Between Dogs and Wolves

“Видишь ли, моя мать была волком, а отец – Северным Ветром. Как оба моих родителя, я быстр. И как они оба, я силён И кусаюсь” — Бигби Волк, «Сказания: Волк среди нас»

Хватая ртом воздух, Дерек просыпается, его сон грубо прерван пронзительным рингтоном сообщения от Лоры. Он вслепую тянет к тумбочке, стараясь избежать прямого взгляда на слишком яркий экран. Затем, после минуты глуповатого моргания на телефон, чуть ли не насильно отрывает себя от кровати. Абсолютное отсутствие смайликов и отвратительная грамматика в сообщении Лоры тревожит и, чаще всего, является первым признаком чего-то очень, очень плохого. Он выбегает из комнаты полуголый, босой и с таким количеством огнестрельного, что может снести небольшое здание. Быстрым, но размеренным шагом преодолевает несколько коридоров, отделяющих его от зала для переговоров, после чего распахивает дверь. По другую сторону его встречает странная картина: сестра и ещё половина клана в неровном круге неподвижно стоят лицом к лицу с двумя незнакомцами. Тишина, сопровождающая ситуацию, обычно ассоциируется у Дерека с церквями и сценами убийств. - Дерек, - произносит Лора после нескольких секунд напряжённой неподвижности. Она не поворачивается к нему лицом, продолжая смотреть на двух незнакомцев, и это заставляет Дерека беспокоиться ещё больше. Он инстинктивно идёт вперёд, оказываясь немного впереди по левую сторону Лоры, прикрывая её своим телом. Из двух незнакомцев первой привлекает внимание женщина. Она сногсшибательна, как картины времён Ренессанса, в белом дизайнерском костюме и на убийственных каблуках. Всё в ней излучает холод и деловитость, начиная с идеальных волнистых кровавого цвета волос и заканчивая бледным дипломатом между пальцев с наманикюренными ногтями. Её пронзительный взгляд спокойно скользит по комнате, оценивая каждого. Она смотрит на одного из людей – огромного мужчину с руками, которые могли бы раздавить её как букашку, – и тот опускает взгляд и ёрзает, как виноватое дитя. Дерек, вся жизнь которого была ввергнута в хаос из-за красивых женщин , мог только порадоваться своей интуиции. Рядом с ней парень кажется почти незначительным. Молодой, привлекательный – в духе возлюбленного из классической мыльной оперы, – худой и, судя по всему, безоружный. Он одет в очевидно дешёвый костюм и дорогие очки, которые занимают половину его лица. Всё в нём кричит о том, что он не угроза, но что-то всё-таки в нём есть. Неопределённое чувство, рождающееся из-за свободной позы, опущенных плеч и скучающей ухмылки. Он искренне не обеспокоен, несмотря на количество людей и видимого оружия в комнате. Годы научили Дерека опасаться людей, которые чувствуют себя непринуждённо в опасной ситуации. Подобного вида уверенность чаще всего подкреплена возможностью оставить после себя поле тел. Лора, наконец, повернулась к нему со своей лучшей деловой улыбкой – с зубами и ямочками. В её широко открытых глазах было видно раздражение. Дерек уже возненавидел, к чему вело это утро. - Дерек. Это люди Стилински.

xxx

В их мире новые имена не задерживались надолго. Всегда появлялись новые конкуренты, ещё одни амбициозные, молодые претенденты на трон. Для Хейлов, древнего рода, предки которых улыбались с портретов в городском музее, новые имена были как перекати-поле: никогда не укоренялись в истории. Джон Стилински был неизвестным, бывшим копом, заброшенный к власти во всего лишь двадцать девять, с небольшой поддержкой. И Джон Стилински стал глюком в системе. Заняло всего несколько лет, чтобы фамилия Стилински стала известна всему их миру. Успех всегда означал разговоры за спиной. И о них говорили. О, ещё как говорили. Говорили о силе клана, об их богатстве и влиятельности. Говорили об их людях. О людях, приезжающих со всех уголков страны, чтобы выразить свою преданность новому имени. О мужчинах и женщинах, которых не купить и не украсть. Говорили об осмотрительном клане, связанных друг с другом чем-то намного большим, чем преданностью. Говорили о Клаудии Стилински. Называли её «Донна» с заметным итальянским акцентом и обожанием в глазах. И говорили о Джоне Стилински. О его справедливости и доброте. О его наградах за верность и наказаниях за предательство. Называли его «Шерифом». С ужасом в глазах говорили, что он – хороший человек. Но Дерек был ребёнком, слишком молодым, чтобы прислушиваться к разговорам. Он вырос, зная Стилински как лучших друзей его родителей. Так что для Дерека Джон Стилински означал смех мамы у двери и сбегающего в восторге вниз по лестнице отца. Он означал грубые руки, заботливые объятия и добрые подарки. Руку, протягиваемую Нане, чтобы помочь выбраться из машины, и шутки, которые заставляли тётю смеяться так сильно, что она чуть не падала со стула. Успокаивающий смех родителей, доносившийся из приоткрытых дверей. Он означал имя на уродской кружке, сделанной Лорой, и плохо нарисованная фигурка на детском рисунке, прикреплённым к холодильнику. Означал поцелуи в макушку, сказки и внимательного слушателя их болтовни. Для Дерека Джон Стилински означал семью. - Дерек был подростком, когда рисунки, кружки, подарки, смех и его семья обернулись в пепел и дым. И Дерек лежал на траве, рядом с всхлипами Лоры, недалеко от окна чердака, из которого выпрыгнул Питер, в одежде, красиво мерцавшей под прожекторами пожарных машин. Он многого не помнит из той ночи. Был слишком занят тем, что снова и снова пересчитывал, сколько людей находилось внутри дома. Он помнит, как тряслись пальцы рук. Помнит, что их не хватало. Что не хватало даже пальцев ног. Но он помнит Джона. Его крики и грубые, дрожавшие руки на своих щеках. Лицо Джона, чёрное от пепла и чистое в тех местах, где скатились слёзы. Поцелуи в виски и объятия, которые прижимали его к широкой груди Джона. Больше всего он помнит разбитый голос и пылающий взгляд Джона, когда тот сказал: - Дайте мне имя. Лора начала плакать сильнее, тело Питера лежало где-то в машине скорой, а все остальные (и Дерек до сих пор не знал, сколько их было) теперь превратились в пыль и пепел, но Дерек посмотрел прямо на Джона и сказал: - Кейт Арджент. - Дерек всё ещё был подростком, рука Лоры тряслась в его руке, Питер до сих пор спал на больничной койке, а тяжёлая рука Джона лежала на его плече. Дерек всё ещё был подростком, и Кейт Арджент стояла на коленях у его ног в открытом поле. Стилински были тут, все их люди, которых Дерек встречал несколько раз в жизни. Они все молчали, смотря на них грустными глазами. Крис Арджент держал Кейт на прицеле, заставляя её склоняться к траве. Его взгляд был сфокусирован на Джоне. Даже когда Кейт кричала ему с земли. Даже когда она называла его предателем. Даже когда угрожала ему. Даже когда плакала. Даже когда умоляла. Взгляд Криса оставался на Джоне. Когда Кейт повернулась к Дереку, пытаясь протянуть к нему руку, прикоснуться, Джон без слов просто застрелил её. Месяцами позже Дерек впервые услышал разговоры. Шепотки о милосердии Стилински, завернутом в сталь и смерть. И вспомнил Криса Арджента, который ни разу не посмотрел вниз, верность которого была сильнее кровных ух. Вспомнил руку Джона вокруг своей шеи, тяжёлую и надёжную, и пистолет в другой его руке, которая ни разу не дрогнула. Они шептались о любви Стилински так же, как шептались об атомных бомбах и редких ядах, с жадностью и страхом в глазах. И Дерек улыбался им. - Дерек был взрослым, и Питер работал над восстановлением имени их древнего роды уже несколько лет, когда Лора зашла в комнату, белая как лист. Джон Стилински был хорошим, он означал смех и объятия. Джон Стилински умер в переулке, окружённый трупами своих самых верных сторожевых «псов». Лора описала грязное место с мусором на обочине и стенами, покрытыми кровью. Она сказала, что он был не один, его тело нашли под его же людьми. Она перечислила имена. Имена, которые танцевали на ветру так долго, которые многие шептали с пылом и почитанием старых языческих молитв. Имена, которые теперь валялись на земле. Лора сказала, что они умерли как Стилински – сражаясь и цепляясь за жизнь, чтобы защитить друг друга до самого конца. Она объяснила, что остатки семейства удалились в тайное убежище и никто не знал, где они. Никто не знал, кто ответственен. Дерек смотрел на фотографии. Он смотрел на лицо мужчины, который заставлял его отца светиться, маму – сиять, Лору – смеяться, тётю – падать со стула, а бабушку – улыбаться. Мужчину, который научил его, что означает верность. Дерек везде искал отмщения, следовал каждой подсказке, каждому слуху. И много лет он ждал. Ждал имени.

xxx

Четыре миллиона. Четыре. Миллиона. Дерек всегда подозревал, что возвращение их клана к хотя бы толике былой славы должно стоить целое состояние, а состояния у них больше не было. Они потеряли все деньги в огне; потеряли людей, связи и бизнес. Из-за сумасшествия Питера они потеряли ещё больше. Почему-то он никогда не думал, что средства поступали от Стилински. У Питера всегда были напряжённые отношения с Джоном, которые стали ледяными после пожара. Став главой семейства, он запретил Лоре и Дереку когда-либо связываться с Джоном. Когда Джон умер, фотография с места убийства была первым разом за несколько лет, когда Дерек увидел его лицо. И их ублюдочный дядя попросил у него четыре миллиона за их спинами. Если бы тело дяди уже не разлагалось в реке где-то на севере, Дерек с радостью вырвал бы ему глотку сам. Но не стоит говорить, что даже после смерти Питер не способен разрушить его жизнь. Потому что клан Стилински, наконец, вышел из тени после нескольких лет затворничества, и тщательно проработанный план Дерека, в котором тот предлагал свою помощь в отмщении за смерть Джона, принимал тревожный оборот. И, конечно же, Лора воспользовалась этой идеальной возможностью. Естественно, она не стала просто просить несколько дней, необходимых для ликвидации некоторых активов и возврата четырёх миллионов, которые у них уже точно есть. Конечно же. Она отдала им Дерека. Вылезая с заднего сидения лимузина Стилински и почти соскальзывая с кожаного сидения, Дерек старается произносить все ругательства как можно тише. Ещё нет даже одиннадцати утра, а он стоит полуголый между двумя людьми Стилински. Его оружие исчезло в руках ухмыляющегося Джексона, но ему хотя бы разрешили надеть обувь. Он старается сфокусироваться на положительных моментах в этой ситуации. Слепой оптимизм не отменяет, к сожалению, того, что с него отовсюду капает. Идея Лоры о хорошем первом впечатлении как-то превратилась в лавандовое масло для тела и Дерека, который выглядел как дешёвый экзотический танцор. Теперь они идут по роскошному особняку, полному шедевров, мрамора и роскошных люстр, и Дерек сияет под ними, искренне опасаясь того, что воспламенится, если подойдёт близко к любому источнику тепла. Он чувствует себя, как не-такая-уж-невинная жертва, которую ведут к алтарю, и концентрируется на фантазии, в которой заставляет широкую ухмылку дебильных-очков померкнуть. Их унизительное путешествие заканчивается в старой библиотеке, пыльный свет падает на ряды книг на полках из ценной породы дерева и красиво расписанный потолок. В углу, подальше от двери, на разномастных кожаных диванах сидят двое мужчин. Они подходят ближе, и один из них вскакивает, развернув своё огромное тело, чтобы защитить сидящего мужчину. Его лицо напряжено, нахмурено, его тело натянуто как струна, в любой момент готовое к нападению. Сторожевой пёс, судя по тому, что когда-либо видел Дерек, и он держится спокойно под его взглядом, позволяя тому оценивать его. - Это… не четыре миллиона наличкой, - замечает сидящий мужчина, очевидно в недоумении. - Твоя сила дедукции всегда будет удивлять и заставлять трепетать меня, босс, - отвечает парень в очках, глупая ухмылка всё ещё на его лице. Когда взгляд Дерека, наконец, падает на того, кого назвали боссом, всё вокруг останавливается. Первое впечатление, подавляющее всё остальные, - он невероятно молод. Дорогой костюм и волосы, причёсанные назад, не могут изменить того, что парень выглядит так, словно ему едва ли больше двадцати. Даже когда тот сидит, видно, что тело всё ещё представляет собой беспорядочный набор нескладных линий, которые ждут своего времени. Этот милашка в костюме взрослого – тот, кто владеет силой клана Стилински. Мысль, почти пугающая в своей абсурдности. – Айзек. Ты не вернул мои деньги и решил подобрать по дороге стриптизёра, чтобы подкупить меня? Потому что, давай начистоту, это могло бы сработать. Неплохая работа. Парень в очках – Айзек – смеётся и снимает свои небезызвестные очки. - Жаль тебя расстраивать, Стайлз. Это оплата долга Хейлов. Большие янтарные глаза удивлённо моргают. - Почему люди всегда пытаются подсунуть мне других людей? Мы вернулись в Тёмные века? От меня исходит атмосфера феодала? – хнычет он, изображая руками что-то, что может быть короной или попыткой убийства. Женщина, про которую Дерек умудрился забыть во всей этой ситуации, выходит вперёд, стуча каблуками по дереву. Она наклоняется и садится на подлокотник, элегантно скрещивая ноги, после чего целует босса накрашенными губами. - Стайлз, это Дерек Хейл, младший брат Лоры Хейл, - начинает она успокаивающим голосом, стирая след от помады с его щеки. Парень обмякает в её руках, опуская веки и обмякая, как кошка, которую погладили. Она улыбается ему и заправляет прядь его волос за ухо. – И он не оплата. Просто знак доброй воли от его клана, пока мы не получим деньги. Откинув голову, парень смотрит на неё с искрами веселья в глазах. Её рука продолжает гладить его лицо, и он коротко целует ей костяшки пальцев. - Ясно. И тебя это устроило? – невинно спрашивает он, касаясь её кожи, и в его дразнящей улыбке читается целый разговор. Она молчит, выгнув идеальную бровь. Парень издаёт смешок, после чего поворачивается к Дереку. - Так. Ты стоишь четыре миллиона, Дерек? – бросает он вызов с небольшой улыбкой. У Дерека занимает несколько секунд, чтобы представить, как объяснить отношения с Джоном и потребность мести, но он также представляет маниакальную ухмылку Лоры и бутылку масла, и её взволнованный голос, шепчущий о сплетнях. Он, честно говоря, не знает, как рассказать о безумии, в которое превратилась его жизнь, без хорошо подготовленной презентации и нескольких бутылок алкоголя. Так что он молчит. Айзек, естественно, сразу же возмущается его наглостью. - Мистер Стилински задал тебе вопрос, Дерек, - агрессивно отмечает он, внезапно превращаясь в воплощение резкости и угрозы. Стилински обрывает его простым движением пальцев: - Всё в порядке, Айзек, я ценю сильных и молчаливых людей. Айзек отступает с кислым лицом, но Стилински всё ещё сфокусирован на Дереке. И, внезапно, Дерек может найти Джона в доброте его глаз, в линии рта, который, кажется, всегда готов рассмеяться. Он немного расслабляется, несмотря на чувство собственного достоинства, которое уменьшается с каждой падающей на пол каплей масла. После несколько затянувшейся паузы Стилински вздыхает. - Мы серьёзно уверены, что нас не используют как способ избавиться от Его Ворчливости? Потому что насколько бы я ни ценил то, какую хорошую взятку они предложили – глаза не нарадуются, – это больше похоже на то, что его сюда отослали в страхе на покушение убийства. И причиной послужило бы непременно что-нибудь трагичное, вроде украденных хлопьев. Дерек пытается не хмуриться и проваливается. Со своего места на подлокотнике, рыжеволосая позволяет себе позабавлено улыбнуться. Она быстро прячет это, начиная поправлять воротник Стилински. Он послушно отклоняет голову назад, открывая неприличную гладь шеи, очерченную резкими тенями и покрытую родинками. Медленно, Дерек начинает склоняться к мысли о возможности сексуального самопожертвования. Конечно же, это всё ещё жизнь Дерека: когда Стилински вновь смотрит на него, во взгляде его никакой похоти, а на лице улыбка, которой люди обычно одаривают маленьких животных, промокших под дождём. - Хорошо, хватит шуток. Мы уже выяснили, что живём не в Средневековье, так что твоё целомудрие в безопасности. Ну, если только ты наденешь футболку до возвращения Эрики. Если нет, то ситуация кардинально меняется. Как только всё это, - он подбородком указывает куда-то в сторону живота Дерека, - скроется с глаз простых смертных, ты будешь прикреплён к Бойду. Он включит тебя в список моих личных телохранителей. Парень-гора позади него вскакивает, открыв рот, чтобы возразить. И закрывает его с громким звуком, когда Стилински поднимает руку, но напряжённость из его позы не уходит. - Я знаю, Бойд. Знаю. Просто… Не давайте ему оружие? Или не оставляйте со мной наедине? Я безгранично верю в каждого из вас и знаю, что вы не позволите ему причинить какой-либо долгосрочный ущерб, - это, очевидно, не успокаивает Бойда, так что он продолжает мягким голосом. – Я знаю. Но мои родители любили Хейлов. Обожали их. Папа научился делать соус для пасты, который ты так любишь, у бабушки этого парня, ради Бога! Меньшее, что я могу сделать – не назначать их единственного сына собирать листья в саду и не его запирать в кладовке как самую ворчливую наложницу в истории. Бойд неохотно отступает, опустив взгляд в знак послушания и расслабив плечи. Женщина глубоко вздыхает. - По крайней мере, твой убийца будет красавчиком, - комментирует она, вставая. - Ты ведь меня знаешь, Лидия, я всегда хотел покинуть этот мир с красивым видом перед глазами, - он хитро, словно лиса, и лучезарно улыбается ей. Она мгновение наблюдает за ним со сложным выражением лица, в котором смешивается раздражение и любовь, словно глядит на поврежденного мозгом котёнка. В конце концов, ничего не отвечает, только целует его в лоб, перед тем как уйти. Она всего долю секунды смотрит на Дерека, когда проходит мимо, и яд в её глазах посылает ясное сообщение. Если Дерек сделает что-то не то, она будет первой, кто откусит от него кусок. Она не дотягивает ему до подбородка даже на высоких каблуках, но Дерек верит ей всем сердцем. Рука Бойда, весом с топор палача, падает на его плечо. С Дерека всё ещё капает масло. Он ненавидит свою жизнь.

