Потерянный во тьме

      Перевёрнутое небо отражалось в мутном зеркале реки. Злой и холодный дождь разбивал его на тысячи осколков, и все они тонули в тёмной воде. Забрызганные грязью автомобили уносились прочь, а редкие прохожие спешили поскорее спрятаться от непогоды, попасть в безопасное и сухое укрытие, насладиться домашним ужином и согреться в тепле. Ему же вовсе не хотелось возвращаться туда, где, словно в тёмной кладовой, поджидали монстры из детских кошмаров.       Здесь, наверху, в защищённой от пронизывающего ветра нише было намного комфортнее, чем в доме, хранящем страшные и болезненные воспоминания. Паноптикум — вот, что являло собой это место. Кошмары упрятаны за хрупкой стеклянной стенкой, словно музейные экспонаты — только живые и дышащие. Один неверный шаг, и стекло пойдёт трещинами, выпуская их на волю.       Около двух недель назад начались неожиданно ранние каникулы. Рамси сбежал от конвоира, который сопровождал его в приют. И с тех пор прятался.       Сначала обрадовался, что так ловко обдурил сопровождающего и оказался на свободе. Проводил время в тусовке, ездил в гости к приятелям и немного подзаработал игрой на гитаре. На первый взгляд всё оказалось неплохо. Но… лишь на первый.       Ночью в пустом доме становилось страшно и тоскливо. Воспоминания обо всех ужасных вещах, что происходили под этой крышей, одолевали постоянно. Страшные сны не давали покоя.       Алкоголь помогал немного разбавить уныние и притупить состояние паники. Дарил ложное забвение, возможность быстро заснуть, но от кошмаров вовсе не избавлял. Напротив, затягивал в глубины безобразных, пугающих и бредовых снов, в которых сцены из детства перемешивались с какими-то фантастическими событиями. Каждую ночь его преследовали жуткие и отвратительные монстры, от которых он вынужден был убегать бесконечно.       По ночам чудились шаги в коридоре или звенящая в подвале цепь. Рамси хотел её выбросить, но не смог заставить себя спуститься вниз. Порой казалось, что он слышит голос Белого Медведя. Рамси не знал, что делать, и просто старался вернуться домой как можно позже, выпить пару бутылок пива и завалиться спать. Пожалуй, без этого теперь и вовсе уснуть не мог.       Ко всему прочему, он испытывал постоянный страх, что в любой день отец может вернуться домой. От инспектора по делам несовершеннолетних Рамси узнал, что отец вовсе не в тюрьме. Значит, рано или поздно объявится дома. О том, что он сделает тогда, думать вовсе не хотелось. Рамси уже сотню раз пожалел о том, что отнёс этот проклятый контракт в полицию. Понятия не имел, почему отца не арестовали, хотя наверняка должны были. Теперь уж поздно: расправы не миновать.       Шероховатые каменные плиты моста обжигали холодом в этот пасмурный день. Рамси приблизился к краю и поглядел в тёмную воду, что тревожил дождь. Он никогда не боялся высоты, но помнил, каково это — тонуть.       Рамси остался наедине со своими гнетущими мыслями и понятия не имел, как всё исправить. Круг замкнулся, и он не в силах его разорвать. Брошенный, одинокий, потерянный.       Кошмары восстали против него и поглотили реальность. И он оказался во тьме. Один. Снова. Судьба сыграла с ним злую шутку, подарив фальшивый билет. Наверное, он должен был погибнуть в той старой церкви. И теперь жалел, что сумел выбраться.       Свобода оказалась мнимой, словно растаявший в руках снежок, что стекал водой сквозь пальцы. Свобода — лишь иллюзия. Собственный разум запер его в клетке, надёжно охраняемой монстрами из детских кошмаров.       Внизу плескалась мутная река. Сверху нависало мрачное небо. Каменный выступ казался куском льда, но, наплевав на это, Рамси прислонился к внутренней стене ниши. «Утопиться, что ли?» — мелькнула ленивая мысль. Но если уж повезло спастись при взрыве, глупо разбрасываться подарками судьбы. Рамси всегда верил в мистику: второй шанс не даётся даром.       