Очень наглая ведьма

      Пить. Я хочу пить.       Распахнув глаза, я села и огляделась в поисках воды. Бутылка минеральной воды обнаружилась на прикроватной тумбочке, и я жадно припала к горлышку, в несколько глотков осушив тару. Шумно выдохнув, поставила пустую баклажку на место и огляделась.       С другой стороны кровати на стуле сидел Кельтар. Его тяжелый взгляд заставил меня съежиться, словно я в чем-то провинилась. Под левым глазом архидемона красовался уже пожелтевший синяк, а правая щека была располосована чьими-то когтями.       — Кто это тебя так? — прокаркала я, удивившись тому, как жутко звучит мой хриплый голос.       Кель дернулся как от удара.       — Ты.       У меня упала челюсть. Когда я успела его так разукрасить? И, главное, зачем?       — Я? — мой вопрос заставил его криво усмехнуться.       — Ага. В порыве страсти.       Убийственно серьезен. И от этого мне стало не по себе. Хотя явно что-то недоговаривает — «страсть» отозвалась в нервах тянущей болью, подтверждая, что как минимум конец предложения был ложью. Порой ощущать Истину — не самое приятное умение, особенно когда ментальная чувствительность на пределе, а каждая недоговорка подобна раскаленной игле в позвоночнике.       Вот только про то, что это я так «облагородила» лицо Келя, демон явно не солгал. Но когда? Отвернувшись, я с силой сдавила виски руками и задумалась. В голове творился кавардак похуже, чем в подвале после генеральной уборки. Все перемешалось, и я не могла вспомнить, как, собственно, отключилась.       В тщетной попытке что-нибудь понять я прислушалась к своему телу. Мышцы ныли, словно я несколько часов носилась по болотам, таскала тяжести или подрабатывала девочкой для битья. Глаза болели и чесались, кожа на щеках саднила и словно натянулась, грозя вот-вот лопнуть, из чего можно было сделать вывод, что я плакала. В затылке поселилась тупая пульсирующая боль, а во рту, несмотря на выпитую бутылку воды, властвовала Трещащая Пустыня.       — Я напилась и устроила истерику? — с сомнением предположила я, но версия даже мне самой казалась абсурдной.       С алкоголем я баловалась редко, тем более, повода, насколько я помню, не было. Да и напившись, я обычно скромно засыпала при первой же возможности, не буяня и не устраивая массовых разрушений.       — Почти, — уклончиво ответил Кельтар, старательно глядя мимо меня. — Сначала была истерика, а потом уже мы с Дисом тебя напоили, чтобы успокоить.       Я охнула, на удивление резво сопоставив свои ощущения со словами архидемона и сделав неутешительный вывод.       — Вы что… залили в меня русалочий виски?       — Случайно, — пробормотал Кель.       Я закрыла лицо ладонями, пытаясь привести мысли и чувства в порядок. Коктейли и виски — ядерная смесь, от которой просыпаются самые тайные и тщательно скрываемые желания. Обнаженная душа, ведомая чистыми инстинктами, превращает человека или нелюдя в лишенное каких-либо тормозов чудовище. Со мной такое уже случалось несколько лет назад, и я до сих пор не смогла добиться от Диса признания, что за желание двигало мной. Он просто мрачнел и умолял никогда больше так не делать.       Судя по ауре Келя, он тоже вряд ли скажет мне, что происходило со мной тогда, когда инстинкты полностью подавили разум. Интересно, я когда-нибудь смогу это выяснить?       — Что Лирея от тебя хотела? — вопрос Люцифеля вырвал меня из размышлений.       — А? Что? — мне пришлось звонко шлепнуть себя по щекам, чтобы сосредоточиться на его словах. — Ты о чем?       — Твое видение, там ведь была черноглазая женщина, верно? Это Лирея, бывшая Верховная Богиня, ныне канувшая в небытие. Что ей было нужно?       Я непонимающе нахмурилась, а потом меня словно ударило током. Видение. Точно. Но откуда Кель?..       — Как ты узнал про эту женщину? — я ухватилась за возможность разозлиться на архидемона, чтобы удержаться от приступа паники.       Он побледнел и суетливо заерзал на стуле. В груди заклокотала ярость, вытесняя, хотя бы ненадолго, воспоминания о жутком видении.       — ТЫ! Ты залез в мою голову? — взвыла я, прожигая ссутулившегося Келя взглядом. — Воспользовался возможностью? И как, понравилось ковыряться в том, на что похожи мои мозги? Как много ты успел узнать? Ну, чего молчишь?       Я чувствовала себя вывернутой наизнанку, выпотрошенной и униженной. Даже когда Дис ворвался ко мне в душ в начале нашего знакомства, я не чувствовала себя настолько опозоренной. Нагота души для меня была куда страшнее наготы тела.       — Не кричи на меня! — Кельтар грозно ощерился, напоминая, что он не нашкодивший мальчишка, пойманный с поличным. Я осеклась, и архидемон повысил голос: — Думаешь, так легко не считывать твои мыслеобразы, когда ты специально швыряешь их в лицо? Для меня читать окружающих так же естественно, как дышать, и я не собираюсь чувствовать себя виноватым в том, что ты не держишь свои страхи и желания под контролем!       Его слова тяжелой пощечиной повисли в воздухе. Тяжело дыша, мы сверлили друг друга взглядами, не желая признавать неправоту. Адреналин разгонял мою кровь, прогоняя сонливость и заторможенность, и я поняла, что вот-вот брошусь на упрямо выпятившего губу Кельтара с кулаками.       — Оставь меня одну, — выдавила я сквозь зубы, до крови впившись ногтями в ладони. — Иначе тебе придется меня убить, потому что я вряд ли смогу себя контролировать.       Кель всмотрелся в мою ауру и, ничего не сказав, встал. Я отвела взгляд, чтобы не поддаться соблазну ударить в спину, и, дождавшись, пока внизу хлопнет дверь, позволила себе выдохнуть. В висках все еще пульсировала злость, но в закоулках подсознания уже просыпался дикий неконтролируемый ужас.       Поднявшись на ноги, я поспешила выйти из комнаты, пропитанной эманациями недавней ссоры. Лишь очутившись в коридоре, я осознала, что все это время мы находились не в моей спальне, а в спальне Кельтара. Дурные предчувствия зашевелились внутри скользкими змеями, и я с опаской заглянула в другую комнату.       Увиденное меня потрясло: вся мебель была разбита в щепки, осколки вазы с цветами, испачканные кровью, усеивали пол неприглядной россыпью, а стены покрывали темно-бурые пятна и глубокие царапины. Ведомая все тем же предчувствием, я прикрыла чудом уцелевшую дверь (которая, впрочем, изнутри была слишком похожа на огромную когтеточку) и спустилась на первый этаж. Здесь вид был немногим лучше — отделка местами треснула и осыпалась, кресла и массажные столы искореженной грудой лежали у дальней стены, и лишь бассейн посреди этого хаоса казался памятником незыблемой вечности, хотя что-то подсказывало мне, что это скорее заслуга системы водооттока, потому что бортики были в подозрительных багровых разводах. Мне было страшно представить, что здесь происходило немногим более часа назад, если судить по свежести кровавых лужиц. Ноги подкосились, и я осела на пол беспомощной куклой. В груди крупной дрожью зародилось рыдание, и я поняла, что снова вот-вот впаду в истерику. И, словно почувствовав слабину, из глубин подсознания коварно выглянул образ жуткой черноглазой женщины, усугубляя и без того отвратительное душевное состояние одной слабохарактерной ведьмы.       И тут я впервые в жизни, наверное, пожалела, что у меня нет лучшей подруги. Да, мы с Дисом хорошо ладили и понимали друг друга с полуслова, но все-таки бывают моменты, которые с мужчиной не обсудить. Я слишком хорошо знала вампира, чтобы понимать — для него мои страхи и переживания были не более чем бабским нытьем. Глупо ждать от демона с дурным характером чувствительности и искреннего участия, а сейчас мне было необходимо именно это.       «Трия!»       Образ миловидной улыбчивой русалки вспыхнул в голове спасительным лучом надежды. Если кого-то на Пантее я и могу назвать подругой, то только ее. Барахтаясь на поверхности истерии, я поползла к телефону, сбитому со стены в порыве того, что Кель назвал страстью. Вцепившись в трубку, я с облегчением услышала пощелкивания — аппарат все еще работал.       Дрожащие пальцы мазали мимо кнопок, которые расплывались перед глазами из-за едва сдерживаемых слез, и набрать заветную комбинацию стойки администрации мне удалось лишь с седьмого раза.       — Дежурный администратор Нора, слушаю вас, — голос был незнакомым, наверное, одна из новеньких.       Я сделала глубокий вдох и едва слышно пробормотала:       — Позовите Трию, скажите, что Хоранна, она поймет.       Даже эта недлинная фраза далась с трудом: спазм в горле сдавливал связки, заставляя сбиваться на противный писк.       В трубке зашуршало, затем девичий голос неуверенно позвал нужную мне русалку. Цоканье каблучков, снова шуршание, и язвительно-вежливый вопрос Трии:        — И что Хоранне-нир понадобилось от меня? Неужели соскучилась?       — Пожалуйста, приди ко мне, — прошептала я сквозь слезы, не в силах ответить так же беззаботно. — Если нужно, я заплачу как за личную консультацию…       Надо отдать нечистой должное: она сразу поняла, что дело серьезное, и, не задавая никаких вопросов, бросила:       — Через десять минут буду. Никуда не уходи.       Можно подумать, я была в состоянии куда-то идти.       — Жду, — прошелестела я, и в трубке раздались частые щелчки, обещавшие скорое утешение.