xxx

Жизнь в особняке Стилински... отличается. Его комната аскетичная, с базовой мебелью и нейтральными обоями, но матрац идеальный, а вид на сад потрясающий. Дерек не привёз с собой много вещей, только книги, которые теперь лежат повсюду, и немного одежды. Он снимает нелепую картину с изображением цветов со стены и прячет её в шкафу. Почти всё свободное время он проводит в своей комнате, несмотря на её на практически депрессивную пустоту. По коридорам всегда снуют люди Стилински, большинство из них смотрят на него с неприкрытой враждебностью, а некоторые – скалятся, сверкая оружием. Дерек привык к работе во враждебных условиях, но вездесущность угроз заставляет ползти мурашки по коже. Он, в основном, обедает с Крисом Арджентом, который постучал в дверь в день его прибытия. Он – единственное лицо, оставшееся здесь от прошлого Дерека. Мужчина постарел, слишком сильно всего за несколько лет, но он тепло улыбается Дереку, когда жмёт ему руку. Дерек делает то же самое и не спрашивает о его пламенной жене, которая когда-то готовила так, словно потрошила оленя. Он давным-давно научился понимать выражение боли и отсутствия кого-то в их мире. Когда Дерек не читает, не спит и не ест в молчаливой компании Криса, он подле Стилински. Айзек и Бойд стали его няньками на первые несколькие дней, ни на секунду не оставляя его одного. Дерек старается не вздыхать слишком громко каждый раз, когда один из них резко поднимает взгляд, стоит ему встать, чтобы сделать чай. Айзек, смены которого обычно выпадают на поздние послеобеденные часы и ещё более поздние ночи, приходит в офис с взъерошенными волосами и сердитым ворчанием только что проснувшегося. У него уникальный способ охраны: всегда разваливаться на плоских поверхностях, как забытая модель с модной фотосессии. Будучи в вертикальном положении, он чаще всего пытается слиться со стенами или полками, играя на своём Айфоне в раздражающие игры. Дерек до сих пор выглядывает на нём хоть какое-то оружие. Айзек проводит свои дни, ругаясь на экран, часами болтая со Стилински или нагло ухмыляясь в сторону Дерека в попытке спровоцировать его на насилие. Поначалу Дерек настолько шокирован полным неумением парня справляться с работой, что чуть ли не оскорблён от имени Стилински. Ему требуется несколько дней, чтобы развернуть прекрасное, упакованное в дерьмо. Когда он, наконец, делает это, ему не требуется много времени, чтобы понять, что заставило его остановиться и обратить на парня внимание во время их первой встречи. Ему скучно, так что он наблюдает за Айзеком, который лениво блуждает по комнате с опущенными плечами и округлившимся позвоночником, и наконец видит то, что его тело всегда находится где-то между Дереком и Стилински. Айзек играет, а глаза его незаметно безостановочно осматривают комнату, перескакивая от Стайлза к Дереку и обратно к экрану. Его рука всегда засунута глубоко в карман, и Дерек знает, просто знает, что там лежит какое-то оружие, готовое пресечь в зародыше любое его резкое движение. Этот пацан не сторожевой пёс. Он – гиена. Он будет кататься и смеяться в траве, переигрывая свою безвредность. В то время как только и ждёт причины, чтобы раздавить кости под своими зубами. Одна только мысль об этом вызывает у Дерека неприятный озноб по коже, и он как можно усерднее старается не думать об этой метафоре. Однако утренняя нянька Дерека была вылеплена из совершенно другого теста. Бойд со своим телосложением, впечатлявшим даже спустя несколько совместных дней, мог бы быть классическим примером наёмной силы. Он – слои и слои силы с ядром из неподвижных вод. Мужчина явно опасается присутствия Дерека, холодно, но без агрессивности наблюдая за ним ястребиными глазами. Он смотрит на Дерека со безмятежной уверенностью того, кто будет снова и снова бить, пока не разобьёт его на части, стоит ему лишь попытаться навредить Стилински. Но рядом со Стилински мужчина меняется. Как-то слегка и притом очень сильно, в чём-то трудно определимом. В лёгкости шуток, в смягчавшимся голосе, повышенно осторожно рук. Но также в какой-то старинной выделке, появлявшейся и исчезавшей волнами, в преданности опущенных глаз, в застенчивой улыбке в ответ на обыденный комплимент, в кофе, приготовленном с ювелирной точностью. Иногда Бойд глубоко поклоняется приказу, и Стилински руками отталкивает его назад, радостно смеясь. Дерек, с назначенного ему места на диване, нехотя очарован их взаимодействиями. В центре всего этого Лидия, входящая и выходящая из офиса со стуком каблуков по паркету и кучей документов. Пугающая в своей эффективности, с мозгами острее хлыста и языком – в разы опаснее. Её замечания часто ехидны, она яростно ругает Небеса за мужскую глупость, и ей нравится ставить каблук на ногу Айзека, когда тот слишком хорошо притворяется спящим. Но она всегда находит время на объяснения, несмотря на склонность Стилински терять фокус, и всё время отмахивается от его извинений. Дереку она теперь уделяет столько же внимания, сколько уделяла бы новому резному стулу: знает, где тот стоит, чтобы случайно не натолкнуться на новую мебель, и иногда бросает на него взгляд, чтобы полюбоваться хорошо выполненной вышивкой. А все остальное время занимает... ну, Стилински. С шуточками и одержимостью комиксами и малоизвестными фильмами. Его мозг, взрывающийся во все стороны каждую секунду, – фейерверк идей между нейронами, а рот не перестаёт работать. Стилински тонет в документах и кофеине и поднимает взгляд только для того, чтобы улыбаться им всем. Со слишком большим количеством движений рук и причёской сумасшедшего; тот, кто падает со стула хотя бы раз в день, едва не разбивая башку об стол. Стилински, который никогда не упускает возможность рассказать присутствующим о чём-то новом и настаивает на том, чтобы их мнение учитывалось при принятии решений. Стилински, который каким-то образом делает худший кофе для Бойда и Айзека и всегда перенастаивает чай Дерека, но всё равно старается. Стилински, который не ребёнок. Двадцать один год, с огромными руками и рельефными предплечьями, высокими скулами и широкими плечами. Стилински, который пугающе умён и по-своему красив по утрам со своим ртом, глазами и ключицами, выглядывающими из-под мятых рубашек. Стилински, который хнычет над документами, сосёт ручки и издаёт порнографические стоны в кружку с кофе. Что ж. Чем меньше говоришь о Стилински, тем лучше.

xxx

Лорин рингтон, каким-то образом, в новой комнате раздражает ещё больше, пронзительно вереща между стен. Дерек съёживается и несколько долгих секунд смотрит на имя своей сестры на экране, прежде чем взять трубку. - Братик! Как тебе жизнь содержанки? Дерек вешает трубку. Лора перезванивает шесть раз, прежде чем он капитулирует. - Я тебя ненавижу, - рычит он. - Пожалуйста, не лги себе, я свет твоей жизни, и ты это знаешь, - её голос позабавленный и любящий, и Дерек беспощадно по ней скучает. После смерти их семьи ему не нравилось быть далеко от неё. – Так! Расскажи мне всё! Как жизнь в замке Стилински? Они надели на тебя корону и красивое платье и позволили смотреть в окно целый день? Всё, о чём ты только мог мечтать? Несмотря на поддразнивания, Дерек почти выпаливает что-то унизительное, обусловленное годами признаний этому голосу. Ему приходится стиснуть зубы, чтобы не дать себе ответить на автомате. Он и представлять не хочет, сколько лет издевательств ему принесёт фраза «кажется, я им не нравлюсь». Кроме того, Лора попыталась бы ударить Стилински ногой в лицо, как это было с детьми, издевающимися над ушами и зубами Дерека. Это быстро перерастёт во что-то ужасное. - Кровать хорошая, библиотека потрясающая, но Стилински не перестаёт болтать. Однажды я не выдержу и придушу его, так что, знаешь. На всякий случай, тебе стоит начать готовиться к войне. Смех Лоры – непринуждённый, свободный и грубоватый – ассоциируется у Дерека с самыми приятными воспоминаниями. - Пожалуйста, не надо. Они съедят нас заживо, - усмехается она. Через секунду она успокаивается. – И как ты узнал, что Стилински много говорит? Мой злой план отослать тебя голым и в масле сработал? Я думала, они придерживаются кодекса чести. В её голосе всё ещё присутствует веселье, но Дерек слышит скрывающееся под ним беспокойство. Он пытается не вздохнуть, напоминая, что он весит вдвое больше Стилински и может сломать его одной рукой. Эта мысль не должна быть настолько притягательной, насколько является. - Я всего лишь один из его телохранителей, Лора, - успокаивает он её. - Ооо! – она радостно визжит, хлопая в ладоши. Дерек не может поверить, что они одной крови. – Это круто! Расскажи мне всё! Ну. Только не то, что могло бы закончиться тем, что тебя выбросили в реку за шпионаж. Ты встречался с остальными? Они все такие же горячие и пугающе эффективные, как женщина, которая приехала сюда за деньгами? Мартин. - Я не встречал всех, нет. Я ещё не видел, как минимум, дочь Криса Арджента, как и Рейесов, и Юкимуры. И откуда ты узнала, что Лидия – Мартин? – удивлённо спрашивает он. - Я тебя умоляю. Они самые породистые люди Стилински, которых я когда-либо видела. И только у них в роду есть такие потрясающие, безжалостные рыжеволосые в дизайнерской одежде. Она ещё красивее, чем её мать, а я видела, как эта женщина ударила Кейт прямо в лицо бриллиантовым кольцом. Я и не думала, что вообще возможно быть ещё сексуальнее, но, судя по всему, возможно. Я должна была предложить себя как дань. В худшем случае, Лидия Мартин сломала бы мне шею своими каблуками, а я бы наслаждалась каждой секундой, уверена, - напевает она. Затем, после небольшой паузы, - а ещё она представилась. Не все из нас – социальные неудачники, Дерек. - Ты – бесстыдница и позор нашего рода, - говорит Дерек. - Ой, да ладно, наши родители были хуже меня, и ты это знаешь, - упрекает его Лора со смешком. – Папа рассказал бы все тайны семьи с сердечками в глазах, просто чтобы произвести впечатление на Джона, и я уверена, что в одном из своих сейфов мама устроила алтарь, назвав его «вещи, которые трогала Клаудия». У них был сильнейший стояк из уважения к ним, и я поставила бы всё наше наследство на то, что в прошлом имели место быть предложения групповушки. - Ты меня тревожишь. А затем, потому что это заслуживает повторения: - Ты меня тревожишь. Она смеется, в восторге от боли в его голосе. Дерек слушает её хихиканье и старается не улыбаться.

xxx

Утро выдаётся скучным, но расслабленным. Дерек небрежно сидит на своём привычном месте на диване, стараясь не задремать в уютном тёплом помещении. Он вливает в себя чай с самого пробуждения, но этого недостаточно, чтобы компенсировать позднюю ночь, проведённую за разговором с сестрой. Со своего места подле стола Бойд абсолютно точно смеётся над ним, несмотря на безразличное лицо. Он всё утро помогал заполнять основные документы, отмечая галочками маленькие квадратики с таким видом, будто учился обезвреживать бомбу. Лидия только что вышла из комнаты в вихре красных волос и очков, мимоходом украв чашку идеально сваренного чая Дерека. Стилински сразу же рухнул на стол лицом и не двигался уже четыре минуты, вжавшись носом и лбом в дерево. Единственные признаки жизни – беспорядочные всхлипы, полные страдания. Дерек ухмыляется в свой Эрл Грей, слыша новый, особенно жалкий всхлип. Он даст парню ещё пять минут, прежде чем начнёт издеваться над ним. Сегодня кипа документов впечатляюще высока и скучна. Он совсем недавно стал свидетелем того, как Стилински и Лидия спорят в течение получаса по поводу стоматологическом страховании для людей в Миннесоте. Дверь широко открывается, разрушая их пузырь спокойствия. Только что вошедший – незнакомец Дереку, который в последнее время уделил внимание тому, что запомнить все лица в поместье. Молодой, с искривлённой челюстью и лохматыми волосами. Что беспокоит больше, за ним следуют четыре собаки, самые большие их тех, которых когда-либо видел Дерек. Он медленно встаёт, поставив кружку на стол, и подходит к Стилински, не сводя взгляд с незнакомца. Стилински поднимает голову, с красными и опухшими носом и лбом. Всё его лицо тут же начинает сверкать. - Скотт! – восклицает он, после чего выпрыгивает из-за стола, ударившись об угол и почти ударив Дерека локтем в лицо. Незнакомец – Скотт – смеётся и хватает его за талию, сгребая в медвежьи объятия. Дерек бросает взгляд на Бойда, который даже не поднял взгляда. Объятие на мгновение переходит в какое-то странное обнюхивание, после чего они отстраняются с зеркальными безумными ухмылками. - Я так сильно по тебе скучал! Теперь, пожалуйста, сделай свою работу и спаси меня от документов. Это выходит из-под контроля. Я почти уверен, они скоро обретут разум и захватят дом, удушив меня. Либо это, либо я умру от скуки, - жалобно скулит он на высокой ноте. Руки Скотта обхватывают его шею – серьёзно, но с улыбкой. - Я люблю тебя, ты ведь знаешь. И я всегда буду рыцарем в сияющих доспехах, спасающим тебя на своём белом жеребце, когда тебе это понадобится. Но, чувак, даже я не пойду против Лидии. Это Лидия. И я, вроде как, хочу однажды сделать моей дочери братика или сестрёнку. Стилински драматично стонет. - Ты бы выглядел довольно привлекательно в доспехах, - нехотя уступает он. - Да. Стилински посылает ему последний умоляющий взгляд, после чего обречённо вздыхает - Хорошо. Тогда, если мой перерыв временный, хотя бы расскажи мне, как дела у двух твоих девушек и у моей будущей крестницы, - сетует он. Он трижды хлопает по бедру, приседая. – Сюда, щеночки, - напевает он милым голосом. Собаки, которые до этого вели себя идеально и сидели у ног Скотта, все вместе прыгают вперёд. Дерек в ужасе наблюдает, как человек, которого он должен защищать, падает на землю под шестьюстами фунтами мышц и меха. Он моргает, застыв на месте с рукой на талию, которая ищет отсутствующий пистолет. Одна из собак ловит рукав Стилински в свою тяжёлую челюсть и начинает грубо тянуть, тряся своей массивной головой. Встревоженный Дерек с криком инстинктивно бросается на них. У него есть всего доля секунды пожалеть о своём рефлексе, прежде чем стая поворачивается к нему, резко меняясь в поведении. С шерстью вставшей дыбом они начинают рычать. С зафиксированными на Дереке взгляде они медленно окружают Стилински, двигаясь с кошачьей грацией, несмотря на свой размер. Шерсть, ощетинившаяся по всему позвоночнику, только усиливает ощущение явной силы, исходящей от них. Дерек слышал рассказы о сторожевых собаках, которые за считанные минуты разрывали человека на куски, как игрушку. Эти собаки – тяжелее, чем он, и выше человека, если встанут на задние лапы – смогут провернуть такое в два счёта, даже сильно не напрягаясь. Он сглатывает. Он медленно отступает, руки и плечи опускаются, показывая как можно большую пассивность. Недолгую бесконечность ситуация остаётся такой же, а рыки растут в звуке. - Скотт. Раздражённый голос Стилински разрезает напряжение, как нож. Скотт закатывает глаза, но повелительно щёлкает языком. Собаки послушно подползают к нему, садясь вокруг, и быстро успокаиваются под его руками. - Итак, Дерек. Не собачник, предполагаю? – со смешком спрашивает Стилински, валяясь на полу. - Собачник. Но это не собаки. Это домашние несчастные случаи, обёрнутые в лапы и зубы, - отвечает он, настороженно наблюдая за животными. Стилински смеётся со своего места на полу. Даже в таком положении он выглядит до разочарования притягательно. - Скотт выращивал всех собак этого поместья с того времени, когда они были щенками. Серьезно, они – огромные пушистые шарики, не позволяй себе обмануться их внешностей плохих мальчиков, - он смотрит на Дерека с весельем во взгляде. Затем, спустя секунду размышлений, он добавляет: - Но всё же не зли их. У них есть предки, которые буквально сражались с медведями и львами на аренах или использовались в качестве военных собак. Так что, знаешь, обворожительны и грубы... - Дерек? - прерывает его Скотт, явно привыкший к болтовне Стилински. – Я уехал всего на неделю. Откуда ты, ради Бога, достал нового телохранителя? Голова парня озадаченно склоняется на бок, и с торчащими волосами и серьёзным выражением, он источает ироничную, но отчетливую собачью ауру. Стилински повелительно поднимает руку в воздухе, и Дерек на автомате ловит её. Разок хорошенько потянув, он поднимает парня на ноги. Стилински, грациозное создание, спотыкается и чуть не падает обратно. Дерек хватает одно из его плеч, помогая встать ровно, и получает благодарную улыбку. - О, да, Скотти, ты же ещё не встречал нашего блестящего новобранца! Поскольку ты решил сделать одного из моих лучших телохранителей беременной, а затем похитить её и Киру на неделю, мне пришлось взять новенького для одинокого себя. Так что я решил нанимать безумно горячих и молчаливых типов. Мне очень понравился первый телохранитель этой разработки, - он посылает Бойду воздушный поцелуй, подмигивая. Мужчина приподнимает брови. - Теперь я чувствую себя объективированным. - Ооу, Бу. Ты же знаешь, что, хотя я никогда не стану отрицать эстетическое удовольствие, которое испытываю, наблюдая за тобой, моя любовь к тебе чиста и не ограничивается тем, как ты выглядишь. Ты делаешь мне идеальный кофе и заставляешь Айзека испытывать неловкость, когда мне скучно: ты – моя родственная душа, - клянется он, драматично положив руку на грудь. Бойд застенчиво смотрит на него, на его лице маленькая улыбка и плохо скрытая гордость. Дерек смотрит на Стилински и буквально видит, как в каждую клетку его тела просачивается желание поворковать с Бойдом. Эти люди сумасшедшие. - Стайлз. Дерек, - терпеливо напоминает Скотт, уже привыкший возвращаться того к теме. - О, да. Дерек. Хейл. Дерек Хейл. Как Джеймс Бонд, но больше бровей и пресс круче. - Хейл? – пищит Скотт сдавленным голос. – Боже мой, Стайлз, нет. Нет. Верни его туда, где нашёл! - Дерек не собака, Скотт. Я не собираюсь выпускать его в дикую природу, чтобы он мог резвиться в лесу. Кроме того, его сестра отдала его мне, - гордо добавляет он, хлопая Дерека по груди тыльной стороной ладони. - Нельзя выпускать собак в дикую природу! Это неразумно, - возражает Скотт, встревоженный. Затем, мигнув: - И нельзя отдавать людям других людей. - Именно это я и сказал! Но, видимо, они его одолжили только до тех пор, пока не найдут все деньги, а одалживание людей – это ок. И знаешь. Было бы... грубо не воспользоваться подарок. Его голос становится тонким и рассеянным в конце, а внимание сосредотачивается не на разговоре. Дерек прослеживает за его взглядом, чтобы приземлиться им на одной из собак, которую Скотт держит за ошейник. Даже по сравнению с другими, эта чудовищна по размеру. Это чудо с мощной челюстью и выпуклыми мышцами, кремовым мехом и в черном наморднике. Собака смотрит прямо на Стилински, с дрожащим от возбуждения телом, виляющим хвостом и сияющими глазами. Скотт, очевидно поняв, в чём дело, перестает пытаться вывести его на разговор и убирает руку с ошейника. Собака летит к Стилински, который падает на задницу с возгласом восторга, и крепко сжимает руки на шее собаки. - Это Индиана. Дереку требуется смущающе много времени, чтобы понять, что Скотт обращается к нему. Если быть справедливым, собака полностью облизывает лицо Стилински, а парень беспечно смеётся, воркует глупости о крошечных лапках и фыркает на них. Лапы собаки размером с его голову. Сцена полностью приковывает внимание. - Инди, - медленно повторяет Скотт, когда Дерек, наконец, обращает на него внимание со слегка рассеянным взглядом. - Мы нашли его, когда поставили на место семью, которая любила организовывать собачьи бои. Тогда он был просто тощим, недокормленным щенком. Вероятно, нежелательный результат спаривания бойцовых собак, который бросили умирать, - продолжает он, видимо, решив продолжить светскую беседу. Дерек выгибает бровь. Собака достаточно велика, чтобы её классифицировали как маленького пони. Скотт кивает, молча признавая его точку зрения. - Он подрос, - только и говорит он. - В нём течёт кровь адской гончей? – спрашивает Дерек, почти серьёзно. Это вызывает у Скотта улыбку, хоть и небольшую. - В нём много от анатолийской овчарки, это точно. Я никогда не видел, чтобы собака так командовала другими собаками, - усмехается он. – Насчёт других пород мы не уверены. Он может быть наполовину медведем. Но он очень преданный, и Стайлз – его самый любимый человек во всём мире. Я жалею бедную душу, которая попытается причинить ему боль на территории Инди. Он даже не пытается скрыть угрозу или злобный взгляд. Дерек заставляет себя проигнорировать их. - Индиана – странное имя для собаки, - комментирует он. С пола слышится возмущённый вздох. - Это потрясающее имя для собаки, - преданно поддерживает его Скотт. - Чувак! Уважай святость молодого Харрисона Форда, - обиженно пищит Стилински, наполовину придавленный весом пса. - Документы? – спокойно вмешивается Бойд, прерывая хаос. Стилински с пронзительным стоном сдувается. Индиана начинает лизать его с ещё большим энтузиазмом, по-видимому, беспокоясь, что качество его языковой ванны может быть причиной страданий хозяина. - Извини, приятель, - шепчет Скотт, помогая Стилински встать, в то же время отмахиваясь от чересчур дружелюбной Индианы. Дерек не может сказать, к кому обращается Скотт: к своему боссу или к собаке. Он всё ещё размышляет, у кого из них самый жалостливый щенячий взгляд. - Я ухожу, похоже, у тебя много дел, - указывает он подбородком на груду документов, лежащих на столе, - но сегодня давай поужинаем вместе. Эллисон и Кира по тебе ужасно соскучились. И там будет Инди. Стилински с глупой улыбкой поднимает голову от своих театральных прощаний с собакой. - Боже, детка, ты такой хороший продажник. Щенки, красивые девушки и симпатичный мальчик, - он хлопает ресницами. Скотт смеётся. - Да уж, как будто знаю тебя как облупленного! После паузы он смотрит прямо на Дерека и немного ухмыляется, прежде чем очень отчётливо сказать: - Бойд, ты тоже приглашён. И Эрика, если она вернулась? Бойд позабавлено трясёт головой. Стилински фукает. - Так грубо, Скотти. Так грубо. Я тебя не так воспитывал, - он поворачивается к Дереку. - Не обращай на него внимания. Он провёл почти все годы становления личности с собаками и с тех пор всегда плохо делится своими игрушками. Скотт пожимает плечами, но не отрицает этого. - Я собираюсь помочь Элли и Кире распаковаться. Увидимся вечером? – спрашивает он с улыбкой. Стилински кивает. – Отлично. Кроме того, я оставляю с тобой Пушистика. Последние несколько недель он провёл слишком много времени в одиночке на псарне, и теперь его одолевает тревога. Он усердно тренируется, но ему нужно провести с тобой время. - Если уж так надо, - отвечает Стайлз с притворным вздохом, беря одну из собак за ошейник. Та лижет ему руки, бесконтрольно размахивая хвостом. Он такой же большой, как и другие, если не считать Индиану, но более худой и более долговязый, очевидно, в затруднительном возрасте между щенком и полноценным взрослым. Скотт уходит, бросив колкий взгляд на Дерека и собаку с ясным посылом. Несмотря на юный возраст, собака способна разорвать горло Дерека и с радостью сделает это, если тот что-то предпримет. Стилински закатывает глаза. - Прости за это. Иногда они склонны относиться ко мне как к хрупкому оленёнку. С другой стороны, мы выиграли Пушистика, так что всё удачно вышло, - воркует он, перебирая пальцами мех собаки и свисающие уши. Пёсиком в радостным скулежом толкается головой ему в руку, после чего садится и тяжело дышит от радости, вывалив изо рта язык. Спустя секунду размышлений Дерек решает не упоминать последние несколько минут и просто спрашивает: - Пушистик? Кто, черт возьми, даёт имена этим собакам? Стилински смеётся, удивлённо, громко и в каком-то роде идеально. - Пушистик! Это имя заслуга Скотта. Но мы все терпим молча, потому что он открыл мир Гарри Поттера только в прошлом году и был очень взволнован и такой милый. У нас не было шансов.