В кармане завибрировал мобильный, прервав печальные размышления. Феникс, приятель из тусовки неформалов, позвонил и сообщил, что скоро будет на месте. Договорились встретиться у магазина и затариться спиртным. Если попросить купить пачку сигарет ещё можно было какого-нибудь мужика в очереди, то вот с пивом этот фокус прокатывал менее удачно. А если хотелось чего покрепче, так тут точно приходилось обращаться к знакомым.       В интернате с этим было куда проще. И порой Рамси даже скучал по школьным порядкам. По школьной тусовке скучал, по рок-группе «Железный дровосек» и даже по учителям немного. Несмотря на ужасные события, что произошли в окрестностях старинного замка, добрых воспоминаний тоже набралось немало. Выходные, праздники, дружная компания неформалов, походы и экскурсии, рискованные, а порой и вовсе опасные приключения.       Перебирая в памяти моменты минувшего года, Рамси невольно улыбнулся. Хорошего, несомненно, было больше. Самое главное, что он приобрёл верного друга. Конечно, с кучей недостатков, но это ведь неважно. Воспоминания о школе немного развеяли тоску, поселившуюся в душе. По крайней мере, он не прикован и может делать всё, что захочет.       В этом секретном укрытии всегда приходили на ум интересные мысли, и даже парочку стихов Рамси придумал здесь. Так здорово наблюдать за происходящим вокруг: за людьми, разгуливающими по набережной, или за дождем, разбивающим реку. Быть невидимым и неузнанным, одиноким и грустным, как тролль, что живёт под мостом.       Когда Рамси читал эту сказку в детстве, то думал, что тролль оттого и печален, что одинок. Никто не хотел с ним дружить из-за его безобразного облика. А злым он стал лишь оттого, что все его отталкивали и насмехались над ним.       Рамси поглядел на часы и понял, что пора бы двинуться в путь, чтобы не заставлять Феникса ждать. Грусть немного развеялась, да и к тому же он замёрз, поэтому поспешил вниз. На ходу проще согреться.       Он начал спускаться по мокрым от дождя железным скобам. У самой земли одна нога соскользнула, и он едва не сорвался. И неплохо так ударился лодыжкой о железное крепление. Дурацкой оказалась затея лезть на мост в дождь. Рамси выругался сквозь зубы и спрыгнул на мокрую насыпь.       С ладони закапали красные бусины, теряясь в песке под ногами. Он даже не заметил, как стесал кожу о ржавую скобу. Отыскал в кармане платок и разорвал на полосы. Сгодится как бинт. Чуть прихрамывая, побрёл по набережной.       Дождь постепенно затихал, роняя слёзы всё реже и реже, к тому моменту, когда Рамси подошёл к супермаркету, так и вовсе прекратился.       Феникс стоял под крышей. Он бросил окурок в урну и тряхнул рыжим хаером. Улыбнулся и протянул руку. На улице было прохладно, но он оказался в одной огненно-красной футболке и оранжевых штанах с кучей различных карманов, словно упрямый костёр посреди серого дождливого дня, что не желает затухнуть и согревает теплом.       — Как ты?       — В порядке, — у Графа нет проблем. Он привык врать.       Феникс — альтруист и добрый малый, но он не в силах помочь. Никто не сможет.       Обменявшись новостями, они разбрелись по отделам. Феникс пошёл закупаться алкоголем, а Рамси отправился в бакалею. Побродил между полок с крупами и макаронами. Прикидывал, сколько осталось денег на следующую неделю.       Как выяснилось, заработать карманные деньги и потратить их на личные нужды, вроде билета на концерт или новой безделушки для своей коллекции, или просто прогулять их с весёлой компанией неформалов, вовсе не то же самое, что и жить на карманные деньги. Во втором случае расходы превышали доходы. Пообедать в кафе раз в неделю или есть там каждый день — две большие разницы. И Рамси понял, что лучше готовить дома.       А ещё приходили какие-то счета, с которыми он понятия не имел, что делать. Взрослая жизнь оказалась полным отстоем и настоящей подставой. Он ничего в этом не смыслил.       Некоторые из приятелей-неформалов были действительно взрослыми, но половина разъехалась (лето же). А к остальным Рамси так и не рискнул обратиться. Плохо их знал и не хотел посвящать в свои проблемы.       