Законы мироздания

Когда ты понимаешь, что твоя ориентация плавно превращается в спортивное ориентирование – пора завязывать. Или, как минимум, менять вид спорта. Вот почему до появления Тейлора у меня всё было заебись как охренительно, а сейчас – строго наоборот? Когда он, с периодичностью, похожей на постоянство, варит по утрам кофе в лофте, настроение похоже на капризную старую лесбиянку с климаксом и прыщами на заднице. Я открываю глаза и одновременно тянусь к пачке сигарет. А еще я вспоминаю, что Тейлор ушел и настроение опять начинает выёбываться. За окном дождь со снегом и ветер, день хреновый, да еще и выходной. Идти никуда не надо, работать не надо, хоть сдохни на сутки. Ушел не к кому-то, а от меня. Но я же веселый мудак, мне похуй. И вообще, он не сам ушел, это я его выгнал. Господи, я столько лет показывал, какая я сволочь, что наконец-то и Тейлор поверил. А он что, думал, что жизнь с Брайаном Кинни – это сплошной пидорский праздник, раскрашенный в радужные полоски? Какой раз мы уже расстаемся? Третий? Пятый? А может тот самый, когда мироздание очень чётко намекает на то, что уже «хватит, чуваки, заебали, дайте отдохнуть от вашей хуйни и посмотреть на то, как нормальные люди строят нормальные отношения. А ты, Кинни, вообще меня достал, уебок. Вот тебе в награду хрень на работе, проблемы со всеми подряд и сифилис. Мало? Тогда рак и отрезанное яйцо. И полный вакуум вокруг. А теперь, так уж и быть, вылечись и разрушай себя сам, гребаный ты пидарас, и оставь меня, наконец, в покое». Я ухмыляюсь, представляя себе вот это вот заёбанное мироздание с усталым взглядом и факом за спиной, и понимаю, что у меня, ко всему прочему дерьму в жизни закончились сигареты. На улице самая поганая погода, чтобы выходить. Но я еще поганее. Что мне какая-то погода? *** Чего мне в эту минуту не хватало – встретить Тейлора. И, угадайте, кто буквально уткнулся в меня, когда я вышел пройтись по Либерти? Мироздание, ты опять не выспалось и дало ёбу? Впрочем, зачем и кого я спрашиваю? Мы поздоровались, я поправил на нем шарф, потом – он на мне, я еще раз подтвердил, что отдаю им «Вавилон» на растерзание на их бессмысленный митинг. Я через день еду на Марди Гра жариться под австралийским солнцем, пока они тут с серьезными лицами будут делать вид, что от них что-то зависит. - А ты куда? – я спрашиваю вопреки своим принципам не интересоваться жизнью бывшего бойфренда. Нахуй принципы. Мне просто надо это знать. - Домой, - пожимает плечами Тейлор и смотрит на меня с удивлением – мои принципы он тоже знает. – Был на собрании, мы обсуждали последние приготовления к митингу и всякие финансовые вопросы. Хотя тебе это неинтересно. - Обожаю, когда все вокруг знают лучше меня, что мне интересно или нет, - недовольно бурчу я и засовываю руки поглубже в карманы, чтобы не облапать Тейлора за задницу или просто не полезть обниматься. – Раз я спрашиваю, значит – надо. - Ну и ладно, - покладисто кивает Тейлор и неожиданно улыбается. А я стою, как полный мудак и пялюсь на его лицо. – Я удовлетворил твоё любопытство? Любопытство моё, может, ты и удовлетворил, Солнышко, а вот мой член явно не так доволен. Стоит и ждет. А еще я хочу побыть с Тейлором рядом. Привык за четыре года. Или это называется как-то по-другому? - Не совсем, мне нужны подробности. Идем, посидим у «Вуди» и ты мне всё расскажешь, - я все-таки хватаю Тейлора за рукав и тащу его вперед, не давая возможности отказаться. И, хотя я ощущаю сопротивление, но не особо сильное, что вызывает во мне чувство удовлетворения. Я ухмыляюсь и отворачиваюсь, чтобы Тейлор не увидел – иначе, с его упрямством, сейчас скажет, что занят и съебется в свою холодную съемную нору. Просто из принципа. У Солнышка их тоже до ебени матери. Мы заходим к «Вуди» и мне плевать, что все педики вокруг пялятся на нас, как на самую удивительную хрень, которую они видели в своей никчемной жизни. Еще бы, мы вдвоем сюда уже месяц не заходили, или сколько там прошло с тех пор, как Тейлор выебнулся и гордо побросал свои вещи в сумку, свалив от меня. - Выпьем? – Тейлор жмет плечами и кивает с равнодушной физиономией, чем бесит меня. Какого хрена ему всё похуй? Я делаю знак бармену, и перед нами появляются две порции чистого виски со льдом. Впрочем, если там