Ох уж эти случайные встречи, или случайности не случайны!

На следующее утро Максим проснулся в очень хорошем настроении. А как тут не радоваться, если это первое утро, когда не нужно бежать куда-то и рвать жопу. Просто спокойно вставай и занимайся своими делами. Что, собственно, парень и сделал. Он тихонько встал, чтобы не разбудить Андрея, которого он и так нехило стеснял своим присутствием, пусть тот сам ему предложил остаться у него, и собирался пойти в душ. Но перед этим бросил взгляд на брюнета и шумно выдохнул. Какой же Андрей невероятный! И сейчас Максим находится рядом с этим потрясающим мужчиной. Крышу срывает капитально, но страшно, как же страшно признаться в этом. Андрей заворочался, а Макс быстро пришёл в себя, подорвался, испугавшись, что тот сейчас проснётся, и наконец-то ринулся в душ. Душ. Как много в этом слове. Казалось бы, всего-навсего шланг с горячей водой, но если в течение большей части жизни не давать нормально мыться, а потом просто дать человеку это, наверное, он с ума сойдёт от счастья. Нет, Максим сходить с ума не собирался, но наслаждался душем по-настоящему. После водных процедур парень отправился на кухню. Ему было немного неловко исследовать чужой холодильник, но Андрей его тысячу и один раз уверял в том, что он может чувствовать себя как дома. Поэтому Макс решил приготовить завтрак, чтобы показать гостеприимному хозяину, что никакой он не иждивенец и может помогать по дому. В холодильнике еды было битком. Вчера они с Андреем ходили в магазин, гость же приехал. Порыскав, парень отыскал молоко, яйца. В шкафу нашёл муку, масло, соль и сахар, в плите — сковородку. И очень обрадовался. Ведь это означало, что блинам быть! Соединив все ингредиенты и перемешав, он начал наливать ложкой на раскалённую сковороду жидкое тесто. Получалось не очень: во-первых, блинчики получались маленькими, а во-вторых, из-за плохого покрытия сковороды, будто по тефлону вилкой шкрябали, они постоянно пригорали. *** Андрей проснулся от запаха, доносящегося из кухни. "Мама приехала?" — промелькнуло в голове брюнета. Пахло блинами. А он так любит блины. С самого детства очень любил взять горячий блинчик, в центр положить кусочек масла и насыпать сверху сахар, свернуть и съесть. Вкусно... Пальчики оближешь! От воспоминаний Андрей весь слюной изошёлся и побежал проверять, не померещился ли ему этот божественный аромат. Зайдя на кухню, он улыбнулся и привалился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Спиной к нему стоял босой Макс в шортах и майке, который летал по кухне, будто всю жизнь на ней провёл. Тесто пробовал, помешивал ложкой, блины переворачивал. — В шкафу по правую руку от тебя, — как бы между прочим объявил Андрей. Парень вздрогнул и обернулся. — Что? — Маленький половник, чтобы тесто зачерпывать. — Аа, спасибо, — Максим кивнул и полез разыскивать такую нужную вещь. Нашёл и принялся за дело. Приноровился. Теперь блины получались нормальные. Тоненькие, золотистые. А Андрей не сдержался и подошёл, протягивая руку к блину. — Ай! — вскрикнул он, больно получив лопаткой, которой Максим переворачивал блины, по пальцам. — Ты чего? Больно же! — Зато бесплатно. Иди умываться! Андрей уставился на Макса. Брюнет чуть не споткнулся от такой предъявы. Но, усмехнувшись, спорить с поваром не стал, не желая самовольно лишать себя такого завтрака, и молча отправился в ванную. А Макс кинул ему вслед свой задумчивый взгляд. *** Приведя себя в порядок, Андрей вышел и обнаружил, что на столе стояла стопка блинов, рядом варенье, сметана, две кружки чая и тарелки под блины для каждого. — Вау! — не смог сдержать радостного возгласа брюнет. — Хватит тут