Светофор тоже вроде взрослый. На шесть лет старше него, да и совместные поездки их сблизили. Но Рамси сильно сомневался, что панк разбирается во всех этих штуках вроде счетов, расходов и постоянной работы. Панк больше рубит в том, как сделать свою жизнь максимально беззаботной и свободной от обязательств. В его компании «взрослым» ощущал себя скорее Рамси.       Проторчав пару минут возле полки с макаронами, Рамси выбрал те, что подешевле. Сосиски, груши и шоколад. И картошку, да, её он умел готовить. На выходе из магазина Феникс вручил ему звенящий пакет. Они поболтали ещё некоторое время, и — когда в парке зажглись фонари, разошлись.       — Увидимся.       Рамси кивнул и двинул к переходу.       Дом звенел пустотой и одиночеством. Рамси скинул у порога кеды и прошёл на кухню. Он непременно завёл бы какого-нибудь зверя, чтобы стало не так тоскливо. Но, если отец вернётся, а точнее, когда вернётся, он вышвырнет животное на улицу. Рамси вовсе не хотел, чтобы ни в чём не повинный зверёк пострадал из-за него.       Разобрав пакеты, он принялся за приготовление ужина. И вышло совсем скверно. Сосиски разварились, и их растарабанило так, что они стали похожи на щупальца чудовищного кальмара. А макароны напрочь слиплись в единую массу — выглядели совсем непривлекательно, и он просто выкинул их в мусорное ведро.       Пришлось признать, что на данный момент вершиной его кулинарного искусства была варёная картошка, печенная картошка, в пятидесяти процентах случаев жареная картошка. Короче говоря, ужин оказался не таким заманчивым, как задумывался изначально. Пришлось есть уродливые сосиски и чипсы, которые уже осточертели.       «Досадно», — скривив губы, подвёл итог Рамси.       С тоской вспомнил о том, что отец готовить умеет и любит. Можно даже сказать, что это его вторая страсть после убийства невинных зверушек. Что-то вроде завалил лося и сам его приготовил. Да и со счетами он знал, что делать. Раньше Рамси не приходилось задумываться о подобных вещах. Не то чтобы он соскучился по отцу — совсем наоборот. Но быть взрослым и решать кучу проблем ему вовсе не понравилось. Их оказалось намного больше, чем он предполагал.       Некоторые выглядели разрешимыми — другие приводили в отчаяние. Стоило устроиться на постоянную работу, и тогда все денежные затруднения иссякли бы сами собой (Светофор обещал помочь с поиском работы, как и в прошлый раз). Этим Рамси собирался заняться после того, как навестит старых приятелей из интерната, которые раскиданы по разным городам. Пожалуй, настроение поднимало только предстоящее путешествие.       Как же справиться со своими кошмарами и прочими сопутствующими вещами, Рамси не имел понятия. И с этим точно никто не поможет. С недавних пор вырисовывалась ещё одна проблема. После того, как он сбежал от конвоира, его стали разыскивать органы опеки.       Угодить в приют было хуже всего. Рамси считал себя достаточно взрослым, чтобы жить самостоятельно. Может, у него и не всё получалось, но он определённо не желал, чтобы посторонние люди указывали, что он должен и не должен делать. Не мог позволить, чтобы решения принимали за него.       В кои-то веки Рамси сам распоряжался своей жизнью, и эту свободу терять не хотелось. Он слабо представлял себе порядки казённого дома. Считал, что там ничуть не лучше, чем в тюрьме. Понятное дело, что никто добровольно не пожелает оказаться в подобном месте.       Пребывание в бегах нервировало и повышало градус кипения в и так бурлящем котле страхов, скверных воспоминаний и паршивых снов. Эмоции просто перехлёстывали через край. Рамси прекрасно осознавал, что рано или поздно фараоны или опека появятся на пороге. А постоянное ожидание беды утомляло и угнетало.       