Ох уж эти случайные встречи, или случайности не случайны!

Когда на дороге остались только Андрей и Максим, последний наконец выдернул руку из захвата, с ужасом отмечая для себя, что не хотел этого делать. Без человеческого тепла, а точнее, без тепла Андрея, стало как-то холодно и пусто. Снова. Как всегда. Обычное состояние Макса. — Зачем? Зачем ты это сделал? Дохуя миллионер, да? Деньги девать некуда? Чего ты ко мне привязался? — закричал Максим. — Я хочу тебе помочь, — спокойно ответил на этот выпад брюнет. — Почему? Что ты носишься со мной везде? — Максим врал, нагло врал. Он прекрасно понимал причину. А также понимал то, что не хочет отдаляться, поэтому должен всеми правдами и неправдами отдалить от себя Андрея, вызвать у него неприязнь, лучше всего, ненависть, чтобы не сближаться. Это будет губительно для Максима, он не переживёт. — Зачем ты меня преследуешь? Может, ты трахнуть меня хочешь? Так давай, вот он я! — Максиму горло жгло от собственных слов, но иначе он не мог. Раздался резкий шлепок такой силы, что голова Максима отшатнулась. — Как ты можешь такое говорить? Неужели я давал тебе повод так думать о себе? — потирая покрасневшую после пощечины ладонь, взмолился Андрей. А Максим, схватившись за щёку, впервые за долгое время осознал, что да, ему действительно есть, что терять, а терять этого совсем не хотелось. Никто уже очень давно за него так не переживал. Даже родители, которые сначала родили его, а потом, когда тех лишили родительских прав за систематические пьянки, сдали в семилетнем возрасте в детский дом. В сознательном возрасте, между прочим. И вот, маленький мальчик по имени Максим сидел на подоконнике грязного и неприветливого приюта и плакал ночами напролёт, желая изо всех сил увидеть маму и папу, прося прощения у них за то, что плохо себя вёл, что не ел кашу и не убирал игрушки. Но мольбы несчастного, всеми забытого ребёнка не сработали, родители так и не вернулись за ним. А потом, в восемнадцать, ему уже и не хотелось их видеть, однако по прошествии двух лет он узнал, что у него есть сестрёнка, которая уже тоже в детском доме, правда, в совершенно другом городе. И Максим, бросив всё, хотя в сущности не имея ничего за плечами, только задрипанную однушку на отшибе, которую он получил, будучи выпускником детского дома, и сдал за сущие гроши кому-то, бросился на поиски своей сестрёнки. Нашёл он её далеко не сразу, прошло ещё около года, прежде чем он смог разыскать свою малышку. От нянечек он узнал, что её зовут Лиза. "Хорошее имя", — подумал тогда Максим. И впервые увидел сестру. Хорошенькая девочка, такая же светленькая, как и он сам, карие глаза были чуть светлее его собственных, немного скромная, но не забитая, с разбитыми коленками, она смотрела с подозрением на Максима, который присел перед ней на корточки и протянул ей свои руки. Она подошла к нему и ткнула ему в родинку на скуле. — А почему у тебя тут такая же точка, как у и меня? — второй рукой она показала на свою пухленькую щёчку. Тогда Максим расплылся в счастливой улыбке впервые за долгое время: — Потому что, красавица, я твой брат, а ты моя младшая сестрёнка. — Брат? — удивлённо раскрыв ротик, спросила девочка. — Круто, теперь мы будем вместе жить, да? — вопрос явно не пятилетнего ребёнка. Максим вопросительно покосился на воспитательницу, но та, как-то неопределённо пожав плечами, отвернулась, тем самым уходя от ответа. С тех пор началось хождение по мукам. Никто не собирался отдавать ребёнка не пойми кому, даже если это родной брат. Список необходимых документов для оформления опеки над сестрёнкой выходил за грань разумного. Макс смекнул, что они хотели денег. Тогда он договорился и взял в долг у очень серьёзных людей, особо не задумываясь о том, как будет отдавать. Но его подставили — и он оказался в кабале. Ни сестрёнки, ни свободы. Теперь он должен был очень много. Макс горбатился на трёх работах, иногда подрабатывал то тут, то там, брался за любое дело, которое могло принести хотя бы какие-нибудь деньги. Да он практически подыхал, каждый раз кое-как доползая до своей койки в общаге. Максу предлагали отдать долг натурой. На такое он не пошёл бы никогда. Он отказался наотрез. Лучше он сдохнет от изнуряющих подработок и избиений за