Пламя

Арсений каждый раз замирает. Доходит до грани и уже заносит ногу для того самого последнего шага, но не делает его. Не решается. Каждый раз остаётся какой-то миллиметр, жалкая миллисекунда, рывок, мгновение — и он за чертой. Чтобы там оказаться, нужно так мало: один жест, одно слово, одно движение. И так много: всё мужество, вся решительность, весь запал. У Арсения вечно чего-то не хватает, и чаша весов так и замирает, покачнувшись, но не перевалившись на ту сторону. Антон провоцирует. Антон толкает Арсения, швыряет его в выстроенные между ними стены запретов, но не пробивает их. Шастун чувствует триумф на кончиках пальцев, у него зудит от ощущения, что вот сейчас это случится. Но Арсений каждый раз передумывает. Всегда в последний момент. Разворачивается, уходит, обрывает себя на полуслове, улыбается и делает вид, что ничего такого между ними не происходит. Между ними танцует пламя. Антон знает, что в конце концов не выдержит, потому что с каждым днём невыносимо приобретает всё новые оттенки. К отметке слишком он подбирается как-то незаметно для себя. В клубе. Антон двигается, наслаждаясь лёгкостью в голове, наслаждаясь битом музыки прямо в венах, наслаждаясь пристальным пробирающим до костей взглядом. Ему плевать, как это смотрится со стороны, он выгибается, закидывает голову и проходится руками по телу, откровенно предлагая себя. А потом смотрит в тёмные глаза и пошло закусывает губу. Шастун до мельчайших подробностей видит весь спектр эмоций на лице Арсения, видит полные похоти глаза, раздутые ноздри и намертво сжатую челюсть. Попов резко встаёт, у Антона успевает мелькнуть очередное Вот сейчас, прежде чем мужчина разворачивается и направляется в сторону туалетов. Шастун следует за ним. У него нет чёткого плана, он просто должен уже что-то сделать. — Чего ты боишься? — вопрос повисает в воздухе, едва за Антоном закрывается дверь. Он видит борьбу мужчины с самим собой, видит, как тот пытается взять тело под контроль, глубоко дышит, сжимает руки в кулаки и отводит взгляд. Опять отступает. — Всем наплевать, — шипит Антон, — ты не центр Вселенной. Это срабатывает. Арсений вскидывается и зло смотрит на Шастуна. Не уходит. — Ты не центр Вселенной, — повторяет Антон для закрепления эффекта, — небеса не рухнут, если Арсений Попов пять минут побудет неидеальным. Мужчина стискивает челюсть так, что играют желваки, и на секунду Антон думает, что переборщил, что Арсений развернётся, уйдёт и больше никогда даже близко не подойдёт к своей грани. А потом Попов ухмыляется. — Тебе надо всего пять минут? — он делает шаг к Антону. — Тогда ты явно того не стоишь. Азарт кипит внутри, и Шастун хочет ответить так же дерзко. А ты проверь, или Ты удивишься, чего я стою, или Я докажу, что ты не прав. Но ни слова так и не срывается с губ, потому что Арсений толкает его раньше. Шастун хрипло выдыхает, когда лопатки больно стукаются о стенку туалета. Арсений не убирает руку с груди Антона, удерживая парня на месте. Как будто тот хочет куда-то уйти. Локтем второй руки Попов опускается на стенку слева от Антона и склоняется ближе. У Шастуна пробегает мысль, что на него это не должно иметь такой эффект. Арс смотрит снизу, Антон с лёгкостью может оттолкнуть мужчину, но взгляд голубых глаз приковывает к месту и разжигает огонь прямо в груди, сердце колотится так, что закладывает уши. Антон застывает. Арсений с наслаждением впитывает реакцию, придвигается ещё ближе, прижимается бедром к паху Шастуна. Парень судорожно вдыхает, тянется вперёд, чтобы уничтожить оставшиеся между ними сантиметры, чтобы узнать