Предчувствуя неизбежность

Ноябрь, 2003 г. г. Прага, Чехия

28 часов в пути, пересадка в Стамбуле и вот белый Аэрбас мягко касается взлетно-посадочной полосы в аэропорту имени Вацлава Гавела в Праге. После долгого перелета и не очень комфортабельной ночи в аэропорту, Элизабет чувствовала себя уставшей и разбитой. Ее группа выглядела и чувствовала себя не лучше. Только Дон держался, как солдат на дежурстве — без жалоб и нытья, стойко сжав зубы он терпел Лиз и Самар, которые ворчали и ныли от усталости. Наверно, Дональду нужно было идти в армию, он мог бы стать хорошим солдатом. Уже после 10 часов беспрерывного нахождения на одном месте, все начали чувствовать нетерпение, а еще через 13 часов — клаустрофобию. Сиденье самолета стало стулом ведьмы, креслом пыток и каждому требовалось приложить внутренних усилий, чтобы скрыть весь негатив за внешним спокойствием и дружелюбием. Стало раздражать все: узкий проход, маленький общий туалет, запах еды, пота и рядом сидящих людей. Лиз не была исключением, правда ей иногда приходили сообщения от одного опытного пассажира и она могла пожаловаться ему хотя бы в сообщениях. Ей пришлось признаться, что его идея полететь на частном самолете была шикарной, что ей ничего не стоило опоздать на свое рейс и улететь следующим, приготовленным специально для нее заботливым и состоятельным парнем, но совесть ей не позволила бросить свою группу. И вот она здесь — в неудобном, пропитанным потом и едой тесном пространстве. А в том самолете ее ждало бы очень комфортное кресло, еще и раскладной диванчик, ванная комната, и что немаловажно — нежные объятия и теплый взгляд Рэймонда. Часто в самолете Элизабет закрывала глаза и вспоминала их вечера, когда легкая музыка и приглушенный свет от разноцветных витражных стекл бра делали простой вечер — волшебным, его руки обнимали ее, а губы нашептывали на ухо смешные и невероятные истории из его жизни. Лиз казалось, что Рэймонд давний-предавний потомок Шехерезады, дочки мудрого визиря, которая когда-то соблазнила и влюбила в себя персидского царя Шехрияда, рассказывая ему ночь за ночью сказки. Рэймонд обладал невероятным бархатным голосом и был искусным рассказчиком, не зря же он пошел в преподаватели? Конечно, он обладал и другими прекрасными качествами, которые ей так нравились: всегда джентльмен, очень терпеливый и чрезмерно заботливый, с твердым мужским характером и приятным упрямством. Его невероятная харизма заполняла любое пространство где бы он не появился. Еще он страстный любовник, который одним взглядом и движением головы способен сказать ей, что она прекрасна и желанна, что мир принадлежит ей, что она центр его вселенной. Но иногда она ловила себя, что все слишком хорошо, что его мнимые негативные качества: возраст, его статус преподавателя, властность — это вовсе не то; что это все ерунда, что есть нечто большее. Должно быть что-то еще, чего она не видит и не замечает: может он все-таки женат? может он опасный социопат? или он маньяк-убийца? Элизабет столько читает о преступниках, что иногда и он, и она сама для нее кажутся немного больными. Но когда Лиз смотрит ему в глаза и берет за руку, то в ее мысли врывается осознание того, что если вдруг ее отец умрет, то кроме Рэймонда у нее никого не останется кому бы она могла верить, а она воображает, что он затаившийся шпион или маньяк, и тут ей становится так страшно и стыдно за свои мысли, что она хочет немедленно пойти попросить у него прощение, а потом записаться на сеанс психотерапии к профессору Орчард. Сэм через две недели начнет первый курс химии и Лиз планировала быть там, даже если он против. Отец не хотел, чтобы она торчала у его кровати в больнице целыми днями, пока он не в состоянии ни говорить, ни