пиздеть. Садись, а то все остынет нахрен! Андрей быстро схватил сахар с полки и вытащил сливочное масло из холодильника. Сделав блинчик с детства, он откусил его и, блаженно закрыв глаза, откинулся на спинку стула. — Это прекрасно, — произнёс он, не открывая глаз. И очень даже хорошо, что он не видел ничего в тот момент. Ибо покрасневший, смущенный Макс — зрелище эксклюзивное, не каждому доступное. Парень быстро вернул себе лицо и принялся завтракать как ни в чём ни бывало. А вот Андрею не сиделось тихо: — Максим, это просто.. — он не мог подобрать слов, — моя мама мне такие же печёт всегда, когда я к ним в гости приезжаю. Так вкусно. Как в детстве. Спасибо, — искренне поблагодарил брюнет. — Да ну тебя, подумаешь! Блины любой дурак печь умеет. Андрей обречённо хмыкнул. А Макс метнул на него удивлённый взгляд: — Да ладно! Не верю! А что ж ты ешь-то? — Бутерброды, пельмени, яичницу, сосиски и в столовой больницы. — Кабздец! Ты же врач! А как же здоровое питание? Брюнет пожал плечами. — Ты мне лучше расскажи, кто тебя готовить научил? — воодушевлённо спросил Андрей. — Сам научился, — тихо буркнул тот и отвернулся, аппетит как-то резко пропал. — Извини, что-то есть перехотелось. Приятного аппетита, — Максим встал из-за стола и вышел из кухни. Андрей отчаянно бросил блинчик на тарелку, осознав, что спросил лишнего, а потом побежал вслед за Максом. Парня он обнаружил в комнате, смотрящего в окно и обнимающего себя за плечи. — Максим, — начал было Андрей, сделав несколько шагов вперёд. — Мне же всего семь было. Всего семь — а я уже в детдоме, — он горько усмехнулся. — Представляешь, я был ещё совсем малышом, но уже был абсолютно один в этом жестоком мире. Приходилось выживать. Драки, отстаивание авторитета, карцер — и так по кругу, — тяжёлый вздох. — Но знаешь, что хорошего было во всей этой истории? — на несколько секунд он замолчал. — Хотя откуда тебе знать! Короче, это была Галина Фёдоровна. Тётя Галя, как она сама разрешала себя называть, работала поварихой в нашем детском доме. Готовила вкусно, хоть и строгая к детям, зато справедливая. И я сразу к ней проникся. А она никогда не показывала своей симпатии ко мне, потому что любимчиков нигде терпеть не могут, за такое сразу бьют. Но я-то знал, что и я ей небезразличен. Однажды я даже нашёл под подушкой конфету. Шоколадную, представляешь? А ещё она мне иногда рассказывала о приготовлении супов и компотов. Бывало, что и показывала что-то. А мне было так интересно. Я слушал её с большим любопытством, старался запомнить всё, что он говорила. Но потом, через несколько лет, вдруг резко всё закончилось. Её уволили за кражу. На самом деле, это была не она. Её подставили. И я даже знал, кто это был. Рассказал директору. Но она даже усом не повела. Только позже понял, что она и хотела этого больше всего. А потом в нашем актовом зале было собрание. На нём сделали объявление, что Галины Фёдоровны больше нет. Как я тогда долго в себя приходил... — Максим покачал головой, продолжая смотреть в окно. — Я в это просто не мог поверить. Как это? Разве так бывает? Оказывается, ещё как! И это очень больно, будто вышибли весь воздух из груди, будто ты шёл по тонкому льду и вдруг провалился под воду, начав тонуть. Сразу же после собрания в самом подавленном состоянии забрался на чердак и закурил. В первый раз, кстати. Там было моё любимое место, где я мог побыть наедине со своим одиночеством. Горький дым драл глотку, я надрывно кашлял, но именно этого мне хотелось тогда. Почувствовать хотя бы что-то, что могло заглушить, пусть и ненадолго, боль в душе. Снова меня покинул дорогой мне человек. Но почему-то на этот раз захотелось