xxx

Честно говоря, Дерек не ожидал встретить милую девушку с катаной. А должен был. - Кира, - представилась она, протягивая руку со сверкающей улыбкой. - Дерек, - отвечает он, настороженно пожимая её руку. Дерек работает на Стилински уже три недели, и впервые кто-то реагирует на его общество дружелюбно. Эллисон Арджент, два дня назад, была близка к этому, с осторожностью улыбаясь ему, пока сидела рядом с отцом за обедом. Она была вежлива, поддерживала светскую беседу и игнорировала молчание своего отца и злобные взгляды Скотта. Несмотря на то, что Кейт призраком висела над их разговором, глаза Эллисон оставались добрыми и мягкими. Её живот под нежной рукой Скотта только начинал показываться, и она излучала счастье. Дереку нравится Эллисон. Он не так уверен насчёт Денни, который чередует свои дружеские беседы обучением Стайлза кибербезопасности, большим количеством непонятных слов и флиртом с Дереком. Он красивый, с белозубой улыбкой и загорелой кожей, но делает фатальную ошибку, каждый раз стоя рядом со Стилински. К сожалению, Дерек, похоже, развил небольшой Стокгольмский синдром. По-видимому, его мозг решил, что плотный V-образный вырез над мускулистым торсом – абсолютное ничто по сравнению с родинками, а губы должны быть покусанными. Он противен сам себе. Пэрриш, Пэрриш – худший из всех. С момента встречи они стали мгновенно – и сильно – взаимно ненавидеть друг друга. Может быть, больше односторонне, чем взаимно, но уж точно мгновенно. В первый раз, когда Дерек увидел его, Пэрриш с важным видом зашёл в кабинет, одетый в приталенный костюм и с ослепительной улыбкой на губах, после чего стал отстойно флиртовать со Стилински. Очень, очень мгновенно. Пэрриш, видимо, работает в правоохранительных органах, даже если не стал вдаваться в подробности, очевидно, не доверяя Дереку. Мужчина поцеловал Стилински в нос и прошептал комплимент о его одеколоне, и Дерек уговаривал себя не показывать зубы. Он всегда презирал грязных копов. - Я много слышала о тебе от Элли и Скотта, - щебечет Кира, совершенно не беспокоясь о том, что Дерек отвлёкся. Он слышит волнение в её голосе и заставляет себя не быть нерационально подозрительным. - Уверен, Скотт говорил обо мне только хорошее, - шутит он, сдержанно улыбаясь. Она забавно морщит нос и усмехается. Их прерывает стон, полный боли. - Дерек, не ведись на солнечный свет, исходящий от неё. Она худшая. Ей нравится делать мне больно забавы ради, - ноет Стайлз, целуя её в висок. - Своей… катаной? Тебе нравятся ролевые игры про самураев или типа того? - Ха. Ха. Во-первых, она состоит в самых отвратительно милых отношениях, известных обществу, и я предпочитаю думать, что они все живут под моей крышей в идеальном лишённом секса союзе. Потому что мой мозг отказывается воспринимать мысли о тройничке, включающим в себя моего лучшего друга; я знать не хочу, как была зачата моя прелестная крестница. Вообще, - он вздрогнул для большего драматизма, и Кира позабавлено ударила его в плечо. – Кроме того, мы не говорим о катанах. Мы не шутим о них. Мы даже не думаем о них. Она ужасающа. Из-за катаны и пистолетов, которые она как-то прячет везде, я всегда чувствую себя так, словно тренируюсь, окружённый отморозками. Кира сияет, лаская рукоять катаны. Она выпрямляется. - Нам нужно идти. У нас много дел, и я знаю, что в моё отсутствие ты не делал совершенно ни одного рекомендованного упражнения. - Лидия? – морщится Стайлз. - Я тебя умоляю. Я знаю тебя с четырёх. И знаю, что ты не побежишь, пока впереди нет еды или меня позади, - она трясёт головой. - Наша дружба глубока и значима. Она знает меня наизусть, - подмечает Стайлз, поворачиваясь к Дереку. - Я вижу это, М. Стилински, - невозмутимо говорит Дерек. Стилински кривится. - Стайлз. Повторяй за мной: Стаааайлз, - медленно и чётко произносит он. Дерек стоически оглядывается и молчит. - Стайлз, - говорит Кира с улыбкой, - сфокусируйся. Ты сейчас пойдёшь, переоденешься, и через десять минут мы выходим. Хочешь взять Пушистика с нами? Услышав своё имя, пёс оживляется, начиная вилять хвостом; тот всё ещё не отодвигает головы от бедра Дерека, и он покорно продолжает играться с его ушами. - Я не могу разрушить эту расцветающую историю любви, - Стилински машет на диван, на котором они раскинули свои ноги и лапы. – Пока я целыми днями тружусь под гнетом тирании Лидии, они проводят время в обнимку. Это до ужаса очаровательно. И теперь Пушистик может притвориться мёртвым за сахарный кубик, что, в основном, бесполезно для сторожевых псов, но я всё равно впечатлён. - Сахарный кубик? - …Не говори Скотту. Дерек игнорирует их. Пушистик – могучий союзник в поместье, ему нравится греть ноги Дерека, пока сам он читает книгу. Также, пёсик правда очень умный и вряд ли нуждается в каком-то лакомстве, чтобы научиться новым трюкам. Он зарывается пальцами в шелковистый мех на одной из сторон челюсти Пушистика, и собака счастливо и быстро дышит, слюнявя джинсы Дерека. Он решает, что это разумная цена за их дружбу. Стилински, наконец, с нытьём и мольбами выводит из комнаты переполненная энтузиазмом Кира, едва ли не перекидывая его через плечо. Тот грустным взглядом смотрит на Дерека, но Хейл только махает ему пальцами, наблюдая за его уходом. К удивлению, тишина быстро становится удушающей. Он привык, что в офисе всегда, так или иначе, кипит жизнь. Подтрунивания Айзека и Стилински. Тихое ворчание и едкие замечания Бойда. Попытки заставить числа подчиняться от Стилински или его фальшивые подпевания песням на радио. Бархатистый голос и неожиданный, тёплый смех Лидии. Болтовня Денни о технике. Паршивые пикаперские фразочки Пэрриша. Без шума комната кажется пустой. Он пытается читать в течение часа, но после сдаётся с раздражённым вздохом. Не зная, как долго будет длиться тренировка, он решает выйти наружу и подышать свежим воздухом. Входная дверь ещё не до конца открыта, но Пушистик пробивается вперёд, проносясь на улицу ураганом из возбуждения, меха и счастливого лая. Дерек качает головой, улыбаясь, и спокойно следует за ней. Со своей идеальной упорядоченной красотой, сад – любимое место Дерека в поместье Стилински. Ряды старых деревьев отбрасывают тень на дорожку из белого гравия, а их густая листва заставляет свет танцевать на земле. Повсюду пышные растения, сияющие на солнце здоровой зеленью, которую можно увидеть только под рукой талантливого садовника. Цветы, яркие и ароматные, с точностью художника украшают идеально подстриженную траву. Естественно, его размышления сразу же прерваны Пушистиком, с довольным похрюкиванием роющим одну из цветочных клумб. Дерек берёт его за ошейник и оттаскивает от клумбы, и пёс позволяет передвинуть себя, расслабленно и доверчиво. Дерек кривится, видя, что маленький кустик теперь наклонён влево, и пытается восстановить его носком ботинка. Пушистик пытается помочь, крутясь своим тяжёлым телом вокруг его ног. Спустя несколько минут попыток не подпускать пса к неуступчивому кусту, держа его за покрытую грязью морду, Дерек сдаётся, пожимая плечами. Где-то Индиана охраняет свою территорию огромной тенью горгульи под солнцем и осуждает всю жизнь Дерека. Дерек в этом уверен. Они огибают особняк с задней стороны, когда он слышит длинную, прерывистую череду ругательств, произнесенных знакомым голосом. Он усмехается и меняет курс. Кира очаровательно, слегка хрипловато хихикает. Она наклоняется, одной рукой придерживая бедро, а другой – мокрые волосы, чтобы они не падали на лицо. С ней больше нет катаны, но из кобуры на бедре торчит пистолет. Рядом с ней с жалобными стонами растягивается Стилински, одетый только в майку и шорты с логотипом Бэтмена. Дерек целыми днями наблюдает за ним в костюмах и рубашках с длинными рукавами. И теперь чувствует, как мозг делится на две части, пока изучает каждый открытый миллиметр кожи и мышц. Стилински меняет позу по приказу Киры. Он что-то ворчит, всё равно улыбаясь, а потом перекатывается на пятках и поднимает руки к небу, блаженно потягиваясь и балансируя на цыпочках. Дерек мельком видит губительную дорожку волос от пупка до паха с тазовыми косточками и уходит, защищая самого себя. Бойд находит его в офисе, дующимся на диване. Доказывая ещё раз то, что он – один из любимчиков Дерека, он просто садится рядом и без комментариев предлагает чашку чая. Они пьют в тишине. Когда слышится эхо шагов Стилински в коридоре, Дерек мучительно, с болью осознаёт, что оживляется точно так же, как и собака. Стилински входит с усталой улыбкой, мокрыми волосами, в костюмных брюках и влажной рубашке, прилипшей к талии и плечам. Пушистик тянет к нему лапы, и парень смеётся, весело обнимая собаку. Затем смотрит на них над головой Пушистика и улыбается с морщинками в уголках глаз и нежностью во взгляде. На нём подтяжки. Дерек ненавидит его.