просрочку, но никогда не ляжет ни под кого за деньги. Ни-ког-да! Его самогО уже давно растоптали, зато гордость осталась при нём цела-целёхонька. А уж она-то точно ему не позволит так низко пасть в своих собственных глазах. После отказа Макс каждый раз боялся, что его могут чем-нибудь накачать и утрахать вусмерть. К его счастью, ничего такого не происходило, поэтому к своим двадцати двум его задница была ещё девственна чиста. Однако ж и ему пришлось поступиться своими принципами и согласиться на минет. Всего один. Условия были очень выгодными. Даже расписку дали, что не обманут. И именно тогда Андрей застал его на коленях. Именно этого Макс и боялся. Андрей мог надумать столько всего. Именно в этот момент хотелось провалиться сквозь землю, испариться, исчезнуть или просто сдохнуть. Но Максим предпочёл держать лицо и даже демонстративно отвернулся обратно к вонючему хую того псевдосолидного мужика, от которого несло дорогущим одеколоном вперемешку с потом и мочой. На самом же деле, самому парню хотелось убежать и хорошо так проблеваться, потому что было противно. Не столько сосать, сколько унижаться за деньги, стоя на коленях. Максим прокручивал в голове этот момент уже сотни раз. Ему сводило зубы от отвращения к себе. Он сам до сих пор не мог понять, почему согласился на всё это! Да, Андрей тогда во всём был прав. И от этого становилось только хуже. Как же ему было стыдно! Хотелось разбежаться и со всей дури впечататься в стену, чтобы никогда не видеть этот взгляд, но одновременно с этим хотелось, чтобы этот взгляд стал мягче, хотелось утонуть в бездонных голубых глазах брюнета. Эти противоречия взрывали мозг. Поэтому Максим просто решил для себя, что не нужно сближаться, не нужно узнавать Андрея. Но тот будто как нарочно каждый раз вставал на его жизненном пути. — Извини, — искренне ответил Максим, — и спасибо. — Не надо, с деньгами я помогу. — Я о пощёчине, — усмехнулся Максим, — просто меня давно нужно было привести в чувства, сам я это осознаю, но не могу этого сделать, а ты смог. Я погряз в этом дерьме, а как выбраться, уже не знаю, просто не в состоянии. — Пойдём со мной, — предложил Андрей. — Что? Куда? Я не пойду, — испуганно протараторил Макс. — Домой ко мне. — Нет. — Не бойся меня, я тебе ничего не сделаю плохого. Максим точно знал, что Андрей не врёт. Видел это в его глазах, жестах. Но... — Но ты ж на работе, — ввернул последний стоящий аргумент парень. — Ты время-то видел?! Моя смена подошла к концу. Давай-давай, нормально всё, — сказал Андрей и пошёл в сторону больницы, чтобы вещи свои забрать. Наплевав на все свои принципы, Максим кивнул своим мыслям, резко прекращая спорить, а смысл? И двинулся вслед за брюнетом. А что ему терять? Максимум — он умрёт за долги в самое ближайшее время, зато хотя бы чуть-чуть побудет рядом с человеком, от которого так и веет надеждой на лучший исход. И Максиму так хотелось верить, пусть и ненадолго, что он имеет шанс на светлое будущее. *** — Проходи, пожалуйста, — Андрей впустил парня в свою квартирку. Разувшись, Максим прошёл в единственную комнату и осмотрелся: — Уютно, — шёпотом произнёс он больше себе, но Андрей услышал: — Спасибо, есть хочешь? — Ээ... — Ясно, только у меня в холодильнике шаром покати, поэтому надо в магазин сбегать. Если хочешь, можешь остаться здесь или пойти со мной. — Можно мне помыться? — сглотнув, спросил Максим. — Ой, да, — виновато спохватился Андрей. — Вот я болван, иди, конечно, сейчас тебе что-нибудь из одежды дам, — Андрей залез в шкаф и вытянул оттуда домашние шорты и футболку. — Вот, держи, ты ниже меня ростом, поэтому это должно быть впору. Это моё, не переживай — стиранное. Я в этом в школе ещё ходил. Максима затрясло. За что ему такая забота? А слово "стиранное" вообще весь воздух из груди вышибло. Так по-домашнему, так тепло. Хотелось обнять Андрея и уткнуться ему в шею, но нельзя. Нельзя привязываться, нельзя привыкать. — Спасибо, — как можно безразличнее ответил Максим. — Ты иди, можешь даже ванну принять, а я пока сбегаю в магазин, куплю что-нибудь. *** Андрей шёл по улице и думал об этом парне. Непонятно, какие эмоции он испытывал при виде его. Но о нём однозначно хотелось заботиться. Максим напоминал зверька, загнанного, побитого, дикого