есть лёд, то не такой уж виски и чистый. Мы одновременно поднимаем стаканы в приветственном жесте и выпиваем в полном молчании. То, что я хочу сказать – невозможно озвучить. Мне, по крайней мере. Вернись, Тейлор, я ебать как скучаю? Мне тебя не хватает? Я тебя, блядь, люблю? Пока вся эта поебень крутится в моей голове, я очень четко понимаю, как безнадежно уныл. А еще, мне совсем не кажется все это таким ужасным, как пару лет назад. Даже если и так и я люблю этого засранца, ну и похуй. Хочу и люблю. Только вот теперь уже, наверное, поздно об этом болтать – Тейлор, со всей серьезностью, присущей болвану двадцати одного года от роду, просто не поверит. Нет, ну а что, я же сам столько лет работал на свой имидж мудака. А работать я умею хорошо, я же ебаный перфекционист. И в мудачестве достиг почти идеала. Только сейчас мне это совсем не нужно. А по-другому я не умею. Мы еще с полчаса сидим и разговариваем, хотя, в основном, болтает Тейлор, оживленно вещая про какую-то выставку, разговоры с владельцем художественного журнала и новые краски охуительного качества, которые подарила ему Дженнифер. Я рад, что у него есть запал и ему хорошо. Попутно я делаю еще одно паршивенькое открытие – мне пиздец как нравится слушать его болтовню. Как он размахивает руками, краснеет, шмыгает носом и улыбается. И просто привычкой это ощущение не объяснить. - Мне пора, - Тейлор одной фразой возвращает меня из сопливых раздумий, и мне кажется, что мне дали пинок под зад. Мироздание, ты все-таки сволочь. – Завтра рано вставать… надо выспаться. Я прикусываю язык, чтобы не ляпнуть какую-нибудь хрень и не испортить всё еще больше. Хотя, куда уж больше? Мы сидим уже почти час, болтая о всякой чепухе, и я с каждой минутой понимаю, как сильно мне всего этого не хватало. Привкуса виски на языке, хитрой усмешки бармена, а главное – Тейлора рядом. В какой-то момент я забываюсь (на самом деле нет) и накрываю ладонь Тейлора своей, продолжая что-то рассказывать про «Киннетик». Мои мысли и наше общение текут у меня в голове как-то параллельно, не смешиваясь, а то, что я снова касаюсь Тейлора и он не против, добавляет яркости жизни и ясности мышления. А конкретнее, я осознаю, что мне именно это и нужно, чтобы быть цельной личностью и вдохновенно ваять всякую хрень, зарабатывая деньги на нашем помешанном на сексе и пошлости обществе потребления. Впрочем, я сам достойный представитель этого самого общества, кому, как не мне, знать, что нужно для полного и кретинского счастья? Лично мне – Тейлор в моем доме. Или, вернее, в нашем. Люблю равенство в отношениях. Пусть и иллюзорное. - Идем, прогуляемся до твоего клоповника, - я великодушно лицемерю, оправдываясь, как кретин-старшеклассник за свое желание побыть подольше с этим засранцем. Тейлор недовольно морщится, но я вижу в его глазах некую растерянность и продолжаю напирать. То есть, встаю и выхожу, не давая ему возможности отказаться или послать меня к хуям и гордо остаться. Я знаю, что он идет за мной. Вернее, почти уверен и пиздец как боюсь, что не угадал. Но дверь за спиной хлопает еще раз, я ежусь от ветра, с трудом прикуривая, а я рядом со мной стоит злой как чёрт Тейлор и шмыгает покрасневшим на холоде носом. Я, блядь, спокоен, как лоботомированный неандерталец. А что мне еще остается? - Не надо идти со мной, я тебе не какая-нибудь принцесса, сам дойду, - сквозь зубы цедит Тейлор. Хорошо, что не смотрит на меня и не видит, что я ухмыляюсь. Солнышко моё ебучее, да это же я самая настоящая принцесса, особенно когда мне что-то от кого-то нужно. А сейчас мне нужно, чтобы ты заткнулся и просто позволил мне идти с тобою рядом. А дальше будет видно. Мне слишком хуёво без него, чтобы позволить мирозданию сожрать меня и выплюнуть пережёванной тряпкой, весело хохоча. Я аккуратно хватаю Тейлора за рукав и осторожно притягиваю его ближе к себе. Сопротивления особого не чувствую, хотя пиздёныш недовольно зыркает на меня и, видимо, собирается что-то спиздануть. Но потом неожиданно вздыхает и молчит. Это правильно, не стоит со мной спорить и пререкаться. Всё равно не уступлю. Мало ты меня, пакость белобрысая, этот месяц мурыжил, когда оставил одного. Всего из себя такого успешного, красивого и охуенного. И нахуй никому не нужного. - Отвянь, - все-таки