xxx

Однажды утром Дерек, потирая щетину и зевая, бредёт по особняку и натыкается на Бойда. Что смущающе, он отскакивает назад и едва не падает в попытках сохранить равновесие. Всё ещё не проснувшись, он секунду недоумённо моргает. - Куда ты идёшь? Я думал, сегодня ты моя нянька? Я опоздал? Они с Бойдом начинают неплохо ладить, но, несмотря на зарождающуюся дружбу, тот ни за что не оставит его наедине со Стилински, даже на секунду. Этот человек параноидально беспокоится о безопасности Стилински, и, честно говоря, Дерек отчасти его понимает. Это нарушение их утреннего ритуала выбивает его из колеи. - И тебе привет, - Бойд улыбается, одна его рука падает на плечо Дерека, помогая тому стабилизироваться. Его лицо странно сморщено, почти с насмешкой, под привычной маской невозмутимости. – Эрика вернулась прошлой ночью, она со Стайлзом и останется с тобой, - он смотрит на Дерека, качает головой и идёт дальше. - Пойду немного посплю. Удачи! – бросает он через плечо со смешком. Бойд поворачивает за угол, а Дерек остаётся один, моргая в пустоту. Он смотрит на Пушистика, и собака смотрит на него в ответ, радостно пыхтя. Внезапно насторожившись и почувствовав смутное беспокойство, он быстро преодолевает два коридора, отделяющих его от кабинета, и без стука распахивает дверь. И почти закрывает её обратно в отрицании. Стилински лучезарно улыбается ему и даже по-дурацки машет рукой. Он сидит сгорбленный в своём кресле, взъерошенный и одетый в свой обычный неряшливый повседневный наряд. На его коленях сидит сногсшибательная блондинка. Она выглядит совершенно непринуждённо, её длинные ноги, обутые в дорогие кожаные ботинки, свисают с подлокотника, а голова лежит на плече Стилински. Она рассеяно проводит ладонью с красными ногтями по его волосам, лениво пытаясь уложить растрёпанные локаны. Блондинка медленно поворачивается к Дереку, с прищуренными глазами и хитрой улыбкой. Она оскорбительно красива. На несколько долгих секунд воцаряется напряженная тишина. - Аппетитный, - наконец непристойно мурлыкает она. - Я так и думал, что ты одобришь, милая. Наверняка потому, что он как раз в твоём вкусе: тихий, саркастичный, напористый и достаточно силён, чтобы припечатать тебя к стенке. Она смотрит на Стилински, накрашенные губы смягчаются в нежной, небольшой улыбке. Она проводит носом по его скуле. - Ты так хорошо меня знаешь, - напевает она, - и за это, знаешь, я бы позволила тебе меня трахнуть. Дерек стискивает зубы, всё его тело напрягается. Она смотрит на него, полуприкрыв глаза, и он еле сдерживает рык. Стилински взрывается смехом. - Боже, нет. Ни за что. Ох, давай начистоту, ты так красива, что иногда мне хочется плакать, когда я ловлю тебя под определённым светом, но ты меня пугаешь. Кроме того, твой муж открутит мне голову, - он гладит её по волосам, заставляя её золотые кудри подпрыгивать. Она толкается головой ему в руку, с блаженным выражением. - Умоляю. Бойд любит тебя больше, чем меня, клянусь, это почти трагично. Я иногда задаюсь вопросом, не нашёл ли ты его в корзине под мостом в дождливый день. Это ненормально и до отвращения мило, - она делает паузу, тепло улыбаясь Стилински, несмотря на свои слова. Её лицо вдруг начинает сиять. - О! Тройничок! - Нет. Она мелодраматично надувает губы, но в её глазах виден восторг. Стилински качает головой, очевидно очень позабавленный. Дерек прочищает горло. Стилински смотрит на него с удивлением, явно позабыв о его присутствии. Дерек старается не обижаться, но получается у него не очень. - О, да, Эрика, это Дерек Хейл, мой новый телохранитель и лучший из подарков, когда-либо сделанных Хейлами. Дерек, это небезызвестная Эрика Рейес, друг детства и один из моих доверенных советников. Она вернулась сегодня утром после шести недель управления другими нашими филиалами. Никто не может сплотить группу людей, как она со своим умением вселять в людей идеальное соотношение похоти и ужаса, чтобы они выполняли все её желания, - объясняет Стилински. Эрика хрипло хихикает и целует его в щёку. Её губы оставляют красный отпечаток, и она стирает его кончиками пальцев. - Приятно познакомиться, - лжёт Дерек сквозь стиснутые зубы. Она поворачивает голову, и, как только оказывается вне видимости Стилински, с её лица растворяется всё тепло. Всё её выражение становится почти жутким, с мертвенно-красными губами и глазами, полными леденящей стали. Её рука соскальзывает за шею Стилински, бёдра съезжают, чтобы обхватит его икру высоким каблуком. Она извивается вокруг него, медленно, утончённо и собственнически. И Дерек, который на собственном горьком опыте узнал, что красота означает предупреждение опасности и уничтожения, может видеть, как она пользуется красотой, как те самые смертоносные хищники, привлекающие своей яркостью. Она – человеческое воплощение вызова: подойди, дотронься и умри. - Очарован, - слащавым голосом шипит она. Она поворачивается обратно к Стилински. – Я слышала о нём от Бойда. Слышала, что он хорош. Но, Стайлз, как бы он ни был горяч, а он очень горяч, нам действительно стоит ставить незнакомца своим телохранителем? Если нам нужен кто-то, кто заменит Элли, я могу побыть твоим телохранителем несколько месяцев. Давненько я не ломал кости тем, кто приходил тебе надоедать. Стилински вновь смеётся, и она извивается под рукой на её талии, как рептилия. Это завораживающее зрелище. Дерек хочет оттащить её за волосы. Она замечает его прерванное движение с холодным любопытством и с злобной улыбочкой придвигается к Стилински ближе, не разрывая зрительный контакт с Дереком. - Ты не можешь быть моим телохранителем, милая, - спокойно отвечает Стилински, совершенно не осознавая, какая борьба разворачивается в комнате. – Ты нужна мне тут, чтобы люди не творили глупости с нашими деньгами. А ещё у тебя есть склонность ломать людям руки забавы ради, когда ты находишься в плохом настроении, а это не есть хороший этикет на встречах. - Лидия заставляет их плакать! – пытается протестовать она с негодованием, но её голос слишком полон радости. - Да, но по крайней мере их эго – единственное, что она разрушает на ежедневной основе. Для повышения продуктивности это подходит намного больше, - он целует её в макушку. – Дерек хорош, нам с ним повезло. Веди себя хорошо. А теперь, пожалуйста, верни мне мои руки. Я опаздываю с оформлением документов, и Лидия, не колеблясь, сделает мне больно, ты знаешь это. Эрика распутывается, плавно соскальзывая с его колен. Она выпрямляется, и всё её тело движется, как хорошо контролируемое, заточенное оружие. Советница, чёрт её возьми. - Я ему не доверяю, - настаивает она. - А я доверяю. Ты тоже будешь, после того как узнаешь его, - отвлечённо отвечает Стайлз. - Он – посторонний! – выплёвывает она. На этот раз враждебность очевидна, в её голос просачивается яд. Стилински удивлённо смотрит на неё. - Я доверяю ему, - упрёк рассекает воздух, как хлыст, безотлагательно и властно. Эрика долго смотрит на него, раздувшись от ярости. Она напряжена, рот открыт, как у змеи, готовой нанести удар. Стилински не опускает взгляд, с холодными глазами и поджатыми губами. В конце концов, она резко разворачивается на каблуках, пересекая комнату торопливыми шагами и раздражённым жестом капитуляции. - Я пойду займусь сексом со своим мужем. Не ждите ни одного из нас до завтрашнего дня. Пожалуйста, не дай кукле Кену себя убить, кто иначе будет подписывать мои зарплатные чеки, - огрызается она, пихая Дерека с пути, когда доходит до порога. - Эрика, - она останавливается из-за голоса Стилински, звучащего спокойно и мягко в напряжённой обстановке офиса. Не поворачивается к нему лицом, дрожа от возмущения, но слушается. – После стольких лет я думал, у тебя больше веры моему мнению. Она медленно сдувается, гнев улетучивается так же быстро, как и вспыхнул. - Ты прекрасно знаешь, что так и есть. Я доверяю тебе свою жизнь и жизнь Бойда, - говорит она низким, серьёзным и жестоким голосом, - но я не доверяю тебе твою. Я обожаю тебя за твою способность видеть в людях хорошее. Но в один день это убьёт тебя. И я слишком сильно люблю тебя, чтобы позволить тебе умереть. - Я не умру. Я слишком потрясающий для этого. И, если я потерплю неудачу, все вы прикроете мне спину, - он улыбается ей, и её плечи, наконец, опускаются. - Я отправлю сюда Айзека по пути. Увидимся завтра, - уныло отвечает она. Она деликатно закрывает дверь, последний раз бросая предупреждающий взгляд на Дерека. В комнате повисает гнетущая тишина. - Итааак. Это была Эрика! – говорит Стилински. – О, и привет, Дерек! Доброе утро, выглядишь сгносшибательно, надеюсь, ты хорошо спал и так далее, и тому подобное, - продолжает он с ухмылкой и своим обычным размахиванием рук. - Доброе утро, сэр, - медленно отвечает он, слишком ошарашенный, чтобы веселиться. - Всё, нет, остановись. Сегодня – день, когда я принял твёрдое решение. Здесь я Стайлз и никто другой. «Сэр» звучит очень развратно и всё такое, мои поздравления, но начинает меня напрягать. Ты видишь, как я спотыкаюсь о собак и почти расшибаю себе лоб на собственном стуле дважды в день. Между нами давно мертвы все приличия, давай быть честными, - он самоуничижительно и дружелюбно морщит нос. - Если ты настаиваешь. Стайлз. Ему нравится, как интимно звучит имя. - Отлично! А теперь, в этом офисе было слишком много драмы, а ещё даже десяти нет. Так что я собираюсь доделать бумажную работу, пока Лидия не решила добавить этому восхитительному утру крови и слёз. А ты, сядь и выгляди привлекательно. Не веди себя слишком очаровательно с собаками, ты должен защищать меня, а не заставлять моё артериальное давление зашкаливать. И ещё, пожалуйста, не стесняйтесь делиться историями о великолепии Лоры. Дерек тяжело падает на диван, и на него тут же запрыгивает Пушистик. Он стоически переносит это, не поморщившись, даже когда собака бьёт его лапой по селезёнке. Стайлз смотрит на него нежным взглядом. - Твоя одержимость моей сестрой вызывает беспокойство на многих уровнях, - отрывисто говорит Дерек, всё ещё немного задыхаясь. - Она положила переносную рацию в стены этого гомофобного ублюдка из вашего клана и заставила его поверить, что он живёт над останками турецкой бани для геев. И била хулиганов ногой по лицам, - восклицает Стайлз с восхищённым лицом. - Ей было восемь! – поправляет Дерек, слегка оправдываясь. - Она – королева и уже держит в своих сильных тисках моё платоническое сердце. А ещё, я уверен, что у неё есть все твои младенческие фотографии. Я готов убавить долг на несколько тысяч, чтобы увидеть мини-тебя со всеми этими ушами, заячьими зубами и милотой. Дерек фокусируется на том, чтобы не покраснеть. Он не напоминает Стайлзу, что большинство таких фотографий сгорели годы назад. - Лидия убила бы тебя, - бормочет он. Стайлз поднимает взгляд, сморщив нос и довольно улыбаясь. - Дерек, - серьёзно начинает он, - прости, что посвящаю тебя в это так резко, но Лидия хочет пошалить с твоей сестрой. Я почти уверен, что она уменьшила бы долг сама, чтобы увидеть фотки Лоры с хвостиками. Дерек, поперхнувшись, почти скидывает Пушистика, развалившегося на его руке и плече. За свою ошибку он получает лапой по носу. - Неправда! – по-детски протестует он. - Правда! – настаивает Стайлз с сияющими от радости глазами. – Да ладно тебе, чувак. Это Лидия. Теперь ты её знаешь. Скажи мне, ты действительно думаешь, что она бы привезла тебя полуголого и без денег, если бы не хотела быть в милости у твоей сестры? Это же Лидия. Она бы сама могла коллекционировать и продавать печень каждого, если понадобится. Это её версия милого поведения. Дерек беспомощно глазеет на него с разинутым ртом. Стайлз смотрит на него в ответ, игриво танцуя бровями. - Давай перестанем вредить твоему мозгу, - уступает, наконец, Стайлз после долгой тишины. – Расскажи мне что-нибудь о богине, которой является твоя сестра. Она ещё кого-нибудь пинала, пока росла? Пожалуйста, скажи, что да. - Да. И много. Это уже становится неприятной привычкой. Почти уверен, это у неё от мамы, - вздыхает Дерек. Когда Айзек заходит в офис несколькими минутами позже, Дерек вспоминает их унизительную ночь в станции полиции, когда они потерялись в Айове год назад: жалкое окончание ночи, включающей в себя неожиданное путешествие, грязный бар, двух дальнобойщиков, милую барменшу и несколько неординарных способов использования кия от Лоры. Айзек принимает это как должное, со своим обычным театральных размахом растянувшись на другом конце кожаного дивана. Он улыбается Дереку из-под своего шарфа. Пушистик засыпает, тепло и мирно дыша ему в шею. Стайлз посмеивается, разбираясь с документами, слишком близко наклоняясь к бумаге. На его скуле уже есть чернила, а прическа с одеждой в полном беспорядке. Он нелепый, милый и такой… живой. У Дерека что-то стоит поперёк горла. Почему-то оно чувствуется как страх, нежность и дом.

xxx

Проходит неделя с момента последнего звонка Лоры, когда телефон в его кармане звенит. Звук до сих пор визгливый и раздражающий, и Пушистик тихо лает в удивлении. Эрика откидывается на подлокотник кресла, волосами доставая до пола. Даже вверх ногами, её улыбка насмехается над несуществующей социальной жизнью Дерека. За столом Стайлз перестаёт слушать Пэрриша, чтобы уставиться на него, вопросительно выгнув брови. - Лора, - ворчит Дерек, пытаясь вытащить телефон, не пролив чай на книгу на его коленях. Стайлз оживляется, и даже Пэрриш поворачивается, чтобы посмотреть на Дерека. - Передай ей всю мою любовь, - улыбается Стайлз с наполненными радостью глазами. Дерек рассеянно отвечает, снимая блокировку с телефона левой рукой: - Нет. “Как дела, крольчонок? :D” Он морщится на детское прозвище. Каким-то образом, оно всегда выглядит хуже в письменном виде. Стайлз надувается, но Дерек игнорирует его. “Прекрати. Я не кролик.” Неправильной рукой писать медленно и тяжело, он уже предвидит дедушкины шуточки, слетающие с языка Эрики. Он глядит на неё. Она ухмыляется. Лора отвечает мгновенно. “твои милые зубы говорят другое =3 и можно ли считать уклонение от ответа на вопрос кодом для «я в опасности, пожалуйста, спаси меня, Лора, ты – моя единственная надежда»?” - Она ударила ещё кого-то в лицо? – спрашивает Стайлз, слишком заинтересованный, чтобы долго дуться. - Стайлз. Я знаю, что Лидия учила тебя концепту личного пространства. Я помню презентацию. Это было устрашающе, - Пэрриш вздрагивает, и Стайлз успокаивающе похлопывает его по колену. Тот снова сидит сбоку стола, наклонившись к Стайлзу и положив ногу около его грудной клетки. Пэрришу стоило внимательнее слушать презентацию Лидии. - Несмотря на твои фантазии, моя сестра не проводит дни, ударяя людей в лицо, - отвечает Дерек, как всегда игнорируя Пэрриша. - Ты наслаждаешься тем, что разрушаешь мои мечты, Дерек? – скулит Стайлз, в его голосе слышится смех. - Они забрали не того Хейла. Мы должны были встретиться с той, что веселее, - размышляет Эрика. Пушистик сопит ей в ухо, беспокоясь из-за её необычного положения. Она, не смотря, чешет его за ухом. После секунды молчания Эрика вздыхает. – Я виню Айзека. - Я зарабатываю тем, что причиняю людям боль, - напоминает им Дерек. Каким-то образом комбинация книга-чай-собака-подшучивания заставило их забыть его репутацию одного из лучших головорезов страны. Дерек, буквально, может сломать людей надвое голыми руками. Стайлз говорит воркующим голосом и нежным взглядом: - Ну конечно. Ты самый пугающий, малыш. Лицо Дерека застывает, застряв между хмуростью и улыбкой из-за прозвища. Эрика фыркает, громко и бесстыдно. - Легкотня, - говорит она, растягивая слово. - Прекратите рассказывать мне об этом. Я всё ещё коп, я не хочу знать, - вздыхает Пэрриш, тряся головой. - Я тебя умоляю, - Эрика поднимает голову, смотря на Пэрриша с чистым презрением, - ты такой грязный, что твой полицейский значок выглядит иронично. Пэрриш пожимает плечами. Стайлз хохочет так сильно, что его локоть соскальзывает со стола, и он чуть бьётся подбородком о дерево. Дерек наклоняет голову вперёд, чтобы ответить на сообщение, пряча небольшую, довольную ухмылку. “Собака и чай прекрасны. Люди сумасшедшие. Пожалуйста, отправь здравый смысл.” Двумя минутами позже он получает эмодзи улыбающегося кита.

xxx

По сравнению с красивыми серебряными подсвечниками и дорогим фарфором, стол – поле битвы, заполненное крошками, с запачканной скатертью и пустыми бутылками. Именинник во главе стола слегка покачивается. У Скотта остекленевший взгляд, но он сияет, рукой крепко сжимая мамину руку и лепеча что-то о картинах в детской. После целого дня подготовки Мелисса слушает его с усталой, но любящей улыбкой. С левой стороны от Скотта сидит Эллисон – единственный трезвый человек за столом. Даже под резким светом она привлекательна, её лицо светится счастьем. Пьяная и радостная Кира уткнулась ей в шею и теперь покрывает её кожу укусами и игривыми поцелуями, пытаясь заставить её смеяться. Одна её рука нежно ласкает слегка выпуклый живот. Эллисон гладит её по волосам со снисходительной улыбкой, целуя в нос, уши или губы, когда достаёт до них. На другой стороне столовой, подальше от осуждающего взгляда Мелиссы, набирает обороты бурная игра в покер. На полу в свободном кругу сидят одиннадцать игроков, некоторые из них – люди поколения Джона, с которыми Дерек никогда не взаимодействовал. Бывший военнослужащий, старый SWAT, несколько русских киллеров и по крайне мере один бывший моссад, все они образуют красочное сочетание смертоносных людей. Четверо из них частично голые, гордо демонстрируя тело, покрытое больше чернилами, чем кожей. Крис, видимо, ставит оружие всё страннее и страннее, чтобы остаться в игре, подбадриваемый пьяным Финстоком с голой грудью. Пэрриш, без рубашки и обуви, тревожно смотрит на кучу оружия. Из-за стола Дерек время от времени посматривает на него. Мужчина – бесстыдная шлюшка, и он знает, что тот воспользуется любой возможностью потереться полуголым телом о своего босса. Взгляд Дерека регулярно падает на его пресс, чтобы его отвадить. Денни, полностью одетый и неуклонно становящийся гордым обладателем самой странной коллекции оружия, выкладывает свои карты с ослепительной улыбкой. Крис с болезненным стоном прижимает к сердцу арбалет и электрошокер, как своих внебрачных дитя. После нескольких секунд подшучиваний и криков, оружие остаётся в руках Арджента. С него сорвали рубашку. Ухмылка Денни достигает уровня самодовольства Джексона. Звон кубиков льда привлекает внимание Дерека обратно к столу, и он едва сдерживает рык ужаса. Лидия, хладнокровная богиня Лидия, открыла новую бутылку скотча и наполняет бокалы каждого, не удосуживаясь спросить кого-либо. Скотт, чистосердечный идиот, смотрит на полный стакан с благоговением и немедленно начинает пить из него с энтузиазмом. Стайлз рядом с Дереком сдувается с жалобным хныканьем, но поднимает собственный стакан и послушно отпивает из него. Дерек следует его примеру, уже свыкшийся с мыслью, что умрёт от цирроза печени в возрасте двадцати четырёх. Стайлз вдруг оживляется, отрывается от своего бокала и поворачивается к Дереку с неожиданно сосредоточенным выражением, учитывая количество алкоголя в его организме. - Ты должен взять собаку! – кричит он ему в лицо. Хорошенько обдумав это замечание, Дерек решает указать на Пушистика со звуком, похожим на «ага». Стайлз сжимает его руку на столе в возбуждении, и звук быстро умирает в горле Дерека. - Давайте дадим Дереку щеночка! Ради человечества! – объявляет Стайлз всему столу, приняв его попытку протеста за абсолютное согласие. Дерек слишком занят, чтобы об этом волноваться, оставаясь в неподвижном состоянии, чтобы случайно не напомнить Стайлзу об их сцепленных руках. - Мы не дадим Дереку собаку-убийцу. Я всё ещё не убеждён, что он не убийца в коже стриптизёра, - возражает Айзек, жестами показывая своё полное смятение. Он пытается исподлобья посмотреть на Дерека с сомнением и в итоге недоверчиво глядит на растение на стене. Дерека эта тема не особо волнует. Пушистик уютно устроился у него на бедре, его голова такая тяжелая и знакомая. Скотч обжигает его горло и согревает желудок, запах напоминает о любимом напитке мамы. Теперь у Дерека есть доказательства того, что пальцы Стайлза длиннее, чем у него, и его затуманенный разум взрывается множеством сценариев этого открытия. В теле у него ни клеточки, готовой воспринимать информацию. Стайлз ободряюще сжимает ему руку. - Это всё из-за бровей, - сетует он. Он смотрит на Дерека с сочувствием, как будто подумывая погладить брови, чтобы успокоить их. Дерек с надеждой наклоняет голову ближе к нему. Эта идея звучит действительно хорошо. Скотт разрушает его план, как и всегда, потому что он – худший. Сразу после Пэрриша. - Они не собаки-убийцы! – визжит он с розовыми щеками и неизменным возмущением. - Да, да. Мы знаем, - рассеянно отмахивается Айзек. Эрика пользуется тем, что он отвлечён, и подскакивает, снова наполняя его стакан до краёв. Скотч выплёскивается из стакана, окрашивая белые скатерти. Лидия гордо улыбается Эрике, её улыбка более устрашающая, чем заряженное оружие. – Они все – драгоценные детишки единорогов, - продолжает Айзек, не знающий об опасности, - как же трагично, что у них лицо убийц из ада. Скотт театрально ахает, отпускает руку матери и прижимает обе ладони ко рту, чтобы выразить весь свой ужас. Стайлз смотрит на эту идеальную иллюстрацию викторианского возмущения и заливается тихим, икающим хихиканьем. Дерек, вроде как, хочет укусить его за челюсть и кормить оливками всю оставшуюся жизнь. Конечно же, затем Стайлз почти падает со стула, и на какое-то время перед глазами всё плывёт от адреналина. Где-то громко вздыхает Мелисса и Лидия кричит в предупреждении, но Дерек слишком занят тем, что пытается удержать их обоих, и ему помогают только притупившиеся рефлексы и половина ножки, стоящей на полу. На несколько долгих секунд они замирают, боясь свалиться на пышный жасмин позади них. В конце концов, они благополучно возвращаются обратно на стулья с облегчённым вздохом, в ужасе от того, что могли убить любимое растение Лидии. Эрика восхищённо аплодирует им, зажав стакан между зубами, чтобы освободить руки. Эллисон восхваляет их трюк, давая лестную оценку. Она пальцами показывает восьмёрку, и Кира хихикает ей в шею. Бойд не реагирует. Если быть справедливым, Бойд перестал проявлять эмоции после бокала стакана скотча. Но спустя несколько недель работы с ним бок о бок и принудительного перехода с пива на скотч в начале ужина, Дерек способен увидеть искры восхищения в глазах Бойда. Это его новая суперсила. Не такая уж крутая, как улыбка Стайлза, со всеми этими родинками и ямочками, и сморщенным носом, заставляющая мир расплываться по краям, но всё же. Полезная. Пушистик лижет ему руку, и Дерек понимает, что одна из них всё ещё зажата между спиной Стайлза и стулом. Пушистик, кажется, одобряет такое положение дел. Пушистик – лучшая собака. Стайлз всё ещё смеётся, но медленно наклоняется в сторону Дерека, расслабленно и доверчиво прижимаясь к его бицепсу. Стайлз, с глазами и ключицами, и всем. Стайлз – лучший Стайлз. Дерек, потому что на него возложена очень важная миссия по его охране, обвивает руку вокруг него и позволяет своим пальцам лечь на его тазовую кость для большей безопасности. Кожа к коже. Жизнь Дерека – лучшая жизнь. - Я не отдам ему Пушистика! – визжит Скотт на заднем плане, видимо, не испугавшись их акробатического номера. Дерек великодушно улыбается ему, потому что, ну, Стайлз и тазовая кость, но он знает, что Пушистик, в любом случае, любит его больше. Скотт – строгий родитель в их отношениях, на котором вся работа и тренировки. Дерек – тот, который балует, даёт вздремнуть и чешет животик. - Скотт! – Стайлз выпрямляется. – Я не могу жить в мире, в котором существует Дерек без собаки! Ты видел его чистящим эти крошечные лапки, Скотт? Видел? Эрика! – он повелительно указывает на неё. - Это как эротическое порно для домохозяек, - признаёт Эрика, взмахивая стаканом в воздухе. – Со всем этим стоянием на коленях, мышцами и поцелуями в собачий нос. Тошнотворно в своём совершенстве. - Видишь? – ликует Стайлз. – Дерек Хейл без собаки – это ересь. Я босс! С этого момента, если у Дерека не будет щеночка, его не будет и у тебя. Ты будешь иметь дело с… хм… с чем-нибудь. Фламинго! – торжествующе кричит он. Дерек не особо слушает, но Скотт, кажется, сразу начинает плакать, что он не сможет, что фламинго слишком розовые, чтобы прятаться в кустах, и что у них только одна нога. И как они будут давать лапу, если у них только одна нога? Они будут падать, задрав единственную ногу? Ему придётся причинить им всем боль, даже малышам? Стайлз отмахивается от упоминаний о маленьких фламинго, но продолжает держать голову высоко. Лидия, у которой из-за обилия вина, рома и скотча снизилась терпимость к глупостям, кидает в лицо Скотта смятую салфетку и попадает ему в нос. - Я лучше, чем фламинго, - подмечает Дерек. Стайлз, кажется, действительно собирается оставить Скотта без щенков, так что это нужно было сказать. – У них тупой клюв. И они едят креветок. - А ты – нет? – спрашивает Стайлз, вдруг сфокусировавшись только на Дереке, что всегда хорошее решение. - Ты – нет, - исправляет Дерек. Стайлз всегда убирает их из своей еды, когда Айзек заказывает китайскую кухню. Айзек, может быть и придурок, который не удосуживается запомнить чужие заказы, но девушка из заведения влюблена в него, и они всегда кладут кучу всего в подарок, когда звонит он. Для семьи, у которой собственный капитал насчитывает миллионы, Стайлз знает, как экономить на каждом центе. Стайлз расплывается в улыбке, мягкой и почти застенчивой. После долгой секунды, в течение которой Дерек пытается не выглядеть самодовольным из-за довольного выражения Стайлза, тот отчаянно начинает оглядываться вокруг. Наконец, его кулак сжимает что-то маленькое, лежащее на скатерти, и он оживляется. Он поворачивается обратно и вкладывает Дереку в руку маленькую золотую звезду. Блёстки – одна из тех вещей, которые чересчур увлеченный Скотт разбросал повсюду, банальные и почти пошлые по сравнению с элегантными декорациями Лидии и Мелиссы. Дерек осторожно берёт её, его собственная рука кажется огромной, слишком неповоротливой, чтобы справиться с аккуратной звёздочкой. Она сияет в его ладони. Один из наконечников загибается и освещает золотым светом все его пальцы. - Потому что ты – лучший, - объясняет Стайлз, с торжеством смыкая руку Дерека вокруг подарка. Дерек медленно поднимает на него взгляд. Стайлз помятый, с волосами в беспорядке и свободно свисающей по бокам жилетке. Его скулы окрашены в тёмно-розовый от алкоголя, а расширенные зрачки поглощают янтарный цвет глаз. Он лучезарно улыбается Дереку, счастье разливается отовсюду. Дерек не может перестать беспомощно пялиться. У него никогда не было шанса. Он смыкает свободную руку вокруг запястья Стайлза, тонкого и костлявого под гладкой кожей. Глядя на тонкие голубые вены под кожей и чувствуя пульс под пальцами, Дерек, наконец, понимает. Есть в Стайлзе что-то неизбежно притягательное, вся его мягкость, смех и любовь рождает верность. Верность, рождающаяся, чтобы защищать жизнь, бьющуюся под кончиками пальцев Дерека, которая для всех них важнее, чем любая другая. Дерек понимает, и он уже долгое время не является хорошим человеком. Его собственная преданность рождена с зубами и клыками, собственническая и яростная. Он знает, что сможет без колебаний перебить всех, кто сидит за этим столом, одного за другим, если они попытаются разлучить его со Стайлзом. И знает, что будет защищать каждого из них, чтобы сохранить улыбку Стайлза.