пить, ни есть. Перед поездкой в Прагу, когда она была в Балтиморе, отец завел туманный разговор о ее будущем, о семье и о работе. Лиз еще раз прокрутила этот разговор у себя в голове: — Лиз, милая, я хочу чтоб ты была счастлива. Подумай хорошо — что тебя делает счастливой? Не думай о том что подумают о тебе другие, что подумаю я. Чего ты хочешь? Если ты хочешь стать — певицей или флористом — вперед, попробуй! — Пап, что это еще за разговоры? — Лиз подошла к Сэму и посмотрела ему в глаза. — Ты вот только недавно говорил мне, чтоб я не смела бросать университет… — Да, ради меня — не смей. — Он вздохнул и обнял ее прижимая к себе. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, чтобы ты была любима. — Я счастлива. У меня есть ты. И я любима. — Лиз сильно-сильно обняла отца желая запомнить этот момент. — Тебе не стоит переживать обо мне сейчас. Ты должен направить все свои мысли в другое русло! Ладно? — Да, у тебя есть я, но я не всегда буду рядом. — Лиз строго посмотрела на отца, в ее взгляде была решимость остановить тему: «я скоро умру» в самом начале. — Я говорю в общем, не смотри на меня так. Я умру, ты это знаешь. Не сейчас, но все же умру. К этому моменту я хочу знать, что о тебе позаботится кто-то. Понимаешь? Мне нужно знать, что ты не одна, и я не могу не думать о твоем будущем. — Пап, со мной все будет хорошо. Я не одна, у меня есть ты, друзья и… К тому же, у меня много времени чтобы разобраться во всем: чего я хочу, какую работу хочу, какую жизнь хочу и какого парня хочу. — Все таки парня? Не мужчину? — Сэм засмеялся. — Тыковка, это большая разница! Дело тут не только в возрасте. Особенно в твоем случае! — Пап! — Лиз смутилась, ее щеки против ее воли слегка покраснели. В прошлый приезд она рассказала отцу про свой роман с Реддингтоном, Сэм встретил эту новость молчанием и вздохом. Он не прокомментировал услышанное и не задавал вопросы которые могли ее смутить. Лиз почувствовала некое облегчение и благодарность, потому что ожидала осуждения, непонимания и отцовского негодования. Позже вечером, она набрала Рэймонда и сказала, что ее отец знает об их отношениях, тот тоже промолчал и вздохнув пробурчал короткое «понятно», а на следующее утро Реддингтон был на пороге их дома с завтраком в руке. Более молчаливого и неловкого завтрака у Элизабет еще не было. Реддингтон позже ей сказал, что хотел бы присутствовать в тот момент когда Сэм о них узнал, что хотел бы поговорить с ее отцом, а теперь момент утерян. Лиз посчитала, что для всех будет легче если она сама скажет отцу. Лиз и сама не знала чем именно она руководствовалась в тот момент: страхом, что их осудят или желанием защитить Рэймонда? — Тыковка, я рад, если ты счастлива сейчас. — Отец взял ее руку. — Ты должна знать, что сделает тебя счастливой. Твое настроение и желания с годами будут меняться, сейчас ты хочешь одного, потом захочешь другого. Это нормально и естественно. Сейчас ты пробуешь, узнаешь новое, узнаешь себя. Для человека всегда испытание отказаться от удобного и привычного для будущего блага. Надо уметь находить силы бросать старое, чтобы в жизни появилось что-то новое, что-то лучшее. — Пап? — Лиз начали пугать это философское настроение отца, направление его мыслей ей не нравилось. — Ты сейчас к чему ведешь? — К тому, дочка, что когда придет время для чего-то нового: работа в Куантико, создание семьи и детей — ты будешь смелой и сможешь оставить все старое позади себя. После университета ты окончательно перешагнешь во взрослую жизнь, главное не бояться перемен. Ладно? — Пап, я не знаю о чем ты сейчас, но я обещаю, что буду стараться быть счастливой. — Лиз поцеловала и обняла отца.