Очень наглая ведьма

      — Я думала, что ты просто доверчивая идиотка, чье сердце разбил столичный маг, — намеренно тихо и неторопливо проговорила я, — но подобной дурости я от тебя уж точно не ожидала. Мне и в голову не могло прийти, что ты… детоубийца.       Детоубийство, намеренное прерывание беременности, аборт. Грех, за который Боги, пусть и Мертвые, не прощают. На Западе избавление от нерожденного ребенка считается довольно обыденным делом, но на Востоке, где божественные законы впитываются с молоком матери, это непреложное табу. Даже для меня, ярого приверженца западной культуры, детоубийство остается чем-то диким и противоестественным.       И нет ничего удивительного, что проклятье настигло эту крахрагу — спровоцировав выкидыш, Варга навсегда потеряла способность иметь детей. Для женщины из деревенской глубинки это конец, после которого уже нет ничего: ни любви, ни жизни, ни счастья. Остается только тоска, сожаление и боль, а от них уже и до всепоглощающей ненависти недалеко.       Не знаю, что такого увидела Варга в моем взгляде, но ее это привело в бешенство. Вскинув правую руку, нечистая утробно, как раненый бизур, взревела. Прежде чем я успела сообразить, что вообще происходит, меня сбило с ног, и я с противным чавканьем впечаталась спиной в грязь.       — Мышонок, ты в порядке? – раздался над ухом хрипловатый шепот, наполненный болезненной, предназначенной явно не мне нежностью, от которой мне захотелось выть.       Картинка перед глазами перестала расплываться, и я, наконец, смогла понять, что это Кельтар повалил меня на землю, прикрывая собой от десятков бункуш, ядовитых одноглазых тварей, примитивных, но опасных в больших количествах. Одного укуса мне хватило бы, чтобы несколько часов корчиться в агониях и судорогах, захлебываясь желчью. Архидемон, конечно, повыносливее жалкой ведьмы, но сразу полсотни бункуш, облепивших его со всех сторон, вывели Люцифеля из игры.       — Не смей называть меня подобными прозвищами, — прошипела я и отпихнула Кельтара в сторону, чтобы не мешал.       С первого раза скинуть с себя грузного «князька» не получилось, и мне пришлось буквально выползать из-под придавившего меня тела, увешанного копошащейся нечистью. Ко мне, к моему удивлению, ни одна бункуша не пристала — видимо, Кельтар показался низшим демонам намного вкуснее.       Выбираясь, я нещадно пихала, толкала и дергала Люцифеля, злясь на него, на себя, на Варгу и на демонова Танатара, отсиживавшегося сейчас в теплом уютном замке. Архидемон стойко терпел мои издевательства, хотя яд бункуш должен был обострить его восприятие в сотни раз, превращая каждое прикосновение в сильнейший удар.       Вся возня заняла не больше минуты, но мне эта минута показалась вечностью. Сердце колотилось как ненормальное – от страха, от боли, от адреналина, ударившего в голову, от близости этого странного мужчины, чья аура, даже замаскированная, сводила с ума. Угораздило же меня связаться с архидемоном!       Судя по натянутой улыбке Кельтара, мне не удалось до конца скрыть этот хаос эмоций. Я почувствовала, как в уголках глаз скопились слезы, но тут же вытерла их – не время быть слабой, когда битва в самом разгаре. И если этот архидемон напомнит мне о минутной слабости, когда все закончится, — самолично в трясине утоплю.       Не успела я подняться на ноги, как меня снова уложило на землю — на этот раз волной злости, из-за концентрации превратившейся в физически ощутимую силу. Основной удар пришелся на левую руку, которую я успела вскинуть, пытаясь защитить лицо. Рукав до самого плеча превратился в окровавленные лохмотья, и я сначала даже испугалась, что лишилась кисти, но вроде обошлось.       Не дожидаясь очередной ударной волны, я перекатилась по земле, едва не выколов себе глаз какой-то корягой. Кажется, я теперь до конца жизни это поганое болото в кошмарах буду видеть! Где же, демон меня возьми, Дис?!       Воспользовавшись передышкой, я вскочила на ноги. Варга, потеряв контроль над собой, просто крушила своей концентрированной злобой все вокруг, лишь чудом до сих пор не попав в меня и Кельтара. Вот же истеричка, с такой неустойчивой психикой вселенским злом ей точно не бывать…       — Хозяюшка, что ж ты так разнервничалась, а? — ласково поинтересовалась я.       