xxx

- Дерек? …Чёрт возьми, сейчас четыре утра. У тебя там пожар или что? Голос Лоры сиплый, ворчливый и по-настоящему обеспокоенный. Дерек хочет вцепиться в неё и, может быть, немного поплакать. Он не делает этого, потому что, может, он и пьян, но всё ещё взрослый человек. А ещё, Лидия заставила выпить его столько алкоголя, что он не уверен, что у его тела достаточно воды, чтобы выдавить хоть одну слезинку. - Я просто… хотел поговорить с тобой немного. Потому что он не видел её уже несколько недель. И она Лора. И она пинает людей по лицу ради него, и только она не оставила его одного после пожара, Кейт и Питера. У неё мамин смех и папин ужасный для пения голос, и сарказм молодого Питера, и глаза бабушки, и она Лора. Он должен скучать по ней, как по своей конечности, и он скучает; иногда он скучает по ней так, как скучал бы по своим лёгким. Но всё чаще и чаще он забывает и не скучает по ней часами, и он счастлив, даже когда она так далеко. Он – ужасный брат. - Лааадно, - отвечает она, озадаченно и всё ещё не до конца проснувшись, - и о чём ты хочешь поговорить в этот прекрасный, совершенно нормальный ночной час? - Я не знаю… как жизнь? – обыденно спрашивает он, очень сильно стараясь произносить слова внятно. - Как… - тишина оглушающе громкая. - … Дер. Ты звонишь мне пьяным? - Я не пьян. - Ты пьян! – ликующе кричит она. - Я не пьян, - упрямо повторяет Дерек. - Ага, зайчонок, пьян. Смирись с этим, - говорит она, весело смеясь. – Это самая лучшая вещь, случившаяся со мной. Джексон проиграл спор на прошлой неделе и катался по всему городу на моём старом розовом велосипеде, с маленькой корзинкой и в шлеме с единорогами. И всё равно, это лучше. Мозг Дерека слегка ломается в попытке представить это. - Не беспокойся, я же лучшая в мире сестра, у меня есть фото-доказательства. Они наполнены унижением; ты сможешь просматривать их сколько душе угодно, когда вернёшься домой. Дерек вздрагивает, как побитое животное. Он сгибается вдвое, тяжело падая на кровать. - Ага, насчёт этого… - медленно и нерешительно начинает он. - О, тебя это беспокоит? Не волнуйся, крольчонок, я отправила Дитона забрать старый долг у семьи из Бразилии. Скоро всё должно вернуться на свои места, - заверяет она его добрым голосом. После долгого молчания со стороны Дерека, она тихо шепчет: - Дер? Всё хорошо? Дерек вздрагивает, удивлённый: - Да, а что? - Ты позвонил мне. Ты всегда отвечаешь, но никогда не звонишь. А ещё ты пьян. Я отправила тебя к ним, потому что они Стилински и были очень важны для мамы и папы. И для нас. И я хотела узнать, ну… не убил ли Питер любой шанс на восстановление связи, полагаю? Но если они любыми способами заставляют тебя чувствовать себя некомфортно или несчастно, выдвигайся домой как можно быстрее, и я набью задницу этого пацана так сильно, что это будут чувствовать его потомки. Есть что-то почти свирепое в тоне Лоры, и Дерек смеётся, болезненно, но искренне. - Боже, нет, пожалуйста, не надо. Стайлзу будет в таком восторге, что набьёт тату по форме синяков, которые ты оставила, как трофеи. - Мазохизм? Что-то новенькое. В этот раз, смех Дерека выходит простым, немного пьяным и очень нежным. - Нет, больше поклонение разнообразию. Я точно видел наброски комиксов ваших величайших сражений на полях очень скучных бумаг и контрактов. Там было… много избитых врагов, тревожащее количество сердец и отсутствие художественного таланта. - Стайлз, ха? – наконец говорит она, слишком обыденно, чтобы это не звучало подозрительно. – Ну так. Как там Стайлз? - Не уверен, что его можно описать словами, - осторожно отвечает Дерек, опасаясь её акцента на его имени. Лора всегда была мастером превращать слова в минные поля скрытого смысла. Она снова молчит. Дерек ёрзает. - Попробуешь для меня? – в конце концов спрашивает она, медленно и уговаривающе. Дерек не торопится с ответом, стараясь не обращать внимания на шум в голове. - Ну. Он бестолковый, саркастичный и умный. Пьёт слишком много кофе, никогда не перестаёт болтать, и я до сих пор на постоянной основе хочу задушить его, - он останавливается. Задумывается. Ломается. – Он добрый. Яркий. Красивый. - Так, - говорит Лора после удивлённого молчания, - кто-то, очевидно, украл его образец из одного из твоих мокрых снов. Ты не сможешь побороть генетическую влюблённость в Стилински, братец. Дерек долгое время молчит, смотря на свои пальцы и играя с золотой блёсткой в руке. - Он такой добрый. В один день кто-нибудь убьёт его за это, - хрипло шепчет он в телефон, чувствуя опустошение. Лора грустно вздыхает. - Боже, крольчонок. Ты никогда ничего не упрощаешь, не так ли? Дерек не отвечает. Вскоре он засыпает под мягкий и любящий голос Лоры и с крошечной блёсткой в руке.

xxx

Вставать следующим утром мучительно. Дерека несколько раз ранили ножом, и он почти уверен, что тогда боль была намного терпимее этого. Он ползёт в душ и молится о смерти, что принесёт облегчение. После быстрой прогулки в саду с Пушистиком, которую он провел, опершись на ствол и глядя на слишком светлое серое небо, Дерек медленно ползёт по коридорам. Офис пуст и, с полным боли вздохом и после нескольких секунд затруднённого обдумывания, он поворачивает в сторону библиотеки. Он открывает дверь в современную версию «Плот "Медуза"». Скотт лежит на огромном диване, уткнувшись лицом в колени Эллисон, а Кира свернулась клубочком у него на бедрах и ребрах, как кошка, спрятав лицо в локте. Щенячьи глаза Скотта налиты кровью и трагичны, контрастируя с мирным, глубоким дыханием Киры, очевидно уснувшей. Бойд сидит на левой части потёртого кожаного дивана, его обычное стоическое выражение лица сменилось жалкой попыткой казаться безучастным. Лидия сидит рядом с ним боком, упираясь ногами в его бедро. Она грациозна, как всегда, с собранными в неряшливый пучок волосами, без макияжа и одетая в шёлковую пижаму. Она работает, бумаги разбросаны на её ногах. Эрика лежит на спинке дивана, вытянувшись вдоль стены, её светлые волосы рассыпались по плечам Лидии, а нога покоится на ноге Бойда. Она одета только в спортивный топ, носки и нижнее бельё Бойда. Жетоны болтаются у неё на шее, и Дерек знает, что они принадлежали матери Бойда. Айзек на полу возле стола. Он лежит на ковре со сложенными на груди руками и огромными солнечными очками на лице. Он выглядит мёртвым. Стон Скотта оповещает всех о присутствии Дерека, сопровождаясь лучезарной улыбкой Эллисон, которая выглядит поразительно свежо по сравнению с остальными. Бойд и Лидия тоже слегка улыбаются ему, но Айзек, Кира и Эрика никак не реагируют. Стайлз появляется из-за подлокотника кресла, наполовину съеденный мягкой обивкой. Он бледнее обычного, с тёмными кругами под блестящими глазами, которые кажутся почти пугающими из-за большого чёрного вязаного свитера, скрывающего его фигуру. Он скорчился в кресле, прижав одно колено к груди так, что свитер неприлично натянулся на одном плече. На его единственной видимой ноге красуется надпись «секс-символ» с блестящих ярко-розовых спортивных штанах, возможно, принадлежащих Эрике. Дереку хочется прижаться к нему всем телом и никогда не отпускать. Он ещё не настолько живой, чтобы осуждать себя. Увидев его, Стайлз оживляется и начинает тянуть к нему руки, но длинные рукава скрывают их, оставляя видимыми только кончики пальцев. - Дереееек, - хнычет он. Дерек, который перестал бороться ещё несколько недель назад, идёт к нему со всей свободой воли лесного обитателя из диснеевского фильма. Дойдя до журнального стола, он секунду колеблется, не желая присоединяться к Айзеку на полу, но слишком изнурённый, чтобы пересечь библиотеку и взять стул. Право решения проблемы было украдено рукой Стайлза, схватившей его за рубашку. Он с осторожностью садится на подлокотник кресла, согласившись с собой, что если так могут Эрика и Лидия, значит, может и он. Пушистик растянулся около Айзека, который забурчал, но не подвинулся. - Ты в порядке? – спрашивает Стайлз низким и усталым голосом. Его волосы в беспорядке, прилизанные с одной стороны и бросающие вызов гравитации – с другой. - Я ненавижу всё. Особенно Скотта. И саму идею Лидии с алкоголем. И Скотта, - говорит Дерек. - Я тоже ненавижу Скотта. Так сильно, - стонет Скотт с коленей жены. Эллисон хихикает и начинает гладить его по голове. - Лидия – дьявол. Красивая, но злая, - бурчит Эрика. Лидия с улыбкой откидывает голову назад. - Никто не вынуждал тебя пить шоты с Айзеком, милая. Несмотря на свой неодобрительный тон, она освобождает одну руку от бумаг, чтобы откинуть волосы Эрики с её лица. Та морщит нос и прячется в её ладони. - Айзек – тряпка. Мой долг по жизни – сделать из него мужчину, - бормочет она в кожу Лидии, пытаясь указать на Айзека своей одетой в носок ногой. Ей удается только ударить Бойда по затылку. - Это мизогинично, - отмечает Стайлз. С пола Айзек слабо хрипит что-то, что могло бы быть протестом или согласием. Или его душой, покидающей тело. Пушистик гавкает, лижет его подбородок и кладёт голову обратно на лапы. Воцаряется тёплая тишина. Стайлз, измученный, медленно придвигается к Дереку, пока голова не упирается ему в грудную клетку. Дерек старается не смотреть вниз, потому что из-под свитера видны ключицы и пресс, скрытый тенью, и этот путь ведёт к безумию. Он пересекается с взглядом Эллисон, и она ухмыляется ему, прежде чем, смягчившись, расплыться в весёлой улыбке. - Так. Никакой работы сегодня? – тихо спрашивает Дерек, не желая нарушать тишину. Эрика смотрит на него между пальцев Лидии. Смех Стайлза больше похож на выдохи. - Я – босс. Я объявил выходной день для каждого человека, который пережил прошлую ночь. Сегодня утром мы нашли Джордана всё ещё под столом, и на нём были только нижнее бельё и носок. Его почти стошнило на Скотта, когда мы его разбудили. Скотт страдальчески заскулил, высоко и слабо. Дерек мычит, потому что это звучит более уместно, чем назвать Пэрриш шлюшкой. С всей своей хитростью он позволяет руке скользнуть вверх по креслу, достаточно высоко, чтобы пройтись над головой Стайлза, после чего кладёт её на его плечо. Слышится ленивый трёп, но Дерек быстро перестаёт следить за ним. Он сонный и довольный, выводя кончиками пальцев ленивые круги по бицепсу Стайлза, наслаждаясь ощущением мягкой ткани на тёплой кожей и сухой мускулатуре. Стайлз сдаётся под лёгким давлением и прижимается к Дереку ещё теснее, расслабившись и уткнувшись головой ему в плечо. В его незащищённой нелепой позе столько доверия, что дыхание Дерека на секунду сбивается. Скотт воет на заднем фоне, и тёплый смех разносится по всей комнате. Дерек даже не пытается слушать. Он обхватывает затылок Стайлза и слегка прижимает его к себе, пытаясь придвинуть ещё ближе. Ладонь зарывается в мягкие волосы, придерживая череп парня. Он проводит большим пальцем по нежной коже за ухом Стайлза и ухмыляется. Стайлз медленно откидывает голову и смотрит на Дерека, со сморщенным от света носом и мягким взглядом. Они смотрят друг на друга несколько долгих секунд. Улыбка расплывается на лице Стайлза, медленная и сладкая, такая же пьянящая, как и дорогой скотч Лидии. С сумасшедшей причёской только что проснувшегося, светящимися глазами, острыми скулами и пьяной улыбкой на него практически невозможно смотреть. В следующее мгновение, Пушистик, очевидно заскучав от мёртвого тела Айзека, запрыгивает на кресло. Стайлз выдыхает с писклявым звуком жевательной игрушки, на которую наступили. Собака робко облизывает его подбородок, взглядом выпрашивая прощение с эффективностью оружия массового поражения. - В этом доме мертво уважение. Мертво, - скрипит Стайлз, извиваясь, чтобы найти более удобную позицию. В конце концов, он полностью распластывается на левой груди Дерека, с прижатым носом и наполовину спрятанным в его рубашке лицом. Несмотря на жалобы, он даже не пытается скинуть Пушистика, почёсывая своими длинными пальцами его морду. - Будем честны. Его здесь и не существовало, - комментирует Эрика, махнув рукой в воздухе. Стайлз в изумлении смотрит на неё своим единственным видимым глазом. - Дерек. Высвободи свою внутреннюю Лору и надери её негодяйскую задницу, - бормочет он Дереку, достаточно громко, чтобы заставить Эрику хихикать. Лидия закатывает глаза и продолжает писать с присущей ей эффективностью, несмотря на то, что у неё свободна только левая рука. Дерек достаточно храбр, чтобы признаться, что в ужасе от неё. - Нет, спасибо. Я до странности люблю, когда все мои части тела на своих местах. До того я эксцентричен, - произносит Дерек, растягивая слова. Эрика отправляет ему вслепую ленивый поцелуй. Стайлз щурит на Дерека левый глаз. - Как мой любимый заложник, ты обязан исполнять все мои желания. - Не думаю, что ты знаешь значение этого слова. Кроме того, я не джин, - рассеянно отвечает Дерек, сфокусировавшись на том, как Стайлз довольно прижимается к его руке, когда он снова начинает поглаживать у него за ухом. - Ты немного мой заложник, - ворчливо спорит Стайлз, вибрирующим около ключицы Дерека голосом. - Я здесь только из-за бесплатной еды и хороших собак, - серьёзно отвечает он. Пушистик начинает махать хвостом, услышав «хорошая собака», и Дерек едва сдерживает смешок. - Ещё несколько незначительных миллионов долларов. Но кого это вообще волнует, ха? – добавляет Эллисон с резкой улыбкой и милым голосом. Лидия поднимает руку и выгибает бровь: - Меня. - Никто не собирается защитить мою честь? – громко спрашивает Стайлз. – Скотт? Ответом является стон боли Скотта. - Я ценю твои чувства, дружище. Бойд? Шоколадный мишка? О нашей любви говорят в легендах; пожалуйста, спаси меня от этого чудовищного мятежа, - говорит Стайлз с трагичностью, сравнимой с шекспировской. - Да я тебя умоляю, - немедленно прилетает безэмоциональное резкое возражение Бойда. Все оборачиваются, чтобы уставиться на него. Со спинки дивана Эрика стонет и пинает его. - Ой, да ладно. Перестань быть идеальным, когда я не в состоянии делать что-либо, - жалуется она. Бойд хихикает и целует её в колено. - Самая горячая вещь из всех когда-либо виденных мной, - выдыхает Стайлз, широко открыв глаза и улыбаясь. Бойд кокетливо хлопает ресницами. - Ну, если быть справедливым, несколько недель назад Дерек был тут наполовину голый и со стекающим маслом, - замечает Эллисон, наклонив голову набок. - Да, - с пылом соглашается Стайлз. Дерек прячет улыбку у него в волосах. – Подожди-ка. Тебя здесь не было! Я отчётливо помню, что ты бросила меня в трудную минуту, чтобы порезвиться со Скоттом и Кирой на тропиках! - Стайлз, у нас камеры повсюду, - говорит Эрика, закатывая глаза. - Мы не резвились, - слабо спорит Скотт. - Полуголые подарки не могут считаться «трудной минутой», - смеётся Эллисон. - О Боже. Вы устроили ночь кино, чтобы посмотреть прибытие Дерека, да? – в ужасе шепчет Стайлз. Эллисон кивает. Лидия усмехается. - Я должна загрузить запись в интернет. Мы бы разбогатели, - размышляет Эрика. - Вы не пригласили меня? – шокировано вопит Стайлз. - Мы и так богаты, - рассеянно вмешивается Лидия. - Мы бы стали ещё богаче, - отвечает Эрика, широко ухмыляясь из-под ладони рыжеволосой. - Никто не приглашает меня развлекаться, - сетует Стайлз. - Чувствую себя объективированным, - наконец, вмешивается Дерек. - Так вот почему ты сделал его телохранителем. Из-за нечеловеческих детективных способностей, - говорит Эрика с присущим ей сарказмом. - Именно. В хорошем смысле, - объясняет Стайлз, в утешение поглаживая его бедро. Айзек с пола издаёт драматичные хрипы. Дерек гудит, соглашаясь с ним.