Глубоко в душе она поняла намек Сэма, но притворилась. — Чем дольше ты со мной, тем больше вероятность, что я сдержу свое обещание. Так, что у тебя связаны руки! Прага встретила студентов из университета Вашингтона мокрым снегом, сыростью и ветром. Лиз с энтузиазмом вступила на трап самолета и вдохнула морозный воздух. Конференция по защите прав человека, разоружению и безопасности начнется через несколько дней, у них было время отоспаться, привыкнуть к разнице во времени и посмотреть город. Организатором этой конференции, как всегда, выступало ООН и проходит она обычно в Вене, но поскольку это необычное мероприятие для ООН, а с участием университетов, то было принято решение перенести конференцию в Прагу. Трехзвездочная гостиница, в которой они разместились, находилась в несколько кварталов от гостиницы Рэймонда. После регистрации и поселения вся их небольшая группа легла спать, а Мира поехала в посольство США оформлять пропуска на все мероприятия. Реддингтон должен был встретиться с Мирой и Лиз на следующее утро, чтобы обсудить организационные вопросы, кроме конференции они еще должны пойти на званый ужин после нее, где будут присутствовать другие делегации и в связи с этим было много нюансов. Туманным ранним утром, Лиз вместе с Мирой стояли посреди холла бывшей телевизионной башни Жижков, а сегодня — одной из самой дорогой и вычурной гостиницы Праги. Рэймонд Реддингтон не мог выбрать просто гостиницу с простым люксовым номером, он выбрал гостиницу где номер за ночь стоит больше 1500 $. Номера располагались на космической высоте, большая часть стен были стеклянными, а вид из окна, как и следовало ожидать на такой высоте — восхитительный. Как выразился сам Рэймонд: «Если мое сердце летает, зачем телу спать на земле?» В поисках профессора Лиз обратилась к администратору, тот сказал, что Реддингтон забронировал столик в vip-комнате ресторана для встречи, туда их и проводили. У Миры в глазах появился огонек, она рассчитывала выпить крепкого кофе, которым так славятся в Европе, поскольку отдохнуть ей особо не удалось. В коридоре стояло несколько высоких широкоплечих мужчин в темных одинаковых костюмах, всем видом они напоминали охранников. Действительно, оказывается в этой гостинице очень часто останавливались политики, дипломаты и просто очень богатые люди. Провожающий шепнул им, что прямо сейчас тут гостил какой-то шейх и это были ребята из его службы безопасности. Vip-комната ничем особо не отличалась от остального зала, просто была огорожена от посторонних глаз. Оказывается Реддингтон их уже ждал за столиком, но он был не один. Напротив него, в окружении двух охранников, сидел мужчина в светло зелёном восточном одеянии. Со спины девушкам было видно лишь, что мужчина- брюнет с коротко стриженой бородой и среднего телосложения. За десять метров до столика, Реддингтон встретился глазами с Лиз, коротко что-то сказал мужчине напротив, и встав из-за стола направился в их сторону. Охранники оглянулись на девушек, но расступились давая Реддингтону пройти. У Лиз сложилось впечатление, что столик он забронировал не для встречи с ними. — Элизабет, Мира. Вы очень пунктуальны! Кто бы мог подумать, что девушки так быстро соберутся? — Сегодня Реддингтон одел свой темно-синий костюм с длинным шарфом на шее, стального цвета галстук с ромбовидным красным узором и шоколадного цвета ботинки. Лиз очень любила этот шарф по особой причине — если окунуться в него лицом, то ощутишь мягкость, тепло и запах его одеколона. Реддингтон подошел к ним и положив руки им на спины повел в обратном направлении. — Прошу, подождите меня вон там в ресторане: выпейте кофе по-венски, съешьте местный штрудель, он тут очень хороший. Заказывайте, что угодно, побалуйте себя — я угощаю! Я тут встретил своего знакомого и мы