Добрым людям

Лю­ди. Распятые крестами сгоревших осинок, разбитые и ок­ро­вав­ленные, тонущие в грязных венах засыхающих рек. Лю­ди. Стремительные искры от пылающего костра, яркие и жгучие в момент падения – едва написав эпиграф, постскрип­тум они высекают на стенах каменных склепов. Лю­ди. С золотом шёлковых волос, с персиковым бархатом кожи, с чернеющим куполом зрачка, за которым мелькают разноцветные витражи сияющей вечности. Лю­ди. С руками кровавыми до плеч, с выбитыми гнойными зубами, с мерзким оскалом пло­то­яд­ной улыбки, с грязной похотью вечно голодного взгляда. Лю­ди, ранимые и добрые, смотрящие в бес­ко­неч­ное небо и считающие мигающие угольки далёких звёзд. Лю­ди, со смрадным дыханием и привкусом падали во рту, которым они перегрызают друг другу вопящие глотки. Лю­ди, добрые, милые, потерянные... Лю­ди, лю­ди. По­дой­ди, доб­рый че­ловек. я выт­ру кровь с тво­их ла­доней, я вытащу стёкла из твоих рук, я согрею заледеневшие стопы, я за­лечу твои поломанные паль­цы, я зашью твои пор­ванные ве­ны, я вы­ну из гор­та­ни зас­тряв­шие кос­ти, я сот­ру гниль с век тво­их, и Сол­нце прой­дёт по нер­вам, по су­хожи­ли­ям, под за­мёр­зшей и ог­ру­бев­шей ко­жей, сквозь каж­дую кле­точ­ку те­ла, ос­ве­щая всё то, что раз­ру­шить я бу­ду не в си­лах. Я омою уставшее лицо твоё в своих слезах. По­дой­ди ко мне, Доб­рый че­ловек, про­шу.