xxx

Дерек наслаждается хорошей книгой, лёжа на кровати, когда дверь резко открывается, ударяясь об стену. Эрика врывается с тихими ругательствами. Её волосы собраны в небрежный хвост, пряди рассыпаются по мрачному лицу. На лбу и пальцах размазана кровь. Дерек вскакивает с кровати. - Стайлз? – резко рявкает он, подходя ближе, чтобы проверить её на ранения. Эрика немедленно качает головой, с отсутствующим видом позволяя Дереку взять себя за руку. - Эллисон и Кира. Поняв, что кровь принадлежит не ей, Дерек её отпускает. - Как они? – мягко спрашивает он. Он думает о гортанном смехе Киры и дразнящих ухмылках Эллисон и сжимает кулаки. - Кира получила пулю в плечо, а в Эллисон попало несколько осколков стекла, но ничего серьёзного. Они в безопасности, - она улыбается Дереку с облегчением, напряженно, но искренне. – Гринберг был водителем. Он мёртв. - Мы знаем, кто… - начинает он. Эрика рукой хватает его за запястье, и он останавливается, удивленный. Впервые она до него дотрагивается. - Дерек. Они взяли личную машину Стайлза, окна были затонированы, - она смотрит на него, и её глаза сияют холодной яростью. – Они целились в Стайлза. Тело Дерека замирает на бесконечную секунду. - Он в безопасности, - проверяет он пустым голосом. Ему нужно услышать это. - Да, - подтверждает она, - в офисе с Бойдом и Айзеком, готовится. Мозг Дерека перезагружается и немедленно начинает планировать стратегии выхода и места для укрытий. - Особняк в опасности? Мы отступаем? - Не так готовится, - она обрывает его поднятой рукой. – Они были подстрелены в двух улицах от той, где были убиты наши родители. - Ты думаешь… - Мелисса вытащила пулю из Киры. Тот же вид оружия. И Эллисон словила одного и заставила говорить. Она убеждена в этом, - она сжимает запястье Дерека, смотря прямо ему в глаза. – Им заплатили за убийство последнего Стилински. Они вернулись. Её тон жесток, как раскалённая сталь, брошенная в холодную воду. Именно это её спокойствие заставляет его осознать. - Вы знаете, кто они, - шепчет он. Она усмехается ему. - У нас уже давно были предположения, но никаких доказательств. Теперь они есть. Мы идём за ними. Сегодня. Ощущение объятий Джона вдруг призраком появляется на коже Дерека, воспоминания пытаются прокрасться в настоящее. Он почти слышит смех над глупыми шутками его отца, видит абсолютную справедливость на лице, когда он стреляет в Кейт, рисует ужасную картину улицы, разрисованной в крови и знакомых телах. Он осторожно берёт руки Эрики в свои. Та изучает его в течение долгого времени. Медленно она улыбается ему, остро, как бритва, обнажая зубы. Дерек улыбается в ответ, и нет ничего человеческого в том, что танцует в воздухе между ними. Возбуждение хищников на охоте, наконец-то учуявших запах крови. - Дай мне имя, - просто говорит он, и фраза ощущается как мгновение отпущение. Эрика сияет, расцветая от мысли о насилии. - Девкалион. Когда они уходят, телефон Дерека лежит забытый на столе.

xxx

Клаудия Стилински была легендой. Она приехала из Восточной Европы, бледноликая красавица, которая должна существовать только в старых фильмах, с длинными светлыми волосами, светлыми глазами и грацией птицы в коже человека. Дерек был слишком юным, чтобы запомнить её ранние визиты с чёткой ясностью. В воспоминаниях только туман из лёгких духов, доброго голоса и цветных подарков. Он помнит прыжки на коленях Клаудии и маму, смотрящую на них с улыбкой над чайной чашкой из дорогого фарфора, наполненной выдержанным бурбоном. Отца, кружившего Клаудию и Талию в танце под своими руками и подпевавшего поп-песням с явной фальшью. Маму заправляющую белокурые пряди волос Клаудии за ухо и нежно целующую её в щёку. Иногда она называла её Донна, всегда при этом дёргая бровями и хихикая. Клаудия говорила руками и смеялась от души, и её заразительный смех наверняка мог бы остановить войну. Когда Дерек и Лора были детьми, Клаудия была для них смехом в руках Джона, солнечным светом, обёрнутым в холодную красоту и разлетавшиеся летние платья. Она много говорила о своём малыше, утверждала, что они подружатся, и покупала Дереку удивительные книги. Когда они только стали подростками, она была добрым слушателем, всегда готовой присесть на край кровати, чтобы услышать об их подвигах или помочь починить разбитое сердце. На восемнадцатилетние Лоры их мама и Клаудия выпили слишком много вина и обнимали всех вокруг, смеясь до слёз. В те дни жизнь Дерека была пропитана счастьем. Затем Дерек стал старше. А она нет. Дереку было четырнадцать, когда он нашёл маму, рыдающую на кухне с телефоном в руке. Пол был покрыт осколками дорогих фарфоровых чайных чашек и разбитыми бутылками бурбона. Они сказали, что болезнь съела её мозг. Что она не страдала. Что она умерла, окружённая любовью. Сказали, что она умерла, смеясь. С этого момента визиты Стилински свелись к нестройной рутине нежного голоса Джона и тихих шуток, отражающихся в пустоте, где раньше жили открытый смех и взволнованные слова. В его отрочестве Клаудия Стилински стала морщинкой между глаз мамы, грустью, сквозившей в голосе Джона, воплощением всего несправедливого в мире, которое терзало его по ночам, когда он думал об историях, у которых никогда не будет достойного финала. К восемнадцатому дню рождению вся его семья лежала глубоко в земле, а они с Лорой больше не были детьми. Они пытались, снова и снова, купить любовь Питера послушанием и преданностью, только чтобы медленно осознать, что горе съело слишком много от их дяди. Через несколько месяцев после собственного восемнадцатилетия Дерек встретил трёх наёмных головорезов. Большие и грубые, он встречал сотни таких и забыл бы их незамедлительно. Но они шёпотом говорили о Донне Стилински. И впервые за долгое время Дерек улыбнулся. И попытался поделиться с ними, словами слишком неуклюжими для этих прекрасных историй, окрашенных в яркий смех и дорогие чайные чашки. Они посмеялись над ним. В восемнадцать Дерек впервые услышал начало истории, которая будет следовать за ним его всю взрослую жизнь, которую он научится додумывать, следя за бегающими глазами и дрожащими голосами незнакомцев. - Клаудия была легендой. Легендой, с бледноликой красотой, которая должна существовать только в старых фильмах, рождённая в маленькой деревне, потерянной в середине Польши. Она приехала в США с улыбкой и кровавым следом за собой. В двадцать четыре года, одетая в летнее платье и женственные духи, она ушла из Восточной Европы, известная как самый беспощадный наёмный убийца своего поколения. Ходят слухи, что её первый контракт на американской земле был заключён со вторым человеком в иерархии больного, умирающего босса. С двадцатишестилетним неизвестным бывшим копом, носившим неизвестное имя. Её гонорары были астрономическими, но мужчина был презираем многими, зависть пускала корни в его собственном клане, а в старых благородных семьях зрело презрение. Джон Стилински пропал. И вернулся спустя три недели. Клаудия вернулась с ним как Клаудия Стилински. И когда пришло время для маленького клана взять имя Стилински, она стояла рядом с Джоном. Счастливо улыбалась и смеялась, сногсшибательная в своём красивом зелёном платье. Один за другим, все немного влюбились. Ни один из них не видел лезвия, сиявшего между её пальцами. Они забыли страх. Забыли, как сильно она его любит и любит, и любит. В ту же ночь она смыла кровью все имена тех, кто когда-то платил ей за работу. Избавила их клан от любого семени неверности, сверкнув клинком. Она выбирала людей по всей стране, по всему миру. Для Джона, которого однажды уже отдали на растерзание, как ненужную собаку, она выбирала только лучших. Хейлы стали первыми. Товарищи, и осторожные отношения между ними быстро переросли в дружбу на всю жизнь. Они дали ей своих самых драгоценных людей, Джорджа и Этель Рейес, смертоносную парочку, сбежавшую из Исландии. Из семьи Арджент она украла Криса и Викторию, потому что они были художниками с оружием. Она увидела полицейский снимок гордой Сильвианы Лэйхи, беременной и истощённой, и вызволила её из тюрьмы. Джефф и Натали Мартин, скучающие аферисты, познакомились с ней однажды из любопытства и больше не расставались. Мелиссу МакКолл, мягкую медсестру с жестоким мужем, она нашла на детской площадке и забрала домой с маленьким Скоттом, выглядывавшим из-за её халата. Один за другим, их перешёптывающиеся имена появлялись в мире шёпота. И один за другим, они влюбились в справедливость и жестокое правосудие Джона, а также в смех и беспощадную месть Клаудии. Один за другим, она сшила их в семью из осколков костей и нитей любви. Она превратила их в легенды. Она умерла, но осталась в выигрыше. Её семья-химера держалась и не оставляла Джона. И когда всё пошло наперекосяк, они доказали, что она выбрала их не зря. В том переулке, годы спустя, враги пришли за Джоном, а нашли их всех. Нашли её. Они нашли её в рычании Виктории, которая продолжила избивать их пистолетом по лицу, когда не осталось пуль. Она перерезала горло мужчине, оставшись именем, выгравированным на рукоятке ножа Сильвианы. Она была яростью в умирающем Джордже Рейесе, продолжавшем обрушивать свои удары на них снова и снова, и она была отблеском в кровавой улыбке Этель, её разодранных костяшках. Она терпела вместе с Мартинами, гордо стоявшими и преграждавшими путь со сломанными позвоночниками. Она мурлыкала в голосе Дилана Бойда, почти бескровном из-за дыры в животе, но продолжавшим обвивать своим огромным телом Джона, лепеча так быстро, как мог, потому что Джон не должен оставаться один в тишине. Они умерли в том переулке, потому что история никогда не благоволит легендам. Но Клаудия выиграла, потому что они бегали и прыгали, и ползли на других, вновь и вновь пытаясь защитить семью, которую она для них соорудила. Она выиграла, потому что ни один из них не предал мужчину, которого она научила обожать. И она продолжила выигрывать, когда каждый их ребёнок проснулся следующим утром и посмотрел на своего нового босса, восемнадцатилетнего и недавно осиротевшего. И один за другим, они выходили вперёд и вставали рядом с ним, когда он официально взял контроль над наследием родителей. Они были прекрасны и сильно его любили. Стоя с ним рядом, они смотрели на мир и улыбались эхом улыбки Клаудии, которую переняли от родителей. - Но тогда Дереку было только восемнадцать. Мужчины смеялись над его неуклюжими историями о её мягкости и рассказали ему о Донне, с её ножами, красотой и силой. В восемнадцать Дерек смотрел на трёх крепких, суровых мужчин и видел любовь в их глазах, когда они говорили о цветке, который распустился в семье Стилински, блиставшим в лёгких платьях, коварных улыбках и в сердцевине которого танцевала смерть В восемнадцать Дерек услышал благоговение, слетавшее с их языков, когда они назвали её Белладонной.

xxx

Шестью годами позже ему были известны каждый существовавший в мире рассказ о ней, увидел пламя ужаса и восхищения в десятках глаз. Он несколько недель жил среди людей, которые с яростью своих родителей защищали сына Клаудии. Защищали Стайлза силой своей собственной верности. Среди людей, которые любили его и любили, и могли сжечь мир ради смеха, который для них был намного важнее войн. Каким-то образом Дерек был слишком ослеплён поисками Джона в причудах Стайлза. Потому что так легко найти в нём доброту Джона, его правосудие, способность дать каждому шанс. Так легко, что Дерек почему-то забыл. И сегодня Стайлз, который выскальзывает из машины, кажется представителем совершенно другого вида. Великолепным в жутком свете фонарей со своей бледной кожей и острыми скулами, одетый во всё чёрное с набедренной кобурой и кожаными перчатками. Позади его люди рассредоточиваются, как гончие, готовые к погоне, с кровожадными ухмылками и разминающие плечи. Стайлз поворачивается к Дереку со сверкающими глазами и двумя ножами, плавно танцующими между пальцами. Он ухмыляется, и дикость проскальзывает на его лице. Впервые Дерек вспоминает, что этот человек – сын Клаудии Стилински. И теперь всё становится как никогда просто. Потому что рядом со Стайлзом есть место для него, закреплённое по праву крови слезами матери и непоколебимым восхищением отца. Роль, выделенная воспоминаниями о великолепном смехе и нежных руках, крепко обнимающих его. Нужда защитить, рождённая от любви к прекрасному человеку. Дерек встаёт рядом со Стайлзом, дотрагиваясь своей рукой его; с ароматом духов Эрики, прижимающимся к нему плечом Айзеком и молчаливым одобрением Бойда. Дерек улыбается.

xxx

Девкалионы – одни из старейших в стране, левиафаны их мира, древние, огромные и могущественные. Они владеют целой долиной, где стоит их поместье, окружённое горами. Их машины встречают километры огораживающих стен, колючей проволоки и предупреждающих знаков. Единственное проход – неприступные железные ворота с причудливыми металлическими арками, устремлёнными в небо. Вся эта затея кажется худшей из возможных. Но, кажется, Дерек – единственный, кого это заботит. Денни сидит на заднем сиденье в лимузине с компьютером на коленях, его пальцы летают над клавиатурой. Он тихо разговаривает с Крисом, отключая все камеры на территории, деактивируя сигнализацию и перекрывая все связи с внешним миром. Опираясь на машину, Бойд разговаривает с Пэрришем по телефону, проверяя, надёжно ли они прикрыты со спины, чтобы копы не смогли добраться раньше времени. Ворота открываются со зловещим скрежетом металла по гравию, и Лидия довольно усмехается им. Эллисон, бледная, но решительная, уже сидит на самом высоком дереве у входа. С него открывается идеальный вид на сады за стеной. Она сохраняет равновесие и стоит неподвижно, наполовину скрытая листвой. У основания ствола за ней сосредоточенным взглядом и с мягкой улыбкой наблюдает Кира. Из-под её шорт и футболки выглядывает марля, и ей приходится упираться в дерево, чтобы стоять прямо. Несмотря на это, она стоит, и совершенно очевидно, что вооружена до зубов. Скотт первым приближается к воротам, руки Стайлза у него на плечах. Есть что-то твёрдое в его взгляде и линии рта, совершенно чуждое для его весёлого лица. Что-то вроде решительности, но полной гнева и жажды крови. Повернувшись к дереву, оно вздрагивает, и на секунду в его глазах мелькают тревога и беспокойство. Кира подмигивает ему, а Эллисон слегка машет свободной рукой. Скотт улыбается, смущённо, но искренне. Стайлз целует его щёку, сжимает плечо и отступает. Когда Стайлз предлагает поцелуй Крису, стоящему рядом со Скоттом, мужчина с недоумением смотрит на его поджатые губы. В следующую секунду Крис пробирается в сад, сверкая под светом своим многочисленным оружием, прежде чем исчезнуть в ночи. Скотт медленно вздыхает, хрустит шеей и следует за ним. У него нет оружия. Оно ему и не нужно. Одиннадцать собак следует тенью за ним, бесшумно ступая по траве. Их головы низко опущены, рычание слышится из открытых пастей; их взгляды сфокусированы на Скотте. Один прошептанный приказ от него, и они прыгнут, становясь кошмаром с рекой крови. Где-то за стеной кто-то кричит. Но крик быстро становится влажным бульканьем. Эллисон со своей ветки с грацией прирождённой охотницы вскидывает винтовку. Её тело – само изящество и терпение. В свете ворот появляются два охранника с поднятым оружием и широко открытыми в панике глазами. Пальцы Эллисон дважды дёргаются. Они оба падают, умершие ещё до того, как упасть на землю. В тишине и спокойствии они все ждут сигнала, прислушиваясь к крикам ужаса, разносящимся в ночи. Никто из них не остаётся в живых.