заболтались, пару минут и я освобожусь. Хорошо? Он проговорил все это скороговоркой, подталкивая их спины в сторону основного зала ресторана. — Э-э… — Лиз посмотрела на плохо соображавшую Миру и кивнула за их обоих. — Хорошо, мы подождем здесь. — Ну и славно! — Он развернулся уже уходить, как тут его окликнули: — Рэд! Я думал обидится на тебя, лет так на 10, за то что ты меня так неуважительно бросил, но причина более чем уважительная — две красавицы! Реддингтон повернулся к девушкам и слегка закатив глаза натянул улыбку: — Мисс Элизабет Милхон и мисс Мира Малик, с большим удовольствием представляю вам принца, моего друга и партнера по бизнесу — шейх Хамад бин Касим Аль Рани. Он является третьим сыном шейха Касима бен Халифа Аль Рани и претендентом на престол, соответственно. Элизабет не знала на счет Миры, но ей впервые представляли шейха. Эти пару секунд пока Рэймонд говорил Лиз быстро осмотрела этого экзотического мужчину. Шейху было где-то лет 35-45, точнее сказать сложно, она не часто встречала мужчин восточной внешности. Он поймал ее любопытный взгляд, видимо понимая природу ее интереса. Когда Реддингтон произносил его имя, шейх посмотрел на Рэда с легкой улыбкой, потом перевел взгляд на девушек, оценивая их впечатления от его громкого титула. — Здравствуйте, мисс Элизабет Милхон, мисс Мира Малик.— Он слегка поклонился Лиз, а потом Мире. Его темно-карие, почти черные глаза, обрамленные густыми ресницами, внимательно осматривали девушек с ног до головы. —  Прав был мой отец: «Думаешь о хорошем — жди хорошего. Думаешь о плохом — плохое и получишь.» Когда я летел сюда, я все мысли направил к Аллаху, чтобы он дал мне на моем пути добрых людей, чтобы от тепла их сердец я согрелся и успокоился вдали от дома и семьи, но он дал мне больше чем я просил — я встретил здесь дорогого друга, чья мудрость и дальновидность сокровища для меня, и чьи истории о приключениях заставляют чувствовать меня самым простым человеком на всём Востоке! Мужчины засмеялись, а девушки вежливо улыбнулись переглядываясь друг на друга. — И вот теперь я встречаю вас: двух прекрасных девушек, чья красота безгранична как звездное небо. Возможно, вы почтите меня и согласитесь присесть за наш столик? Я был безгранично рад купаться в вашей красоте хотя бы мгновение! Он слегка отклонился назад и восторженно развел руки, как бы представляя всему миру два прекрасных экземпляра представительниц женского вида. Реддингтон стоял рядом с доброжелательной улыбкой на лице: — Хамад, друг мой, твой талант покорителя женских сердец ни с чем не сравнить. Давай ты оставишь этим юным особам шанс. — Реддингтон слегка наклонил голову в сторону скрывая полуулыбку. — Позволим этим прекрасным девушка спокойно позавтракать, им еще к конференции готовится, а мы пока закончим наши дела. Реддингтон поднял руку в сторону их комнаты, подзывая шейха пройти обратно в закрытое пространство. — Идем, Хамад… Прошу. Шейх встал в позу и понизил свой голос от чего в нем появился акцент: — Рэд! Мы уже все обсудили, я сказал чего желаю. — Шейх не шелохнулся, он смотрел то на Лиз то на Миру. — О, Аллах! Рэд, мы ведем себя так, будто у них нет языка! Они еще и слова не успели вставить! Вот что делает с мужчиной женщина! Шейх опять посмотрел на Элизабет; он осмотрел ее с головы до ног, акцентируя внимание на шее, груди и бедрах, потом перевел взгляд на Миру, проделывая тоже самое, и растянулся в сладкой улыбке. Лиз была рада, что на улице было холодно и она одела побольше одежды. Элизабет так же чувствовала жгучий взгляд Реддингтона на себе. Хорошо, что Мира из них двух наконец заговорила: — Для нас это большая честь получить приглашение от Вас, шейх Хамад бин Касим Аль Рани. — Она сделала паузу. — Со