One day with Lucien Castle

В первый раз я ничего не предпринимаю. Потому что слащавая морда Люсьена говорит за него, и его извращённые мечты не входили в распорядок моего дня, полностью забитого поручениями Клауса и его дорогими родственничками, что никак не начнут проявлять желания избавить меня от такой ноши, как помощь первородной семейке. Так что я спокойно продолжаю сидеть на месте, читая книгу под названием «Академия Вампиров» (кстати, неплохое произведение) и смеясь над тем, как всё непохоже на реальность, пока Касл всё ещё пытался вытащить меня из особняка Майклсонов, стоя за дверью и зовя меня всякими доступными ему из-за границы способами. Но я неприступна, остаюсь на роскошном диване даже когда парень — хотя, какой парень, ему девять соток — упоминает про бутылочку довольно вкусного бурбона, обещая отдать мне её всю и без остатка. Люсьен при каждой нашей встрече не обходился без комплиментов и попыток пригласить меня на свидание. Сначала это было весело, однако потом приобрело пугающий оттенок. Так как мои покровители не очень хотят, чтобы я гуляла с такой подозрительной личностью, как недавно появившийся из ниоткуда первый человек, обращённый нашим гибридом. Особенно этого не хочет младшенький, считая меня своей собственной подружкой-вампиршей, с которой можно и поболтать, и поубивать, и семейство пообсуждать, а иногда и покутить. Каюсь, есть такой грешок. Но глупо отрицать, что мелкий Майклсон горяч, поэтому мне плевать на ваше осуждение. Во второй — посылаю его нахрен. Серьёзно. Я прямо-таки срываюсь и ору на все апартаменты древних очень лестные слова, после которых у нормального человека должно появиться желание вымыть рот с мылом. Однако я ненормальная, да уже и не человек, что позволяет мне не отрываться от увлекательной истории про дампирку Розу и её любовные дела, не переходя к своей личной жизни, полной ста, и более, летней чепухи вроде кофейных брюнетов с шоколадными глазами и манией величия размером с весь мир. То сам Кол Майклсон подходит ко мне в баре, предлагая познакомиться и выпить, то обращает меня и заставляет спасать задницы своих братишек и сестрёнок из очередного дерьма, в какое они регулярно попадают, а потом кидают на растерзание влюблённому Каслу, желающему заполучить меня, при этом запрещая мне контактировать с ним.  — Ведь ты принадлежишь мне, сладкая. Вот как объяснил это младший первородный, а по совместительству и мой сир, когда Никлаус выдал свой хитроумный план, как отвлечь Люсьена от помощи чете де Мартель. Увы, я обладаю неким природным талантом притягивать старичков-психопатов к своей персоне, из-за чего я, собственно, и ненавижу свою жизнь. Но не могу не признать, что зачастую мне льстит такое внимание со стороны тех, кто за свою вечность увидел миллионы привлекательных людей и всё равно считает меня достойной их компании. Даже самооценка как-то поднимается. А вот после комплиментов и ненавязчивого флирта пошли подарки, что приходят каждую неделю, и я просто не знаю, куда деться от взглядов древних: насмешливого — Клауса и прожигающего — Кола. Он как-то устроил мне небольшую взбучку из-за этого, мол я лишь его.Это было очень странно, учитывая то, что у нас нет обязательств друг перед другом, и я имею полное право отдаться во власть Касла, что тоже безумно сексуален. Не могу лгать, он, как и Майклсон, нравится мне. Но опять же, всё несерьёзно. Я бы с удовольствием ответила на его ухаживания, если бы не факт того, что мне потом опять придётся объясняться перед своим «учителем-мучителем». А Люсьен всё также барабанит по двери, расписывая, какой прекрасный день, а может и ночь, я могу провести в его чудесном сопровождении. В третий — плюю на запреты Майклсонов и впиваюсь в губы первообращённого. Он сначала шокировано остолбенел, однако потом, как не бывало, ответил с животной страстью, словно он знал, что ещё чуть-чуть и я сорвусь, бешено сливаясь с ним в поцелуе. Собственно, мне нечего терять, ведь меня за это всё равно не убьют, максимум — посадят на недельную диету, а затем всё снова пойдёт своим чередом и я стану желанным для младшего, да и не только, Майклсона гостем, с коим он не прочь и бурбон, и кровать поделить. Люсьен целуется почти также, как Кол: жадно, властно, показывая кто здесь хозяин; но в тоже время, совершенно по-другому, не заставляя меня местами изнывать от грубости и жёсткости действий (иногда бывающих очень желанными). Вытащив меня из дома первородных, Касл прижал меня к стене, беспардонно сжимая мои бёдра, не забывая напоминать, что могли и начать с этого. Наигранно хмурясь, я надуваю губки, получая в них насмешливый поцелуй. Руки Люсьена уже близились к моей застёжке на кофте, как из-за угла послышалось недовольное цоканье. — Ну вот дерьмо… Выдыхаю я, когда Кол аплодирует, хлопая в ладошки, злобно оглядывая меня и Касла с ног до головы, задерживаясь на руках и губах. А позади него стояли все остальные, включая недавно воскресшего Финна и принятых в семью Хейли и Фрею, что забавлялись с Клаусом, дьявольски улыбающимся этой страшной картине. Элайджа же стоит как ни в чём не бывало и обдумывает, в какую часть дома его младший братец кинет оторванную голову первообращённого, а Ребекка, тоже недавно приехавшая, усмехаясь, смотрит на меня, наверняка про себя называя бесстыжей девчонкой. — Зайду позже, — ухмыляется Касл, высвобождая меня, и скрывается на вампирской скорости, так не по джентльменски поступив с дамой. — Тебе придётся это объяснить, сладкая, — нарочито громко произносит моё оказавшееся по вкусу мелкому Майклсону прозвище Кол, стараясь изо всех сил не вырвать мне или Люсьену сердце. Кажется, четвёртого раза не будет.