сохранить все те тёплые воспоминания, связанные с тётей Галей, внутри себя. Поэтому я решил научиться готовить. Самостоятельно. Отдать дань, так сказать. Кстати, блины — это самое простое из моего арсенала. А так: борщ? Легко! Жаркое по-домашнему? Пожалуйста! Шарлотку? Что два пальца обоссать! — наступила тишина, а потом Максим повернулся к Андрею и посмотрел ему в глаза. — Я ответил на твой вопрос? Андрей не выдержал обжигающего взгляда карих глаза, поэтому, кивнув, опустил голову, отходя в сторону. — Максим, спасибо, — бросил в спину Андрей. Макс даже не повернулся, зато отлично понял, к чему была эта благодарность, и пошёл на кухню. Однокомнатная квартира — побыть наедине с собой крайне проблематично. Но парень и не хотел. Хотелось поговорить, поэтому он очень надеялся, что Андрей снова пойдёт за ним. И брюнет не обманул его ожиданий. Он быстро оказался на пороге. Сердце Максима, замерев на мгновение, предательски ускорило свой ритм. Андрей чувствует его, понимает. — А знаешь, что я хочу тебе сказать? — начал хозяин квартиры, будто и не было того разговора несколькими минутами ранее, потому что понял, что это откровение есть наивысшая степень проявления доверия со стороны парня. — Я очень рад, что познакомился с тобой, — и начал делать себе новый блинчик с сахаром и маслом. Макс был очень благодарен Андрею, что тот не стал ничего спрашивать, потому что даже эти воспоминания дались парню слишком тяжело, словно он заново пережил всё это. Максим постепенно приходил в себя, становясь собой, поэтому усмехнулся и ответил в своей язвительной манере: — Это-то конечно! Особенно сейчас, когда ты узнал, что я готовить умею. Подлизываешься? Андрей расплылся в искренней улыбке: — Ага, — ответил брюнет, откусив кусочек. Хоть парень и закатил на это глаза, ему было до жути приятно такое отношение Андрея. Пусть и была в его жизни Галина Фёдоровна, заботы от неё было очень мало. Да и была ли она? Может, маленький мальчик, тоскующий по дому, просто придумал себе это, чтобы не сойти с ума от одиночества, чтобы не потерять веру в добрых людей. Зато вот Андрей точно не скрывает своей симпатии. А просто по-настоящему тянется к нему, помогает, буквально заслоняет собой, чтобы защитить парня. Хотя Макс до сих пор считает, что не заслуживает такого к себе отношения. Ведь в детдоме все, за исключением тёти Гали, относились к нему как к выродку, он просто привык к этому, к такой жизни, где нужно не жить, а выживать. Но тут раз, и Андрей. Хороший, добрый, заботливый, красииивый... — Спасибо. Прозвучало тихо, сипло, но искренне. Андрей взглянул на парня и улыбнулся, отложив в очередной раз блинчик, но на этот раз посыл для этого был приятный. Максим внимательно смотрел на брюнета и размышлял о чём-то. На самом деле, теперь он просто был рад, что Андрей остановился тогда и подвёз его. Ведь именно с этого момента его жизнь начала меняться. В лучшую сторону. Каждый раз, когда Максим просто рассматривает Андрея, в нём просыпаются, поднимаются глубоко из недр души, куда были запрятаны туда намеренно, многие чувства. Например, забота. Он боялся думать, что сможет переживать о ком-то, кроме сестрёнки, что будет переживать, что этот несносный брюнет и не ест толком нормально. Но сейчас хочет заботиться о нём. Также, это надежда. Да, она и раньше пыталась показывать свой нос. Но сейчас та будто расправила свои крылья, а Макс больше не боится верить в лучшее. Ну и, наверное, симпатия, даже любовь, возможно. Как можно чувствовать то, чего тебе не показывали так много лет, что, казалось, уже давно атрофировалось как рудимент? Оказывается, можно. И ничего это не рудимент! И это прекрасно.