и такого несчастного. А Андрей, сам того не ведая, поставил перед собой цель: осчастливить его. *** Когда Андрей ушёл, Максим пошёл в ванную. Он сто лет нормально не мылся: под еле-еле тёплым душем всего на пять минут, потому как очередь в коридоре выстраивалась длиннее протяжённости Великой китайской стены и каждый считал своим долгом яростно подолбить кулаком или ногой в дверь, не давая расслабиться ни на одну грёбаную минуту. Максим набрал полную ванну воды, горячей, с пеной. Как когда-то в далёком детстве делала для него мама. Он прислонился лбом к кафелю стены и глубоко вздохнул, пытаясь отогнать непрошеные мысли. Не вспоминать. Не думать. Это прошлое. Максим начал раздеваться. Аккуратно снял одежду, оставшись в трусах, носках и бинтах, которыми были обмотаны его рёбра. Стараясь особо не кривиться от боли, парень размотал повязку и снял оставшуюся одежду, а потом залез в воду. Как хорошо. Максим блаженно закрыл глаза. Он расслабился и через некоторое время начал аккуратно смывать с себя усталость от произошедших событий. Ссадины щипало при контакте с водой и мылом, синяки отзывались глухой болью при каждом прикосновении, но парень этого словно не замечал. Вымывшись, Макс, замотав обратно свои рёбра бинтами, кстати, очень профессионально, ведь ему всё это было не впервой, оделся в предложенную ему одежду, которая оказалась ему почти как раз, и пошёл на кухню. В комнату он идти постеснялся, поэтому сел за стол. Бессонные ночи, бесконечные нервы — и вот он уже сопит, уткнувшись головой в сложённые на столе руки. Снился ему улыбающийся Андрей, который обнимал его, лаская носом нежную шею, и шептал, что всё будет хорошо, что Максим больше не один, что они со всем справятся. А Максим хотя бы во сне мог верить в это. *** Через полчаса Андрей вернулся с тремя пакетами, доверху наполненными всякими вкусностями. — Максим! Максим, ты где? — радостно закричал Андрей, но ответа не последовало. Андрей не на шутку перепугался и, побросав все пакеты, побежал в ванную. Дёрнул ручку, благо замка там отродясь не было, а зачем, если он всё равно живёт один. — Максим! — нервно вырвалось у него. Там никого не было, да ещё и темно. Андрей поспешил на кухню. Он облегчённо выдохнул, увидев Макса. Тот спал, тихонько посасывая на столе и изредка морща нос во сне. Это показалось Андрею очень трогательным. Не придумав ничего лучше, он аккуратно подхватил его на руки. Максим, к счастью брюнета, не проснулся, зато уткнулся носом в его шею. Андрей почувствовал дыхание на своей коже, отчего рвано выдохнул, ощутив дрожь во всем теле. Сбросив с себя наваждение, он понёс Макса в комнату. Положив парня на кровать, он сел рядом. — Какой же ты... — воодушевлённо прошептал Андрей, ведя рукой по его предплечью. От ощущения такой мягкой кожи его всего передёрнуло. Но не от отвращения, а от приятной истомы, которая закружилась внизу живота. — Нет! — придя в себя, он убрал руку. "Нет, так нельзя. Вдруг ему это не понравится. Я просто хочу ему помочь. И я помогу. Очень хочу, чтобы он улыбался и радовался. Он ещё так молод, но уже так несчастлив", — подумал Андрей и вышел из комнаты. Потом он пошёл в ванную и хотел вещи парня закинуть в машинку, чтобы постирать. А для этого нужно было проверить карманы. Только для этого, а не потому что Андрей очень любопытный и суёт нос в чужие дела. В левом кармане джинсов он нащупал пачку сигарет и зажигалку, в правом — кошелёк. Во внутреннем кармане ветровки Андрей нашёл паспорт и прочитал вслух: — "Фатеев Максим Владимирович", симпатичный, — хмыкнул Андрей, а потом обратил внимание на дату рождения. — Ну, что ж, двадцать два — неплохой возраст. Андрей вытащил остальные безделушки из карманов и отправил вещи стирать. Потом Андрей направился разбирать сумки. Состряпав кучу бутербродов, он перекусил, оставив ещё и Максу. Вдруг тот проснётся и окажется голоден. После того как стиральная машина просигнализировала о конце стирки, Андрей повесил бельё на балкон. После ночной спать уже хотелось очень сильно, да и уличные разборки энергии не прибавляли. Поскольку Андрей был счастливым обладателем однокомнатной квартиры и одной кровати в ней, он зашёл и лёг, даже не раздевшись, рядом с Максимом, мгновенно уплыв в царство Морфея.