Змеиные глаза остановились на моей потрепанной тушке. Мне стало очень неуютно от этого убийственного взгляда, но хотя бы беспорядочное разрушение всего и вся прекратилось.       — Нарываешься, ведьма, - просипела Варга, и в следующий миг в меня полетело вырванное с корнем одной лишь силой мысли деревце.       Судя по отдышке и обильному поту, нечистая крушила от души. Да, ее дар значительно больше моего, но она пользовалась сырой грубой силой, лишенной какой-никакой основы. Все равно что держать в руках огнестрел, но использовать его как дубину – глупо и неэффективно.       Впрочем, это было мне только на руку. От бревна я с легкостью увернулась, но провалилась в бочаг, да еще и схлопотала по многострадальному левому плечу стеклянной бутылкой, пущенной вдогонку. Удар был такой силы, что рука онемела и повисла безвольной плетью, а в глазах на мгновение потемнело.       Очнувшись всего через мгновение, если судить по внутренним ощущениям, я поняла, что уже с головой ушла под воду, и меня затягивает все глубже и глубже. Тело отказывалось слушаться, внутри поселилось странное безразличие. Ну, тону и тону, все равно однажды на тот свет отправлюсь…       Ноги мягко спружинили об илистое дно. Вокруг ни демона не было видно, глаза болели, реагируя на грязь и торф, взбаламученные мной же. В который уже раз за последние сутки в голове пронеслась мысль, что лучше бы я не шла на поводу у своей отзывчивости (и корысти, если быть до конца откровенной) и не связывалась ни с князьями, ни с архидемонами, ни вообще с кем-то, кто несет в себе потенциальные проблемы. Но уже поздно сожалеть, так что смирись, Хора, гнить тебе в болоте под бочком у Варги…       Лопнувшие ментальные барьеры ударили по нервам, как взорвавшаяся петарда. Закричав, я захлебнулась горькой жижей, но это было ничто по сравнению с той болью, что терзала мое сознание.       «Выжить! – забилась в мозгу сумасшедшая, выжигающая все прочее мысль. — Выжить! Я должна во что бы то ни стало выжить!»       Все мое существо захватила жажда остаться в живых. Я больше не контролировала себя — тело на слепом инстинкте рванулось вверх, к воздуху и спасению. Сдирая в кровь правую ладонь (левая все так же висела мертвым грузом), сбивая колени, буквально выгрызая в иле себе путь к свету, я карабкалась по дну. Боли не было, не было и головокружения от нехватки кислорода, лишь разум пылал, выпустив на волю ту часть меня, что я надеялась навсегда похоронить в глубинах сознания.       Выжить! Выжить! Выжить!       Я и сама не поняла, когда густая жижа сменилась горячим болотным смрадом. Просто в какой-то момент выблевала всю грязь, которой наглоталась на дне, и уткнулась лбом в чуть теплую мягкую землю. Воздух с болью свистел в глотке, пока я пыталась отдышаться, а чудовище, живущее только ради выживания, медленно уползало обратно вглубь души, стыдливо укутываясь масками и щитами.       — Хора! – чей-то встревоженный крик звучал приглушенно и словно издалека.       Похоже, досталось не только глазам и легким, барабанные перепонки тоже в аварийном состоянии. Я, наверное, даже на ноги подняться сейчас не смогу — вестибулярный аппарат, скорее всего, на пределе возможностей. Понять бы, где верх, а где низ…       Меня схватили за плечи и с силой встряхнули. Зря это сделали — я снова опорожнила желудок, едва не подавившись своей же рвотой. Ругательства, последовавшие за этим, подсказали, что гением первой помощи был Дис. Так ему и надо, меньше трясти будет.       — Руки убери, — связки саднило, отчего голос звучал хрипло и зло.       Как же мне сейчас хотелось свернуться в комочек и горько взвыть! По щекам потекли слезы, но я не пыталась их сдержать — надо было выплакать всю ту дрянь, что забилась в глаза во время «купания».       — Ты ее убил? — мой вопрос прозвучал так жалобно, что я от отвращения закусила губу и тут же почувствовала вкус крови.       — Да, не беспокойся об этом.       Глаза перестало, наконец, щипать, и я смогла увидеть, пусть и расплывчато, склонившегося надо мной Диса. Демон был в грязи и ряске, а на лбу у него красовалась эпичная шишка. Интересно, это он по дороге сюда долбанулся или уже Варга постаралась?       Краем глаза я уловила какое-то движение. Через силу сев, я прищурилась, нутром ощущая неладное.       — Дис, триборгонова тсыть, откуда у тебя вообще руки растут! – выдохнула я.       