вкус этих губ. Попов не позволяет. Он отстраняется, рукой скользит по груди ниже, доходит до живота, оглаживает тазобедренную косточку и опускается на член Антона. — Постой, — выдыхает парень, хватает локоть Арсения и сжимает, — может, не здесь? Мужчина не думает останавливаться, гладит Шастуна сквозь джинсы, работая одной кистью. — Всем наплевать, — повторяет он слова Антона. — Не будет, если кто-то застанет нас трахающимися в туалете. — Кто говорил, что мы будем трахаться? Арсений пытается скинуть руку Антона, но тот держит крепко. Попов сужает глаза. — Решай, Шастун, — выплёвывает он. Или так, или никак, понимает Антон. И сдаётся. Взаимная дрочка в сортире московского клуба не была пределом его мечтаний, но Арсений здесь, впервые никуда не бежит, а принимает активное участие. Антон слишком долго ждал, чтобы отступать, когда сейчас наступило. — Зайдём в кабинку? Шастун не гордится тем, как это прозвучало. Жалобно. На выдохе. Но либо его просьба срабатывает, либо Арсений с самого начала не собирался зажимать его там, где на них может кто-то наткнуться. Попов дёргает его на себя, отрывает от стенки и толкает ближайшую кабинку, шагает следом и защёлкивает за ними дверь. Антон теряет равновесие и неуклюже приземляется на крышку унитаза, собирается встать, но мужчина удерживает его за плечо. Взгляд Арсения полыхает. Антон не знал, что синий цвет может так обжигать. Попов давит сильнее, Антон сглатывает и послушно опускается на колени. У Шастуна впервые мелькает мысль, что демоны Арса намного глубже, чем кажется. Что, может быть, стоило хорошенько подумать, прежде чем выпускать их наружу. Но поздно, что вырвалось на волю, обратно в клетку не загонишь. Рука с плеча Антона перемещается на затылок, и Попов подталкивает его вперёд, не отпуская взгляд. Антон сглатывает, будто в замедленной съёмке поднимает руки, расстёгивает ширинку мужчины и спускает штаны. Арсений не даёт ему и дальше действовать самостоятельно, он тянет Антона за загривок, ещё сильнее сокращая расстояние, сам толкается вперёд, впечатывается пахом в лицо парня. У Арсения стоит. Антон чувствует, как твёрдый член прислоняется к его щеке, ощущает запах возбуждения. Наверное потом он спишет это на алкоголь, на сюрреалистичность происходящего, но сейчас рациональная часть мозга отключается, и, действуя на инстинктах, Антон высовывает язык и проходится им по твёрдой плоти прямо сквозь боксеры. Слюна мгновенно впитывается в ткань, и Антон увлажняет язык сильнее, проходится снова и снова. Арсений, не ослабляя хватки, водит его головой вверх-вниз, направляя, диктуя свой ритм. Антон послушно выставляет язык, смачивает, снова выставляет. — Посмотри на меня, — хрипло приказывает Арсений. И Антон поднимает глаза, осознавая, что слишком сосредоточился на процессе вылизывания трусов мужчины. — Тебе это нравится, не так ли? — Попов даже не сбивается с ритма. — Ты такая шлюшка, Шастун, посмотри, как тебя ведёт уже сейчас. Ты ведь этого хотел? Мечтал взять у меня в рот? Поработать своим умелым языком как следует? Парень не сдерживает стона. Арсений перехватывает его запястья, и только тогда Шастун понимает, что тянулся наконец снять бельё с мужчины. — Какой нетерпеливый, — он ухмыляется, — расстегни рубашку. Антон подчиняется. Голос Попова будто разговаривает напрямую с его телом, минуя сознание, и Шастун послушно вынимает пуговицы из петель. — Вот так, — Арсений стягивает рубашку парня до локтей, — руки тебе не понадобятся. Антон как кукла, позволяет свести руки за спиной. У него перед глазами всё плывёт, тело подрагивает от возбуждения, он