Нервы были напряжены до предела, и любая малозначительная мелочь, любая маломальская неудачная попытка что-либо сделать, любая неприятность приводили в бешенство. Так же, как и проклятые слипшиеся макароны, которые отправились на дно мусорного ведра. Сахар Рамси купить забыл, и кружка с несладким чаем полетела в стену. Рассыпалась осколками на серый кафель. Белый, колючий снег.       Всё напоминало о прошлом, разбивало хрупкий покой и выводило из себя.       Закончив с ужином, Рамси убрал осколки разбитой кружки и помыл посуду, взглянул на часы, висящие на стене. Стрелки показывали без четверти десять. На этой неделе по телевизору транслировали марафон старых ужастиков. Каждый вечер в десять. Сегодня как раз должны были крутить очередную часть «Кошмара на улице Вязов».       Рамси прихватил из холодильника пиво и развалился на диване. Все серии он видел уже не раз, но в старых ужастиках таился свой определённый шарм. Особенно забавными выглядели рисованные примитивные спецэффекты.       Пожалуй, самым любимым фильмом оставался именно «Кошмар на улице Вязов». Там весь бред можно списать на то, что действия происходят во сне. А образ Фредди завораживал: пугающий, притягательный и не лишённый своеобразного комизма главный злодей. В некоторых моментах Рамси даже ему сочувствовал. А иногда подбадривал вслух, ведь почти все реплики помнил наизусть.       «Детишки… Всегда одни разочарования», — произнёс он в унисон с главным героем, копируя его интонацию.       Кажется, уснул, так и не досмотрев фильм. А проснулся посреди ночи по причинам вполне прозаичным: если выдуть три бутылки пива, то хочешь, не хочешь, а придётся вставать по нужде. Толком не разлепив глаза, Рамси потопал в туалет. А когда снова вернулся в зал, то остановился в раздумье: стоит ли разбирать диван или подняться к себе в комнату?       Он уже решил идти наверх, но в коридоре послышались тяжёлые шаги. Рамси зажмурился на миг, силясь собраться с духом, а потом распахнул глаза и резко развернулся, но, конечно же, никого не увидел. Сделав пару шагов к двери, включил свет.       Казалось, вдалеке мелькнула белая тень, как раз у двери, ведущей в подвал. Неделю назад Рамси отыскал в ящике нового письменного стола в отцовском кабинете ключ и запер её. Но кошмары от этого не прекратились. К сожалению, воспоминания запереть невозможно.       Рамси нервно сглотнул и прижался к стене. Ладони вспотели, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. В доме никого, кроме него, нет, а значит, все эти странные звуки и шорохи, неясные тени — всего лишь плод воображения. И всё же это чертовски пугало.       Кое-как выровняв дыхание и взяв себя в руки, Рамси вернулся в зал и расправил диван. Чтобы добраться до своей комнаты, требовалось пройти чуть ли не полдома, и он оказался не готов к подобному путешествию. Боялся того, кого может встретить на пути. В спешке разобрал постель и, чувствуя себя абсолютно обессиленным, он рухнул на диван.       Бросив взгляд в сторону двери, Рамси увидел в проёме силуэт Белого Медведя. В этот раз ублюдок нацепил малиновый мундир. Теперь он стал ещё больше похож на циркового зверя, размеренно лупил в барабан, но хотя бы не приближался. Кажется, в цирке белых медведей не бывает. По крайне мере, Рамси ни разу ни видел. А уж такого музыкально одарённого точно бы запомнил.       — Ну, привет, — нервно усмехнувшись, вымолвил Рамси.       В горле пересохло от страха, и он чувствовал, что сдвинуться с места просто не в силах, так же, как и отвести взгляд. Белый Медведь замер, прекратив колотить в барабан. Исчез, в этот раз даже не сказав на прощание ни слова. Рамси шумно выдохнул и закрыл глаза. Поскорее бы наступило утро.       Укрывшись с головой одеялом, он мечтал только о том, чтобы быстрее заснуть. Но для Белого Медведя и солнечный свет не преграда. Иногда он «навещал» среди бела дня. Мелькал в тёмных закоулках, стоял за спиной и шептал на ухо. Мог пропадать и вовсе не появляться несколько дней, неделю, месяц. Но всё равно возвращался. Силуэтом в толпе, тенью в зеркале, шёпотом в ночи, навязчивым непрекращающимся кошмаром, проклятым духом, что терзал разум.