю губу. — Оставлю вас наедине, парни. Клинт смешливо фыркает. Наедине — это он и фото. Что же, быть посему. Паркер выдыхает, покидая чужую спальню, и тут же чувствует неясное облегчение. К Мстителям трудно привыкнуть и ещё труднее стать равным им, сколько бы спасённых жизней не было на твоём счету. Но он пришёл сюда не для того чтобы делать зарубки над кроватью, а помогать обычным гражданам, которые не могут противостоять преступникам с нечеловеческими способностями. Из-за мага Спайди нехило потряхивает, а Паучье чутьё не замолкает ни на секунду. Но Питер приоткрывает рот в удивлении, когда утром ступает на кухню. Кто-нибудь видел асгардского принца в милом фартуке Алой Ведьмы и с поваренной книгой в левой руке? Нет? А вот Питер видел и до безумия хочется думать, что это не последнее, что он увидит в этой жизни. Картина, конечно, стоящая, но не настолько. — Эм, — неловко покашливает мальчишка, впервые показывая настоящее лицо (и дурацкие пижамные штаны со Звёздными войнами) богу, — доброе утро? — В двенадцать-то дня? — фыркает Локи, перелистывая страницу книги. Под милым фартуком Ванды прячется дорогая рубашка синего цвета с расстегнутыми верхними пуговицами и идеально выглаженные брюки без намека на стрелки. На ногах, скорее всего, туфли ценой в две, а то и три зарплаты Мэй. Оказывается, межгалактические преступники неплохо живут. — Думаю, да, в такое время утро всегда доброе. — У меня выходной, — бурчит Питер, зевая. Он не произносит и слова о том, что сегодня, как бы, суббота и на занятия ему тоже идти не нужно. — Я заварил кофе, — Лафейсон кивает в сторону турки, мирно покоящейся на кухонной тумбе. — И почти испек пирог. — Ты… то есть вы умеете готовить? — Паркеру знать такое не положено, но он почему-то узнаёт. И это странно. — Не то чтобы это было необычно, но тут, в новой Башне, — хотя это даже и не башня вовсе, а так, дом, — из Мстителей, никто не умеет ничего готовить. То есть Наташа, конечно, пробовала, но драться у неё получается гораздо лучше. Паркер едва не шлёпает себя по лбу: он всегда, когда волнуется или перевозбуждён, много болтает. С Кэпом было так же: трескотня без умолку, дурацкие шутки и выбитый щит служили тому подтверждением. Мальчишка выдыхает, шлёпает босыми ступнями до холодильника и выуживает оттуда упаковку апельсинового сока. Кофе он не пьёт принципиально. — Лучше на «ты», малыш, — усмехается брюнет, рассматривая чужое заспанное лицо. Ребёнок — ни больше, ни меньше. — Тогда лучше без этого «малыш», — морщится Спайди. — Договорились, — Локи весело подмигивает, явно наслаждаясь ситуацией. — Не откажешься позавтракать в моей компании, Человек-паук? — Я не… — Ты же слышал Тони, — Лафейсон улыбается, — я безумно обидчивый. Паркер страдальчески вздыхает.