хочет, чтобы Арсений перестал играть и сделал уже что-нибудь. — Арс… — Тихо, твой рот сегодня не для разговоров. Он наконец приспускает трусы, достаёт член наружу и не спеша оглаживает его рукой, делает плавные движения вверх и вниз, оголяя головку, собирает большим пальцем выступившую смазку. — Хочешь? Антон кивает, не отрывая взгляда от манипуляций Арсения. Попов хлопает его по щеке влажными пальцами. — Хорошо, открой рот. Он открывает, Арсений тут же проникает пальцем внутрь, и Антон засасывает его, плотно обхватив губами, старательно лижет каждый доступный миллиметр. — Блядь. Мужчина выдёргивает палец с чмокающим звуком и, не давая Антону опомниться, толкается членом внутрь. Шастун, не готовый к такому размеру, царапает Арсения зубами, и тот шипит. Антон поспешно раскрывает рот пошире и проходится языком, извиняясь за доставленный дискомфорт. Арсений всё так же крепко держит его за загривок, пытается толкнуться на всю глубину. У Антона рефлекторно сжимается горло, и на глазах выступают слёзы. Арс позволяет ему отстраниться и судорожно вдохнуть, но волосы не отпускает. Антон смотрит на него снизу вверх, и, несмотря на застилающую зрение пелену слёз, читает во взгляде Арса вопрос. Антон кивает. Попов снова проникает в него, на этот раз медленно, доходит до горла и останавливается. Осторожно двигается обратно. Арсений делает несколько движений взад-вперёд, будто запоминая глубину, и ускоряется. Антон не успевает в таком темпе работать языком или глотать слюну, он просто широко открывает рот, стараясь за губами спрятать острые зубы, стараясь доставить мужчине максимум удовольствия. Слюна стекает по подбородку, капает на пол. Шастун опять поднимает глаза, чтобы обнаружить, что Арсений и не думает смотреть куда-либо ещё, кроме как на него. Он не зажмуривается, не отводит взгляд. У Антона затекли колени, болят губы, а член ноет от возбуждения, но он продолжает двигаться навстречу Арсению, насколько тот ему позволяет. Будь у него свободные руки, ему было бы проще: он бы обхватил мужчину за бёдра, помогая себе удерживать ритм. Но Арсения мало волнует, как было бы проще для Антона. Он увеличивает скорость, делает пару неконтролируемо глубоких толчков, отчего у парня вновь выступают слёзы, и с гортанным стоном кончает. Часть спермы стреляет прямо в горло, и Антон сглатывает, оставшаяся стекает вместе со слюной по подбородку. Арсений, не покидая тёплый рот, проводит по члену несколько раз рукой, дожимая свой посторгазменный кайф. Вид кончающего Арсения доводит Антона до грани и у него не остаётся сил игнорировать собственное желание. Он дёргается, пытаясь освободить руки, ему нужно дотронуться до себя, он, чёрт возьми, сейчас взорвётся. Арсений не играет с ним в игры, не спрашивает всякие глупости вроде, Хочешь кончить?. Нет, он отстраняется, помогает выпутаться Антону и делает шаг назад. Шастуну сейчас плевать на изучающий взгляд, он не пытается встать с колен, судорожно дёргает за язычок молнии, но тот, как назло, не поддаётся. Антон едва ли не с рыком стягивает штаны вниз, спуская вместе с ними и бельё, и обхватывает пульсирующий член рукой. Глаза зажмуриваются против воли, и он не сдерживает стон облегчения. Меньше минуты уходит на то, чтобы кончить, и последнее, что успевает сделать парень перед наступающим оргазмом — распахнуть глаза, чтобы быть испепелённым не отрывающимся от него взглядом Арсения. — Я ничего не боюсь, — слова проникают Антону в мозг, но он не уверен, что понимает их смысл, — а ты? Когда Антон окончательно приходит в себя, в кабинке остаётся только он один.