Отпихнув напарника в сторону, сама я откатилась в другую. В то место, где я лежала секунду назад, приземлился меч. Мой серебряный меч.       — Я же ее… — возмущенно воскликнул вампир, но в следующий миг поперхнулся, схваченный когтистой рукой за горло.       Промахнулся ты, дурень. Я же говорила, что у албасты сердце между ключицами, ближе к горлу, а не в груди. И чем ты только слушал?       Превозмогая слабость, я на карачках поползла к мечу. В глазах то и дело мутнело, в уши словно густой кисель залили, а левая рука безжизненно волоклась по земле, но я упрямо продвигалась к единственному шансу на спасение.       Варга, с дырой между обвислыми грудями, в потеках густой бурой крови, продолжала сжимать горло моего лорда-демона. Судя по положению головы Диса, его шейные позвонки уже давно сломаны. Никакой от него помощи не дождешься, все самой делать надо.       Ладонь легла на испачканную в грязи и крови рукоять. Опираясь на меч, я кое-как поднялась на ноги. Коленки тряслись и подгибались, спина нечистой расплывалась перед глазами, но я (уже в который раз) загнала боль внутрь, запечатав ее ментальными щитами. Потом, конечно, она вырвется и будет терзать еще сильнее, но это — потом, когда опасность будет позади.       Самым сложным оказалось поднять меч. Рука совершенно не слушалась, словно мой верный клинок резко набрал в весе килограммов пятьдесят. Пришлось выжать из себя немного магии, которой и так почти не осталось.       Почувствовав вспышку волшебной силы, Варга отбросила Диса в сторону, как куклу. Повернулась ко мне, зло щуря свои жуткие нечеловеческие глаза, и даже сделала шаг навстречу. Но я уже замахнулась: ведомый магией, серебряный клинок с чавканьем погрузился в яремную впадину албасты. Зрачки нечистой расширились от боли, и сомнений не осталось — я попала в сердце. Всего одно круговое движение кисти, и враг обратится пылью.       — Вот и все, — с бульканьем хмыкнула Варга, застыв на месте. По ее подбородку текли темные ручейки гнилой крови. — Не ожидала, что наказывать за грехи меня будешь ты.       — Ты сама себя наказала, — пробормотала я, собираясь с силами. — Ребенок был бы памятью о нем. Зачем же ты его убила?       Хозяйка болезненно сморщилась. Ее прошлое, все еще метавшееся где-то в моем подсознании, вызывало ненависть, отвращение и… человеческую жалость к этой несчастной, сломленной женщине.       — Поэтому и убила, ведьма, — светлая грусть в голосе Варги напомнила мне о том, какой умной, красивой и гордой она когда-то была. Да, она меня терпеть не могла, но, несмотря на это, я не умаляла ее достоинств. — Ты, похоже, никогда не любила, раз не поняла моих чувств.       Не любила? Возможно. Не помню. Хотя где-то в потайном уголке сердца есть странная, похожая на занозу, искра чувства к кому-то забытому. И вместе с этой искрой твердое убеждение: любовь, ведущая к смерти, — неправильная.       — Он тебя не предавал, не бросал, не позорил, — мой голос отчего-то задрожал. — Он просто умер во время Войны. Отдал жизнь за твое светлое будущее, твое и твоего ребенка. А ты…       — У этого ребенка не было будущего, — перебила меня Хозяйка. — Пран не знал о нем, а значит, для него этого ребенка никогда и не существовало.       Вот оно что. Эта дура слишком любила своего Прана, и в ее сердце уже не было места для кого-то еще, даже если это — его ребенок. Все-таки неправильная это любовь, если кроме нее в жизни ничего не остается.       — Он знал, — мой голос был тих и серьезен, потому что я чувствовала: да, знал. Не мог не знать, раз был магом. — Но не мне тебя судить. Покойся с миром, глупая влюбленная женщина…       Я лишь слегка провернула меч — на большее сил не осталось — но и этого оказалось достаточно. Варга рассыпалась пылью, надменно улыбаясь и пряча за высокомерием свою боль. Истинная женщина, до конца верная своему мужчине и готовая на все ради любви. Мне такой не стать.       Меч выпал из моей руки, вновь став чересчур тяжелым. Следом рухнула и я, позволив боли прорваться сквозь щиты и затуманить сознание. Болевой шок был столь силен, что я почти мгновенно погрузилась в блаженное забытье.       Последней моей мыслью было: «Надеюсь, Дис, когда регенерирует, догадается стряхнуть с Кельтара бункуш, а то архидемон так и помереть может…»