всем уважением, но мы бы не хотели мешать вашему Высочеству и мистеру Реддингтону. У Вашего Высочества плотный график; по новостям передавали, что внимания Вашего Высочества сегодня ждет премьер-министр Чехии и главы делегаций всемирной конференции ООН. Мы бы не хотели Вас задерживать и обременять. — Ваша компания вовсе не бремя! — Шейх Хамад замотал головой: — Но Вы правы, мисс Малик. — Шейх вздохнул и кивнул Реддингтону. — Мне действительно пора. Меня через час ждет премьер-министр. Он сделал шаг назад и попрощался: — Жаль, что не удалось пообщаться. Надеюсь, что в следующий раз будет больше времени. Надеюсь увидимся на ужине! Он опять слегка кивнул каждой девушке и развернувшись, обратился к Реддингтону: — Рэд, я буду ждать твоего звонка. — Конечно, Хамад. — Шейх сильно сжал его плечо и Лиз поморщилась. Это было то раненое плечо, но Рэймонд по прежнему почтительно улыбался принцу. — Не волнуйся, все будет так как ты хочешь! — Иншааллах! Мой друг, Иншааллах! — Он коснулся лба и посмотрев вверх проговорил. — Баракаллаху фикум! * Когда шейх ушел и они втроем сели за столик, Лиз наконец заговорила: — Вау, шейх… — Лиз посмотрела по сторонам, они были одни в ресторане. В углу зала стоял один официант и охранник, они намеренно смотрели в другую сторону. — А что он в конце сказал? — Это переводится как «Да, благословит вас Аллах» — Реддингтон позвал официанта. — Давайте позавтракаем. Кофе? После того как им принесли кофе и бодрящая жидкость потекла в желудок, девушки переглянулись и решили выяснить что тут происходило. — Сэр, а как Вы с ним познакомились? — Мира первая пошла в атаку.Если сейчас Рэймонд откажется отвечать, она чуть позже все равно его уболтает. — Где можно познакомиться с шейхом? —  Несколько лет назад, в британском городке Аскот, графство Беркшир, проходили ежегодные скачки. Ну знаете, дамы обязаны приходить в шляпках, а мужчины во фраках и цилиндрах. За бокалом шампанского я обмолвился, что лошадь по кличке Баграм придет первой. Шейх проходил рядом и услышал это, он, к слову, поставил на лошадь по кличке Ейзу. Завязался спор. Шейх оказался довольно азартным игроком. Хм, Ейзру была его лошадь, а Баграм — лошадь его брата. Ну, в общем, выиграл Баграм. Вот так и познакомились. — А на что поспорили? — Лиз было любопытно. — Мм… Боюсь, милые дамы это секрет. Ему отец сделал подарок, который ему был не мил, но и отказаться он не мог — выразил бы неуважение к отцу. Шейх разумеется рассчитывал на победу, но вариант с проигрышем тоже рассматривал — вот и поставил дорогую, но не очень нужную ему вещь. Хоть Хамада задел проигрыш, мы все же смогли поладить. — Разумеется. Хотя, не всякий профессор ходит на ежегодные скачки Королевы Англии и имеет в друзьях шейха. — Мира скептически посмотрела на Реддингтона. — Да, ну что я могу сказать? Мне идут шляпы! С этим Лиз поспорить не могла. Она с трудом постоянно сдерживала себя чтобы не касаться его, чтобы не назвать ненароком его по имени. В аудитории это было делать проще, срабатывал какой-то внутренний переключатель, тут же его не было. — А что Вы поставили? Шейх — подарок отца, а Вы? — Мира никак не унималась, но если честно Лиз тоже было безумно любопытно. Реддингтон разразился смехом: — А что я мог ему предложить? Только пожизненное рабство!  