xxx

Внутреннее убранство особняка – стратегический кошмар. Он гигантский, раза в два больше дома Стилински, и спроектирован с точки зрения эффективности и безопасности, без оглядки на эстетику. Узкие коридоры кажутся бесконечными, они поворачивают и петляют, и каждые несколько футов двери открываются, впуская новых людей из Девкалиона. Им пришлось оставить своих людей повсюду, чтобы перерезать глотки этому нескончаемому потоку. Теперь их только шестеро. Девкалионы – старая и богатая стая. Их много. Поэтому Дерек так удивлён, видя, с какой лёгкостью они продвигаются по особняку. Бойд всегда впечатлял Дерека, не столько своими габаритами, сколько способностью внезапно заполнять собой все пространство вокруг. В узких и тёмных коридорах он выглядит как какой-нибудь мифологический титан. Он неумолимо продвигается вперёд, сокрушая любые препятствия чистой силой и рефлексами. Перед ними из комнаты выбегает мужчина, и Бойд останавливает его, сжав его лицо в своей ладони. С рычанием он откидывает того к стене, как игрушку. Сломанный мужчина падает на пол, а Бойд лишь переступает через него. Эрика кружится вокруг него, словно лесной пожар, воплощение дикой природы и абсолютного разрушения. Она танцует, прыгает и сметает все на своем пути. Мужчина хватает её за хвост, и она выкручивается, оборачивает ногу вокруг его колена и резко ею дёргает. Они падают, запутавшись, и его собственный вес способствует тому, что он легко и неизбежно падает на нож. Мужчина опадает на пол, но Эрика уже откатывается и направляется к охраннику, который приближается к Айзеку со слепой зоны. Она стреляет ему в затылок почти деликатно, дуло её пистолета целует его волосы. Разочарованно тцыкает на мужчину, после чего обходит беспорядок на полу с недовольным выражением лица. Лидия идёт позади неё, осматривая комнату, её взгляд холоден и слегка любопытен. Люди проклинают её, и она приторно улыбается, выпуская что-то из рук с издевательской учтивостью. Маленький шар закатывается внутрь, источая свет и проецируя калейдоскоп красок на мрачные стены. Лидия резко захлопывает дверь, и слышится взрыв, на мгновение меняющий облик мира, превращая его в тёмные очертания на фоне яркого света. Из-под двери выползают тяжёлые клубы дыма, но от людей Девкалионов не слышно и звука. Айзек многозначительно поигрывает бровями в сторону Лидии с радостной улыбкой. Дерек всё ещё ни разу не словил его за дракой, парень крадётся за ними в тени, словно призрак. Но за ним следует дорожка трупов. Много трупов. Ни один не истекает кровью. Ни один не дышит. Вся эта операция – полное сумасшествие. Дерек никогда не был частью чего-то, настолько непохожего на идеально спланированные операции или жестокие драки в переулках, в которых участвовал всю жизнь. Они действуют примитивно, дико. Просто семья, исполняющая своё правосудие в фунтах плоти и костей, крадущаяся в темноте, как монстры из детского воображения. Дерек останавливается всего на секунду, чтобы поменять положение тела, руки берут оружие так, как отец учил его ещё ребёнком. Он стреляет. Не успевает тело упасть, он со звоном выстрела в ушах уже бежит, перепрыгивая через него. Пушистик лает в возбуждении, смотрит на Дерека и бодает головой в его колено. Дерек в эйфории хочет смеяться и рычать, словно жажда крови передаётся по воздуху. Он смотрит вокруг в поисках Стайлза и, несмотря на плохое освещение, легко находит его в конце коридора. Впереди всех и, конечно же, один. Улыбающийся пастух, возглавляющий стаю бешеных волков. Дерек старается не смотреть на две набедренные кобуры, расположенные прямо под задницей Стайлза, боясь, что отвлечётся и получит пулю в голову. Он проваливается, потому что засматривается на мышцы, выступающие на бёдрах, когда тот приседает на корточки; Дерек бросается к нему. В следующее мгновение Стайлз поднимается, его тело – плавные линии силы, заканчивающиеся блеском двух лезвий. Двое мужчин, крадущиеся из-за угла, молча падают, разбрызгивая артериальную кровь. Вся сцена, такая же беспощадная и не требующая усилий, как завершающий приём в видеоигре, едва ли занимает долю секунды. Где-то позади Дерека смеётся Эрика, дико и кровожадно, и не забывает поаплодировать. Стайлз слегка кланяется, ухмыляясь. Дерек смотрит на него. Чёрная одежда пропитана кровью, заставляя тело липко сверкать в плохом освещении. Ножи вертятся между его пальцев, потому что даже эта изящная и смертоносная версия Стайлза не в состоянии остаться спокойным хотя бы на мгновение. Стайлз яростный, ужасающий и прекрасный, и Дерек не может его не любить. Не может не восхищаться его хладнокровной добротой, проявляющейся в ножах, которые не промахиваются со смертельными ударами и не ищут боли. Не может не жаждать силы пропитанных кровью пальцев и его смеха, искрящегося в воздухе, как лопающиеся пузыри: резкого, очаровательного и яркого. Он – переплетение сладости и насилия; светящаяся красота звезды, виднеющейся вдалеке, и разрушающий огонь сверхновой неподалёку. Никогда в жизни Дерек не желал, чтобы что-то было настолько полностью, целиком его. Стайлз замечает голод на его лице, и его глаза темнеют. Ответная улыбка томная, отблёскивая в местах, где должны быть клыки. Ответ одного голодного хищника другому. Дерек, чувствуя прилив эндорфинов, на мгновение позволяет себе помечтать о том, как эта улыбка будет вытатуирована на каждом сантиметре его тела, внутри костей, на одном или двух жизненно важных органах. Эрика проносится между ними облаком блондинистых волос. - Убийства сейчас, секс глазами потом, - ворчит она, высоко подпрыгивая. Она падает ногами вперёд на грудь какого-то несчастного, ничего не подозревающего парня, только что завернувшего за угол. Тот падает, как камень, с болезненным хрустом костей. Стайлз закатывает глаза, но снова устремляется вперёд. - Часто занимаешься подобным? – спрашивает Дерек, тяжело дыша, но легко его догоняя. Он хватает Эрику, когда они пробегают мимо неё, положив свою огромную ладонь на её талию и прижимая ближе к себе. От этого она хихикает, на несколько шагов поднимая ноги, чтобы полетать, светясь и трясясь от веселья на боку Дерека. - Неа. Тренировки по пейнтболу, - Стайлз усмехается, показывая зубы, и Дерек хочет укусить эти губы. – Обычно они намного жёстче. И в конце Эрика убивает свою команду в 9 из 10 случаев, так что, ну, знаешь. Следи за ней. Эрика хрипло смеётся, после чего мягко целует Дерека в щёку. Она вырывается из его рук и с изяществом балерины возвращается обратно к Бойду. Они поднимаются по новой лестнице и открывают дверь, заставая врасплох новую волну вооружённых людей. Дерек даже не замедляется, используя инерцию, чтобы врезаться в одного из них, выстреливает ему в висок и сразу же поворачивается к другому, пытающемуся подобраться к Лидии. Что-то свистит в воздухе рядом с головой Дерека, нежно, как колибри. Звук прекращается с торчащей и вибрирующей рукояткой ножа в шее мужчины. Цель отбрасывает назад от удара, и она с глухим стуком падает на пол. Стайлз проносится мимо, с лёгкостью вытаскивая нож из уже мёртвого тела, после чего с восторгом присоединяется к битве. Бойд следует за ним по пятам, качая головой, но улыбаясь. На мгновение зазубренный кастет блестит около скулы Стайлза, и у Дерека останавливается дыхание. Но тот с лёгкостью уворачивается, балансируя на носках, как боксёр. Бойд ловит руку, пытавшуюся ударить, и спокойно ломает её надвое. Рык – единственное предупреждение Дерека, он еле успевает избежать удара в нос. Кулак попадает на кончик подбородка. Он моргает, отступая назад, чтобы выйти из зоны досягаемости мужчины. Тот улыбается ему, глупо и грубо, и Дерек обдумывает варианты. Теперь его пистолет слишком опасен для маленького пролёта лестницы, кишащего людьми, которых ему нельзя ранить выстрелянной пулей. Но мужчина большой, с накаченными мышцами на тяжёлых костях, и драка может оказаться долгой и уродливой. Чудовищная фигура Индианы внезапно набрасывается прямо на человека Девкалионов, заставляя того покачнуться. Стоя на двух лапах, собака ростом с человека. Они борются несколько секунд, мужчина пытается оттолкнуть её пинком в бок. Но Индиана не двигается даже на миллиметр, рыча и приближая своё лицо к нему снова и снова. Его челюсти наконец находят шею человека и разрывают её с отвратительным звуком. Тот оседает, и Индиана опускается на четыре лапы, вся его морда в крови. Дерек унимает дрожь и слегка гладит Пушистика, который низко скулит. Число людей Девкалионов быстро уменьшается, последние стоят, загнанные в угол Лидией, и Бойд систематически выбрасывает их через перила, когда что-то привлекает внимание Дерека. По коридору справа от них ползет тень, похожая на человека, чёрная на чёрном, выдаваемая лишь холодным блеском стали. В сером свете окна она материализуется в женщину с тёмными волосами и жестокой улыбкой. В голове Дерека немедленно всплывает имя «Кали» и слыша тся десятки предупреждающих звоночков. Стайлз на земле, склоняясь над мужчиной, и Дерек инстинктивно встаёт перед ним. Слышится бульканье, и тот поднимает на него глаза с вопросом во взгляде, его руки по запястья в крови. Дерек лишь дёргает подбородком в другой конец коридора, где, завидев Кали, Эрика кидается на неё. Кали немного отступает, и Эрика попадает только в её бицепс, но с силой врезается в неё, отбрасывая на несколько шагов назад. Кали шипит, потеряв равновесие и выглядит ещё опаснее. Она выгибается, расправив плечи и блестя ножами в руках. Эрика повторяет её позу с ухмылкой. Они оценивающе смотрят друг на друга, медленно кружась в полукруге, не отрывая взгляда. Наконец, Кали нападает, прыгая и резко изгибая тело дугой. Она останавливается на полпути в воздухе, резко откинув голову назад. Руками она отчаянно тянется к горлу, отпуская ножи в попытке соскрести тонкую проволоку, впивающуюся в кожу. Айзек позади крепко держит её, его симпатичное личико невозмутимо, несмотря на её истерику. Руки в кожаных перчатках неумолимо затягивают проволоку. Он бьёт её в заднюю часть колен, заставляя упасть на пол. Кали пытается поцарапать его руки, но он остаётся неподвижным, стоически и безжалостно. Эрика подпрыгивает ближе к ней, блеснув лезвием. Эрика и Айзек поднимаются. Кали – нет. Остальная часть особняка тише, число людей Девкалионов резко понижается ближе к сердцу особняка. - Паранойя, - объясняет Дерек. – Чем больше семья, тем сильнее они боятся своих же. Он бьёт оставшегося в живых в коридоре одним из любимых ударов Лоры – прямо в солнечное сплетение. Мужчина падает, сползая по стене. - Ты чрезмерно привлекателен. Это чертовски отвлекает, - комментирует Стайлз в ответ. Дерек оглядывается на него через плечо. Стайлз качает ему головой, притворно раздражённый, но его выдают дрожь в губах и пристальный взгляд на ягодицы Дерека. Он усмехается ему в ответ, опуская ногу как можно медленнее. Стайлз удовлетворённо выдыхает, и Хейл самодовольно улыбается. - Мы не можем открыть её, - вмешивается Айзек, игнорируя их. Он поглаживает дверь главного офиса, хмурясь. – Это закалённая сталь. Я склоняюсь к тому, что теория с паранойей – правда. Лидия отталкивает его с пути, и Айзек отходит, даже не пытаясь сопротивляться. Несколько мгновений она молча изучает дверь и стены вокруг. В практичной обуви и удобной одежде она почти не похожа на себя и выглядит маленькой и неприметной. Но когда она ухмыляется и погружает руку в кожаную сумку, Дерек немедленно отступает назад, повинуясь инстинкту. Остальная часть, не раздумывая, бросается в разные направления. Стайлз берёт руку Дерека и тащит его за собой. Спустя долгую минуту молчания слышится нежный звук разбивающегося о что-то стекла, резонирующий в полной тишине, словно тонкий колокольчик. А после в воздухе начинает что-то шипеть. Когда они бросаются обратно по сигналу Лидии, дверь шатается на петлях, капли жидкого металла растекаются по полу, шипя и начиная разъедать дерево. Лидия снимает огромную защитную маску с лица, распуская хвост. Она оборачивается к ним и улыбается, показывая белые зубы меж багровых прядей, словно сломанная кость, торчащая из кожи. Бойд целует её в макушку, обнимая стройную фигуру. Не отпуская её, он с силой толкает дверь, отправляя ту в полёт. За искорёженным дверным косяком тут же начинают свистеть пули, и Бойд укрывает собой Лидию. Она успевает кинуть хрупкий на вид флакончик в комнату, прежде чем исчезнуть за широкой спиной. Стрельба прекращается, и слышатся крики людей. Когда они вбегают внутрь, в огромной комнате только четыре человека. Двое из них раздирают на себе одежду, даже не глядя на них. Что-то шипит, и в воздухе пахнет горелой плотью. Айзек скользит в их сторону вдоль стены, и спустя несколько секунд крики резко прекращаются. Третий человек – другой охранник, с накаченными мышцами в плохо сидящем костюме, владеющий оружием с точностью человека, для которого количество важнее качества. Эрика бросается к нему быстрее остальных, и шальная пуля попадает ей в руку. Взбешённая, она ругается и замахивается прикладом своего пистолета ему в лицо. Последний человек в комнате сидит, и Дерек сразу узнаёт его. Он раньше приходил к родителям за советом и помощью, пока они не оборвали с ним все связи; родители всегда презирали людей, торгующих людьми. Девкалион. - Стайлз Стилински, - напевает тот, с бледными на фоне стола костяшками, - чем могу быть угоден? Стайлз приближается, бодро шагая. Дерек борется с желанием прыгнуть между ними, разорвать мужчину надвое и самому преподнести боссу его голову. - Ага, нет. Мы не будем играть в эту игру, - кратко говорит Стайлз с насмешкой в голосе и танцующими между ними руками. С ножей при каждом движении слетают капли крови. – Я знаю. Мне наплевать на твой злодейский монолог в стиле Бонда. Мне наплевать на причины. И уж тем более наплевать на оправдания. Мужчина врывается в комнату, направляя на Стайлза пистолет и крича что-то на незнакомом языке. Они даже не успевают отреагировать. В следующую же секунду мужчину разрывает двести фунтов мышц и ярости: Индиана первый прыгает на него. Когда он возвращается к ногам Стайлза, мужчина лежит непонятной массой на полу. Стайлз гладит собаку за ухом. Он с улыбкой, полной вызова и льда, поворачивается к Девкалиону с ножами, порхающими между пальцев. - Так, о чём мы говорили?

xxx

Они с лёгкостью покидают особняк: пересекают коридор, окутанные мрачной тишиной, и по пути собирают своих людей. Четверо погибли, пятеро тяжело ранены и им нужна помощь, чтобы выйти. Когда они доходят до выхода, Дерек видит людей Стилински, держащих на плечах канистры и заливающих всё бензином. Запах настолько сильный, что Дерек инстинктивно отшатывается. Они проходят железные ворота, и Эрика закидывает Стайлза внутрь первого попавшегося лимузина. Она слепо кидает ключи Бойду, и тот ловит их, после чего послушно садится за руль. Дерек стоит, моргая в пустоту и пытаясь стряхнуть запах бензина, когда Эрика берёт его за рубашку и заталкивает в салон. Он падает на заднее сиденье, неловко растягивая ноги. Она наклоняется, и Дерек опускает взгляд, чтобы не смотреть на вырез. - Присмотри за ним вместо меня, хорошо? – мягко просит она его, костяшками пальцев поглаживая волосы Дерека. В следующий момент она захлопывает дверь, и рефлексы – единственная причина, по которой он сохраняет все пальцы ног. Лимузин срывается с места со скрежетом колёс по гравию. Тишина в машине кажется оглушающей после часов криков и беспокойства. На улице ночь уже сменяется утром, раскрашивая небо в красные и голубые оттенки. Высоко в горах Дерек видит чёрный дым, поднимающийся над деревьями, медленно и вязко, а вокруг кружится горящий пепел. Он знает всё о том, как заметать следы преступления огнём. И безумно благодарен, что они защитили его от вида другого горящего дома. Длинные пальцы ложатся на его скулу, побуждая отвести взгляд от дыма за окном. Он повинуется, и перед ним предстаёт вдохновляющий вид Стайлза после боя. Он весь в крови, одежда и волосы пропитались ею, и на лбу, прямо над бровью, высохла длинная полоска крови. Зрачки расширены так сильно, что не видно коричневой радужки. Всё его тело словно замерло в состоянии между облегчением и трепетным возбуждением. Вторая рука поднимается к лицу Дерека, большими пальцы мягко гладят его по щеке. Он нежно и тихо улыбается, но Дерек чувствует силу в этих руках и мозолях на них. Он снял перчатки, но в одной руке всё ещё наполовину зажат нож, и его кончик слегка упирается в ключицу Дерека. Дерек поворачивает голову и целует его ладонь. Глаза закрываются, и он слегка приоткрывает рот, чувствуя вкус соли и кожи. Стайлз резко выдыхает, надавливая рукой на губы сильнее, другой – схватив Дерека за линию подбородка. Движение приводит к тому, что нож прислоняется к груди Дерека, и он хочет вжаться в холодную сталь, чтобы оставить на себе метку. Они остаются в таком положении на несколько долгих секунд, и воздух вокруг тягучий и слишком тёплый, пока Стайлз не издаёт тихий стон. Руки Дерека тянутся к нему и натыкается на набедренные кобуры, которые дразнили его всю ночь. Терпение летит к чертям с резким спадом адреналина. Резко рывком он сажает Стайлза к себе на колени. Тот позволяет манипулировать собой с восторженной ухмылкой, недовольно застонав лишь от того, что бьётся головой о крышу. Он отпускает нож, и оружие, опасно блеснув в воздухе, отскакивает на пол. Стайлз ёрзает на коленях, устаиваясь удобнее с невыносимыми покачиваниями бёдер, и Дерек разглядывает его. Свет и тени снаружи играют на чертах его лица, заостряя и размывая детали. Родинки появляются и исчезают, на мгновение серебром сияет небольшой шрам на брови, ресницы отбрасывают длинные тени на скулы. На подбородке расцветает синяк, волосы примяты потом и кровью. Всё лицо светится от радости, но в то же время осунулось от усталости. Он полон контрастов, и Дерек сильнее сжимает ремни кобуры, упиваясь чувством зажатых между грубой кожей и твёрдыми мускулами пальцев. Он подтягивает его ближе и ближе, бёдра Стайлза послушно раздвигаются, его колени скользят по сидению с пронзительным скрипом. Устроившись насколько можно ближе, Стайлз улыбается ему, излучая веселье и возбуждение, и прислоняется своим лбом к его. Что-то пульсирует в воздухе между ними, такое же живое, как биение сердца, и напоминающее голод. Они снова замирают на несколько секунд, дыша друг другом. Дерек закрывает глаза, испытывая благодарность, и пьянеет просто от присутствия Стайлза рядом, доверяющего и счастливого, находящегося в его руках. После, потому что это Стайлз, и он так красив и, наконец, здесь, Дерек целует его. Поцелуй начинается целомудренно, с потрескавшимися губами и теплом. Потом Стайлз, словно волшебный осколок дыхания, смеётся, прижимаясь к нему губами, просто потому что. А Дерек любит его так сильно, что разорвал бы себя надвое, чтобы спрятать его от всего мира, поэтому прижимается ближе, слегка кусает уголок его рта и превращает поцелуй в грязный и яростный. Стайлз одобрительно мычит и зарывается пальцами в его волосы, властно схватившись за них. Дерека ведёт от силы этих пальцев, притягивающих его всё ближе и ближе. Одной из его рук неохотно оставляет завораживающую кобуру и забирается под рубашку Стайлза. Она скользит по изгибу его спины, по влажной от пота коже и мышцам, расслабляющиеся в доверии. Этот изгиб невероятен, и его пальцы сползают по позвоночнику к его бокам. Большие пальцы едва касаются рёбер, и он чувствует под руками каждый вздох и колотящееся под костями сердце Стайлза. Такая слабая тюрьма из костей и кожи для бушующего внутри шторма, для разрушений, смеха и доброты, целая вселенная, разгорающаяся только здесь, и руки Дерека обрамляют это всё между пальцами. Эта мысль сводит с ума. Он губами прикасается к челюсти, целуя каждую родинку, словно они – хлебные крошки на пути к шее. Стайлз хрипло и низко стонет, подбадривая, и медленно двигает бёдрами. Дерек мычит и прикусывает кожу. - Не поймите меня неправильно, я очень рад, что вы оба вытащили головы из задниц, но не ебитесь на заднем сидении. Мне очень не хочется этого видеть, - вмешивается Бойд жалобным голосом с переднего сидения. Стайлз сбивчиво говорит: - Вы с Эрикой показываетесь голыми на стольких записях камер, что у меня уже скопилось достаточно кадров для создания порно-фильма, который будет длиться дольше, чем расширенная версия «Властелина колец». Он сжимает руку на черепе Дерека, чтобы удержать его на месте. Мужчина улыбается и целует его в ключицу, белая кожа и россыпь родинок на выступающих костях выглядят особенно заманчиво. Стайлз не глядя гладит его по лицу, всё ещё уставившись на затылок Бойда. Его пальцы рисуют небольшие круги возле глаза Дерека, гладят его по скуле и возвращаются, чтобы почесать его щетину. - Не в лимузине, - безжалостно повторяет Бойд. – Лидия убьёт меня за то, что я позволил вам испортить кожу. Эрика убьёт за то, что её здесь не было и она не смогла поглазеть. Моё подсознание годами будет пытаться убить меня ужасающими воспоминаниями. Стайлз скулит, высоко и жалко, и сдувается, ударяясь головой о плечо Дерека. - Я их босс, - бормочет он, звуком щекоча шею. - Так и есть, - соглашается Дерек примирительным тоном, не отрывая губ от кожи. - Это моя машина, - добавляет Стайлз, огорчённо, но с надеждой обнажая шею. - Да, твоя, - кивает Дерек, запуская пальцы ему в волосы. Они и так растрёпаны, и он может особо не беспокоиться. Стайлз пододвигается к нему всё ближе, поддаваясь ласкам. Небо снаружи становится красным, и до восхода остаётся несколько минут. То, что было между ними несколько минут назад, преобразуется из горячего и наэлектризованного в вялое и сонное. - Вам обоим следует поспать, - предлагает Бойд, смотря на них в зеркало с маленькой улыбкой. – Следующие часы и дни будут адом. Стайлз вздыхает и делает бестолковую попытку встать, держась за спинку сидения. Дерек прижимает его к себе крепче, не желая отпускать. Они мгновение борются, стараясь устроиться удобнее, не отодвигаясь друг от друга. В один момент они чуть не падают, и Стайлз попадает локтем ему в ухо. В конце концов, Дерек вытягивает ноги на сидении и прислоняется к окну. Стайлз сворачивается на его коленях, свесив с сидения длинные ноги. Его лоб прижимается к щеке Дерека, а дыхание касается шеи. Он громко зевает и лениво трётся о него лицом. За спиной Дерека тонированное стекло нагревается первыми лучами солнца. Вес Стайлза на нём ощущается словно якорь. Дерек улыбается и закрывает глаза.