хмуро бросает Тейлор. – Ты как малолетка, ей-богу. Всё же уже решено, мы не вместе, ты сам так хотел. А сейчас опять начинаешь… нет уж, хватит с меня. - Я не этого хотел, - все ехидные шутки и ругательства вылетают из головы напрочь, когда я вдруг вижу его глаза. Слишком серьезные, даже какие-то больные. Блядь, ну почему я веду себя как ублюдок, хотя совсем этого не хочу? – Не этого, Тейлор. - Брайан, хватит, не хочу опять всё повторять в сотый раз, - у Тейлора такой усталый голос, что я стыжу себя, матеря на все корки, но потом спохватываюсь, что по-другому нельзя, если я хочу что-то изменить. Вот и обшарпанная многоэтажка, продуваемая всеми ветрами, в которой сейчас обитает юное дарование, которое ебёт мне мозг пятый год. И темная уютная ниша возле входной двери в подъезд. - Отвали, я сказал! – шипит Тейлор, но, прежде чем я отпускаю его, обхватывает меня обеими руками, притираясь всем телом. Я чувствую его жар, прижимаясь губами к шее пиздёныша, а потом за ухом. Тейлор сдавленно стонет, а я довольно ухмыляюсь, зная, что это удар ниже пояса во всех смыслах – у него там очень чувствительное место. Добрался – и можешь брать его голыми руками. Мы обнимаемся в темноте, я дышу ему в висок и сам с себя хуею. Хотя нет, я уже знаю, что с Тейлором все по-другому и уже ничему не удивляюсь. Даже тому, что я обжимаюсь где-то на морозе, как гребаный подросток, и готов так до утра простоять. - Иди ты знаешь куда!.. - зло шепчет Тейлор мне в лицо, когда мы отрываемся друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. - Знаю, Солнышко, - киваю я, кусая его губы. – И пойду с удовольствием, но только с тобой. - Зачем ты это делаешь? - я настораживаюсь. Мне не нравится тон его голоса – уныло и безнадежно, ненавижу, когда Тейлор такой. Я готов наизнанку вывернуться, чтобы его развеселить. И успокаиваю себя всегда тем, что это всё – чистой воды эгоизм. Когда Тейлору хорошо, то и мне тоже. А глубже в природу этого явления взаимосвязи его и моего настроения я влезать не собираюсь, потому что устал постоянно охуевать сам с себя. Хотя, чего уж теперь-то выебываться? - Не знаю, - неожиданно для себя отвечаю правду. – Наверное, я просто привык, что ты всегда рядом. - Наверное, ты просто мудак. - И это тоже, - я миролюбив и кроток, как Нельсон Мандела в его худшие годы. – Но, знаешь, я ни секунды не хотел всего это дерьма с расставанием. Ты сам все решил и сам упиздил, что-то там себе придумав. Я не хотел быть без тебя, засранец. Мы жадно целуемся, пока я молча умоляю его ничего не спрашивать. Сказанное – и так мой потолок, моя Крыша Мира и лучшая взятая высота. Не проси меня сказать больше, я пока не смогу. И хрен знает, смогу ли когда-либо вообще. Разве что, если завтра будет война, или теракт, или… ну, не знаю… взрыв в «Вавилоне». Вот тогда, может, я и смогу. А пока не жди от меня больше, чем я могу дать. Просто будь рядом. - Зайдешь? – вдруг говорит Тейлор, кивая на дверь. – А то я околею сейчас от холода. - Можно подумать, в твоей конуре теплее, - я вжимаюсь лбом в его лоб и закрываю глаза на секунду, чтобы он не видел, какой я ёбнутый и как я счастлив. Хули в этом толку? Если бы он видел, что творится в моей голове – выгнал бы нахуй. - Второй раз приглашать не буду, - предупреждает Тейлор, сжимая руки сильнее за моей спиной. – Ты идешь или валишь предаваться порокам и страстям. Но учти, больше этот пиздец в мою жизнь я не пущу. - Пиздец – это я? – уточняю из вежливости и скалю зубы в ответ на усмешку Тейлора. Не хочу его отпускать. – Идем, я соскучился по твоему кофе… если он у тебя, конечно, есть в этой дыре. - Что-нибудь придумаем, - соглашается Тейлор, судорожно вздыхая, когда я вмазываюсь губами и языком в его рот. А меня ведет и тащит, как будто я накурился и познал все тайны моего личного, уёбанного в хлам мироздания одновременно. - Конечно, придумаем, - бормочу я, затаскивая его в подъезд. Я уже слишком стар для того, чтобы трахаться на морозе у грязных ступенек. Я хочу тепла и Тейлора под боком. И чтобы пахло кофе и сигаретами. Пусть будет полный пиздец и всё, что угодно. И пакостный засранец, которому пока я не умею говорить нужные слова. Но показать уж точно смогу, я же способный. Главное, не забывать, что от счастья я снова становлюсь мудаком.