После того как смех затих Реддингтон серьезно посмотрел на каждую из них: — Девушки, Вам стоит быть аккуратнее вечером на ужине не только с такими людьми как шейх Хамад. На ужине будет много разных людей. Мира предупреди всех, чтоб вели себя аккуратно — в споры не вступать, никакой агрессии и боже упаси — критики. Демократия и равенство это хорошо, но это конечная цель и путь очень долгий, не все страны сею секунду готовы к этому марафону. — Реддингтон серьезно посмотрел на Миру, а потом перевел взгляд на Лиз. — Кроме Хамада там будут и другие мусульмане. Люди востока не похожи на европейцев. Хамад — человек слова и чести, но это совсем не то к чему мы привыкли. И, да, сейчас не средневековье, и Хамад в сравнении со своими родственниками довольно либеральный, но в пустыне время стоит на месте, их мир держится на традициях. Почти каждый араб, иранец, сириец, палестинец или любой другой мусульманин или просто человек востока сам по себе прекрасный представитель семейных и этнических традиций. Пусть Хамад и не получит престол, но он — член королевской семьи, с соответствующими привилегиями не только в своей стране, но и во всем мире. Не стоит этого забывать на ужине, здесь он неофициально, неформально. Там же, Хамад — принц. Учтите это когда увидите его. — Принц… — Лиз задумчиво проговорила. — Он наверно богат? — У него громадное состояние полученное в наследство от добычи нефти, золота и алмазов. У него есть гарем из двух или трех жен, и около двух десятков детей. — Понятно. — Мира кивнула. — Я переговорю со всеми, чтоб были осторожны. — Никто из них не собирается останавливаться. — Добавил негромко Реддингтон. — Что Вы имеете в виду? — Мира как всегда желала прояснить ситуацию. — Шейх ищет новую жену в свой гарем? Ни он нам ни мы ему не интересны. Реддингтон покачал головой и улыбнулся. — Вы шутите? — Лиз не верила его словам. — Не знаю как Мира, а я так точно не захочу быть чьей-то пятой женой! — Вряд ли в вашем случае будет какое-либо предложение. Вы просто женщины. Вы из другого мира, за вас не попросят выкуп, да и в жены не возьмут. — Реддингтон закончил свой завтрак и довольный вытер салфеткой рот. — Но для восточной женщины он довольно выгодная партия. Его жены очень состоятельные женщины, у них есть некая власть, есть высшее образование, профессия, правда им запрещено работать, но все же. Они знают много языков и разбираются в музыке и искусстве. Тут есть и свои преимущества. — Он подмигнул им и улыбнулся. — Если шейх Ваш друг, стоит напомнить ему о равных правах для мужчин и женщин. Или Вы считаете, что мужчина вправе иметь такую власть, запрещать женщине выбирать работать или нет, запрещать самой решать каким будет ее будущее? — Лиз скрестила руки на груди и посмотрела ему в глаза. — Они ведь не имеют право голоса! Мира улыбаясь смотрела на них. — Хм… Скажем так, в виду определенных обстоятельств, я очень рад, что вы из Америки и предпочитаете вино и джинсы. — Он слегка прищурил глаза и наклонив голову на бок посмотрел на Лиз. — Но если бы я встретил Вас там, то я бы собрал все золото мира и кучу верблюдов, чтобы выкупить Вас у отца. — Хорошо, когда есть золото. — Мира перевела взгляд от Реддингтона к Лиз и обратно. — А если его нет? — Всегда можно украсть! — Золото? — Мира улыбнулась. — Жену! — Реддингтон рассмеялся, а девушки замотали головой хихикая. После завтрака девушки убежали к ребятам в гостиницу, по плану поездки у них экскурсия по городу, музеи и пара достопримечательностей. Лиз очень хотела остаться с Рэймондом наедине, но увидятся они только вечером, когда группа пойдет осматривать местные бары. Прощаясь Реддингтон обратился к Мире с просьбой: — Мира, мне понадобится Ваша помощь. — Она посмотрела на него ожидая продолжения. — Я получил странную посылку домой от кого-то из студентов, хочу по индексу узнать отправителя. Пришлите мне адреса всех учеников курса. Спасибо. *Иншааллах (араб. إن شاء الله) — «если будет на то Воля Аллаха» Баракаллаху фик (араб. باركالله فيك) — слова благодарности, имеющее значение: «Да благословит тебя Аллах!» (ист. - интеренет) **у автора нет никаких расовых/религиозных/этнических или гендорных предубеждений.