xxx

Спустя несколько часов библиотека в особняке Стилински гремит от активности. Эрика и Айзек занимают главный стол, разбросав на нём бумаги. Они гневно указывают на различные детали, в двух секундах от того, чтобы разломать стол. Мелисса следует за Эрикой со поджатыми губами, пытаясь перевязать ранение на руке. Денни согнут крендельком на стуле, на коленях у него находится компьютер, а между бёдрами и грудью – огромная чашка чая. Он быстро печатает, игнорируя всех вокруг. Кира, Скотт и Эллисон кучкой лежат на диван, повреждённая рука Киры обёрнута вокруг живота Эллисон. Скотт молчаливо цепляется за них обеих, в его глаза всё ещё светится ужас. Лидия расхаживает по комнате, угрожая людям по телефону мягким, как бархат, голосом. Проходя мимо дивана, она пальцами гладит Киру и Эллисон по волосам. Дерек, Стайлз, Крис и Бойд тихо разговаривают, иногда замолкая, чтобы послушать монотонное гудение полицейского радио на заднем плане. Пушистик и Индиана спят глубоким сном на ковре, не обращая внимания на происходящее. В комнате царит напряженная атмосфера, все устали до костей и испытывают боль. Крис хромает, Айзек держится за левую руку, на костяшках пальцев Бойда уже видны глубокие гематомы, а шея Лидии всё ещё в крови. Стайлз прислоняется к боку Дерека, вымытые и в чистой одежде. Он выглядит почти хрупким: его кожа бледна, волосы всё ещё мокрые после душа, а под глазами тёмные круги. Он чуть ли не маниакально пьёт кофе с самого их возвращения, и его руки начинают трястись от кофеина. Он выглядит измученным. Но Дерек знает, как на него смотреть, и видит непоколебимый стальной стержень, свирепость в глазах, несмотря на пелену апатии. Теперь он знает, что пускай он и хочет защитить Стайлза, самому Стайлзу не нужна защита. Телефон Лидии вновь звенит, но в этот раз она отвечает, нахмурившись. - Стайлз, - зовёт она с другого конца комнаты. Тот поднимает брови и встаёт. Они шепчутся, слишком тихо, чтобы быть услышанными. Наконец, взмахнув рукой и вздохнув, Стайлз уступает. Айзек присоединяется к ним, когда они бросают на него взгляд, и быстро покидает комнату после прошёптанной просьбы. Когда Стайлз садится обратно, он напряжён и осушает стакан с кофе одним большим глотком. Дерек сжимает его колено, стараясь успокоить, но тот отвечает только натянутой, кривой улыбкой. Спустя пару минут слышится вежливый стук в дверь, сопровождаемый возвращением Айзека. За ним заходит Лора. - Лора! – Дерек вскакивает со стула и бежит к ней, видя её мрачное лицо и напряжённые плечи. Она видит его, лицо её искажается смесью ужаса и облегчения, после чего крепко его обнимает. Кулаки сжимаются на лопатках, трясясь. Дерек сразу же обнимает её в ответ, прижимаясь. Она такая худенькая, светлая и пахнет парфюмом их папы, древесным и лёгким. Дерек задыхается от того, как сильно по ней соскучился. - Ты в порядке? – спрашивает он, прижимаясь к её волосам, не желая отпускать. Она резко запрокидывает голову, и Дерек знает этот взгляд: широко открытые глаза, предвещающие беду. Он морщится, когда она начинает тыкать ему пальцем в грудь. - В порядке ли я. В порядке ли я? – повторяет она низким и злым голосом. Дерек отпускает её, делая шаг назад, чтобы защитить себя от ещё большего физического вреда. – Да, я в порядке, братец, а у тебя как дела этим прекрасным утром? Есть что-нибудь новенькое? - Я… в порядке? – нерешительно спрашивает он, оглядываясь в поисках помощи. Лицо Стайлза абсолютно непроницаемо, а Лидии – мрачное. Айзек и Эрика усмехаются ему. - Рада слышать, - шипит Лора, так и не перестав злиться, двигаясь в его сторону. Дерек настороженно делает ещё шаг назад. – Спасибо, что так спонтанно вывалил на меня эту драгоценную информацию. Я бы очень разозлилась, если была разбужена посреди ночи, чтобы услышать, что Стилински решили покончить свои жизни самоубийством, посетив Девкалионов, а потом всё утро провела в попытках дозвониться до своего брата. Натыкаясь на эту ёбанную. Голосовую. Почту. Тридцать. Семь. Раз. Дерек рефлекторно проводит рукой по карманам. Телефона в них нет. - О, - он пялится на неё, морщась. – Я, наверно, забыл его в комнате, когда мы уходили. - Ты так думаешь? – процеживает она. Дерек опускает взгляд, раскаиваясь. Её руки сжаты в кулаки, а ногти покусаны. Всего неделю назад она сказала, что празднует два месяца избавления от этой привычки. Дерека пронзает чувство вины. - Мне так жаль, Лора. Прости, - искренне извиняется он, взяв её руки в свои. Она смотрит на него, и её гнев испаряется, оставляя после себя лишь остатки пустой паники. Она сглатывает и глубоко вздыхает. - Хорошо. Ладно, - она снова вздыхает. – Ты в порядке, - повторяет она, словно убеждает в этом себя. Она на секунду успокаивается, смотря прямо Дереку в глаза, после чего решительно кивает. Лора обходит его и пересекает комнату, с высоко задранным подбородком и холодным взглядом. Её глаза горят. - Стилински, - холодно здоровается она. – Это заканчивается прямо тут и сейчас. - Прошу прощения? – вежливо отвечает Стайлз, резко выпрямляясь на стуле. Он напрягается, как проволока, и его костяшки такие же белые, как кружка кофе. - Когда я заключала сделку, моим единственным условием была безопасность Дерека. Моим единственным условием. Это даже не обсуждалось. Она уверенно и бесстрашно подходит к нему. С задней части библиотеки Эрика делает то же самое, вставая за спиной Стайлза. Бойд выпрямляется. Лидия кидает телефон на ближайший стол. Айзек хмурится. Лора останавливается всего в нескольких шагах от Стайлза. - Я-то думала, что ты – сын своих родителей. Я, блять, доверяла тебе, - выплёвывает она. Стайлз вздрагивает, словно его ударили. Эрика рычит, почти обнажив зубы. Бойд подходит ближе. Кира, Скотт и Эллисон на диване незаметно распутываются, сфокусировав взгляд на Лоре. - Лора! – рявкает Дерек. Она не поворачивается к нему и смотрит на Стайлза, высоко подняв голову, без страха и ярости. - Сейчас ты забираешь свои деньги… - она дёргает головой, и Дерек замечает Джексона, тихо стоящего в дверях с кожаным чемоданом в руках. Тот осторожно подходит ближе, опасаясь витающей в воздухе враждебности, - и забываешь о существовании моей семьи, - приказывает она холодным голосом. Стайлз выгибает бровь, и Лора раздражённо бьёт рукой по столу недалеко от него. Индиана вскакивает с пола, рыча, шерсть на его спине встаёт дыбом, и Эрика выходит вперёд, хватая Лору за запястья и отводит руку от дерева. Со стороны Эллисон слышится звук снятого с предохранителя пистолета. - Инди, - лает Стайлз, не отрывая взгляда от девушки. Собака перестает рычать, но крутится у ног Стилински, защищая. – Всем стоит успокоиться, - приказывает он с упрекающим взглядом, - у нас всех была длинная и тяжёлая ночь. Давайте поговорим мирно. Лора вырывает руку из хватки Эрики. - Я не одна из твоих послушных щеночков, Стилински, которые счастливы полаять, когда ты свистнешь, - отвечает она с пренебрежительным видом. – Ты забираешь свои деньги, я – брата. Нечего тут обсуждать. Стайлз склоняет голову набок и улыбается ей. Это улыбка, которую Дерек ни разу не видел, тонкая, плавная и яркая, которая заставляет его инстинкты орать о силе и крови. Дереку интересно, способна ли Лора увидеть акулью челюсть в этой улыбке. - Боюсь, это не Вам решать, мисс Хейл, - наконец, отвечает Стайлз. – И если вы думаете, что можете насильно забрать Дерека из нашего дома, можете попробовать. Вам может не понравиться результат. - Ты просил четыре миллиона, вот они. Дерек вместо четырёх миллионов. Такова была сделка. Лора не отступает, но её голос становится сдержаннее и спокойнее. Дерек не удивлён. Из них двоих Лора всегда лучше чувствовала опасность. - Мне не важны деньги, - отмахивается Стайлз, жёстким от раздражения голосом. – Дерек неоднократно спас мою жизнь и жизни моих людей прошлой ночью. Долг вашего дяди полностью оплачен. Я бы даже сказал, что теперь это мы в долгу. Он улыбается Дереку, нежно, искренне и ужасающе грустно. Ему хочется убрать это ужасное выражение с лица Стайлза навсегда. - Я не понимаю. Он свободен? – спрашивает Лора, сбитая с толку. - Он всегда был свободен, - исправляет её Стайлз, закатив глаза. – В какой момент он вообще стал пленником? Я начинаю немного уставать от людей, которые относятся ко мне, как к какому-то феодалу. - Ты бы хорошо выглядел в трико, - на автомате пробормотал Дерек. Стайлз поворачивает голову, смотря на него с усмешкой. - Я бы выглядел фантастично, - поправляет он, сверкая глазами. - Тогда я не понимаю, - наконец, выпаливает Лора спустя несколько секунд тишины, в течение которых Стайлз и Дерек смотрели друг на друга, - почему он не может уйти? Стайлз качает головой и переводит взгляд обратно на неё. - Я не говорил, что он не может уйти. Просто сказал, что это не тебе решать. А ему, - он нежно улыбается Лоре. – Ты должна понимать, что Дерек стал дорог для всех нас. Здесь его место как члена семьи, друга или… даже больше. И он уйдёт от нас, только когда сам решит это сделать. Все в комнате избегают взгляда Дерека, кроме Лоры, которая пялится на него, выглядя ошеломлённой. Он смотрит на неё в ответ, после чего вздыхает. Он подходит ближе, спрашивая себя, должен ли чувствовать себя виноватым за то, как легко принял решение. Когда он оказывается достаточно близко, Лора кладёт свои холодные пальцы на его щёку. Её улыбка – несчастная, натянутая линия. - Ну, так, Дерек, как жизнь у Стилински? – шепчет она со сладкой горечью и уже побеждённым взглядом. Она так хорошо его знает. Дерек крепко её обнимает, вдыхая аромат сестры. Она прижимается к нему, и Дереку вдруг хочется напомнить ей о том времени, когда ему было девять и он готовил на своей игрушечной плите, а четырнадцатилетняя Лора ела всё, что он приготовит, даже если на половину из этого у неё была аллергия, а другая половина была, в основном, травой и грязью. Он хочет сказать ей, что она смеётся, как мама, и танцует, как папа, и что она – воплощение их самых лучших черт, сохранившиеся после пожара. Что он очень сильно любит её, и что идея оставить её вызывают тошноту и чувство опустошения. Он также хочет рассказать ей всё о Стайлзе и его оригами-сердце, сложенном из мягких бумажных салфеток и преданности. Какой он весёлый, добрый, красивый и как захватывает дыхание при виде ножей в его руках. То, что хаос и безумие текут в его крови и прячутся в костном мозге, и Дерек хочет провести всю свою жизнь, наблюдая за этим. Но Дерек никогда не умел хорошо обращаться со словами, так что он просто целует её в лоб. - Думаю, ты была права. Это генетическая одержимость, - бормочет он. Она смеётся ему в грудь. Они молчат и цепляются друг за друга несколько мгновений. – Мне ненавистна мысль о том, что я больше тебя не увижу, - в конце концов, признаётся Дерек. Лора глубоко вдыхает, единожды, после чего качает головой и вырывается из его рук. - Крольчонок, я знаю, что ты живёшь по принципу «жизнь – просто сплошная череда катастроф», но мир устроен не так. Мы живём в получасе езды друг от друга. Думаю, современные технологии не дадут нам разорвать связь, - она откланяется, смотря на Стайлза. – О, Стилински! – счастливо восклицает она. Тот моргает, не привыкший к перепадам настроения Лоры. Удивление делает его уставшее лицо до боли молодым. - Да? - Не мог бы ты напомнить нашему маленькому комочку трагедии, что он не раб, заточённый в четырёх стенах? Эти грустные коровьи глазки меня убивают. Стайлз громко фыркает. - Всё ещё не феодал, прости. Но если ты настаиваешь, Дерек, я могу надевать на тебя красивый ошейник каждый раз, когда ты захочешь выйти. Мы ведь не хотим, чтобы другие семьи позволяли себе вольность думать, что ты свободен. Дерек тут же давится слюной, и Стайлз плотоядно смотрит на него, удовлетворённый эффектом. Поворачиваясь к Лоре, он открыто улыбается. - К тому же, ты можешь приходить сюда в любое время. Мне нравится быть в окружении женщин, способных разрушить мир одним мизинцем. Я виню в этом мой невылеченный эдипов комплекс. Лора смотрит на него, скрестив руки. Дереку интересно, что она видит, когда смотрит на него такого: растрёпанного, бледного, с мешками под глазами и синяком на подбородке. Видит ли она, как он невероятен и насколько важен. Видит ли она всего лишь уставшего ребёнка, похожего на Джона, и забывает ли искать Клаудию, мурлыкающую глубоко внутри его костей. - Я хочу собственную комнату. И теперь, когда у тебя мой драгоценный братец и я знаю, что ты баснословно богат, я жду, что моя комната будет роскошной, - заявляет она. - Да пожалуйста. Я неделями писал оды твоему великолепию. Она будет неприлично роскошной. На кровати будет матрас, наполненный тщательно выбранными гусиными перьями, куда не глянь, будет золото, а также мини-бар с алкоголем старше, чем этот город, - умасливает Стайлз. После секунды размышлений Лора кивает. - Ты меня забавляешь, - решает она. – Мы тебя оставляем. Дерек, не проебись. У него хороший вкус. Стайлз лучезарно улыбается, довольный и смущённый. Дерек вздыхает, но слабо кивает. Потом он тяжело падает в кресло, внезапно лишившись сил. Пальцы Стайлза незамедлительно начинают массажировать ему шею, и он благодарно мычит. - Я Лидия Мартин. Звонкий голос Лидии вырывает Дерека из дрёмы, и он поднимает голову. Стайлз, восприняв это как сигнал, перестаёт трогать его, и он настырно толкается головой ему в ладонь, подталкивая к продолжению. - Знаю, мы уже виделись. Ты приходила за деньгами? – напоминает Лора, выглядя смутно расстроенной из-за того, что забыта. - Да. Не хочешь видеться почаще? – спрашивает Лидия, улыбаясь. На ключицах у неё глубокий, зашитый порез, волосы растрёпаны, и она пахнет химикатами. Просто восхитительна. Дерек видит, как Лора плавится, словно шоколад на солнце. - У тебя совершенно нет стыда, - присвистывает Эрика в поддержку. - У меня слабость к красивым женщинам с лишними четырьмя миллионами в кармане, - отвечает Лидия с игривой ухмылкой. Эрика заливается смехом. - Понятно. Так ты хочешь меня только из-за денег, - шутит Лора, наклоняясь ближе в приглашающем жесте. Лидия усмехается. - Да ладно тебе. У меня полный контроль над состоянием семьи. Я могла бы купить маленькую деревушку, и никто ничего бы не смог с этим сделать. Стайлз даже не знает, как обналичить чек. - Это правда, - признаёт Стайлз Дереку, пожимая плечами. – Но всё в порядке. Когда Лидия захватит мир, она поставит меня в удобное и комфортное положение власти. - Значит, ты сможешь платить за кофе? – флиртует Лора, сверкая улыбкой и ямочками. Дерек научился бояться ямочек. Лидия улыбается ей, медленно и многообещающе. - Где-нибудь, когда-нибудь в будущем, люди построят машину времени, чтобы наступление этого момента и тем самым спасти человечество от полного господства, - на фоне стонет Айзек. Джексон задумчиво наклоняет голову, а после поднимает руку, чтобы «дать ему пять». Айзек недоумённо подчиняется. - Что ж, мне кажется, здесь ещё долго не будет скучно, - заключает Стайлз, пожимая плечами.

КОНЕЦ