Soulsick

Джексон попытался найти в себе силы, чтобы хотя бы разозлиться, а также напряг пару мускулов. Как выяснилось, его похмелье подобной идеи не оценило, а навязчивый бит доносящегося из-за стены припева "мы все душевно больны" отдавался ноющей болью в мозжечке. - Ну, это я, блять, уже заметил, - простонал он, сползая с кровати с твёрдым намерением подарить нездоровому духу по соседству нездоровое тело в комплект. Спустя десять минут и около двенадцати нецензурных выражений, Джексон колотил в соседнюю дверь, без особых успехов стараясь перекроить измученное выражение лица в угрожающее. Вместо одного ожидаемого придурка в дверном проёме он увидел сразу двоих: из-за плеча соседа выглядывал незнакомый парень, загорелый и радостно улыбающийся. Никто не должен так улыбаться, когда Джексон Уиттмор страдает похмельем. - Слыш, - непринуждённо начал он беседу, - тебе челюсть менее терпеливый сосед перекосил, или у него все друзья дефектные? Улыбаться парень почему-то перестал. Джексон воспрял было духом, но шумного соседа оказалось не так-то просто впечатлить. - Мужчина, вам чего? - ехидно поинтересовался он. - Милостыню не подаем, где приют для бездомных не знаем. Его дефектный приятель опять заржал, и вот тут-то Джексон оскорбился. - Ты меня бездомным назвал, дитя барахолки? Ваше недорэгги - это настоящий плач по социальной несостоятельности, - игнорируя протестующие сигналы мозга на громкие звуки, возмутился он. - Заткнетесь, может, а? - Может, и заткнемся, если перестанешь вести себя, как монаршая особа. Ты вообще кто? - почти дружелюбно поинтересовался парень, которого Джексон уже мысленно окрестил "косоватый". - А это, Скотт, мой сосед, который позавчера ночью с энтузиазмом демонстрировал всему зданию, что если хорошо постараться, твоя дама сердца способна докричать на двенадцать этажей вверх, - снова раскрыл рот придурочный сосед. - И чужой спокойный сон, а точнее его отсутствие, - тут он прервался, чтобы скорчить рожу Уиттмору, - его совершенно не беспокоило. Мы, в отличие от тебя, творим искусство! - Секс - это тоже искусство, - невозмутимо парировал Джексон, ничуть не задетый идентичным скептицизмом на лицах "искусствоведов". - Хотя в вашем случае, это уже скорее авангард. Как бы то ни было, ты, - показывает он пальцем на "косоватого" Скотта, - будешь Санта, ты, - он тыкает пальцем в лицо соседу, - миссис Клаус, а я загадал на рождество здоровый сон. С этими словами он развернулся и (предположительно) гордо удалился домой, не обращая внимания на гогот и выкрики "Ты был плохим мальчиком в этом году!" и "А чего это я женщина?!". Впрочем, шум из-за стены не возобновился, а посему Джексон рухнул в кровать и тут же отрубился. Спустя пару дней в одном из любимых клубов Джексона к нему, призывно улыбаясь, подошла яркая блондинка. Представившись Эрикой, она разрешила купить себе выпить, а затем к ним присоединился симпатичный кудрявый парень, оказавшийся ее бойфрендом. Вопреки опасениям Джексона, драки не случилось, а когда после полной экспериментов ночи, он, сыто потягиваясь, открыл для них дверь, он обнаружил на ней стикер. Самый обычный, зеленый, с клейким краем и лаконичной надписью "Заткнетесь, может, а?" Уиттмор от души расхохотался и предпочел избежать объяснений с откровенно заинтересованными ребятами, попросту хлопнув дверью. В очередной раз проснувшись от грохота барабанной установки, он счел лучшим решением проблемы покинуть эпицентр проблемы и отправился лечиться крепким кофе в Старбакс по соседству. Его ответ на чужой двери был еще более кратким. "Завидно?" Ответ следует незамедлительно, а на следующий день сосед шагает в двери лифта одновременно с ним и демонстративно смотрит куда угодно, но не на отражение Джексона в металлической поверхности. «Найди себе хобби», - снимает Уиттмор бумажку со своей двери, раздраженно закатывает глаза и идет колотить в стену в безуспешной попытке прекратить надоедливый саундтрек к своей жизни. Ощущение того, что он проживает в некачественном мюзикле, подавить становится все труднее. «Найди себе кого-нибудь», - наносит ответный удар артиллерия, а затем вынимает мобильник и идет обзванивать друзей, приглашая на внеплановую «просто в настроении, нет, Дэнни, нет у меня никакого недотраха» вечеринку. Из пушки по воробьям? А вас и не спрашивали. В самом разгаре вечеринки Джексон я-абсолютно-трезв-чувак-отстань Уиттмор вываливается в прихожую на зов кого-то, судя по содрогающейся от пинков двери, чрезвычайно решительно настроенного. Щедро сдобренный текилой мозг воспринимает реальность с некоторым запозданием, поэтому визитёр успевает неаккуратно пихнуть хозяина в сторону и шагнуть в квартиру, кажется, начав разъяренную тираду еще за порогом. «Сосед», - глубокомысленно отмечает Джексон. «А он симпатичный такой», - добавляется к характеристике после детального осмотра. - А ты симпатичный такой, - не медлит он поведать объекту наблюдений. Парень запинается на полуслове и растерянно хмурится, смущенно ероша волосы на затылке. - Чувак, ты тоже ничего, но я вообще-то пытался спа… Джексон, не особо заинтересованный в том, что и кто там пытался, делает шаг вперед, но коварный пол внезапно уклоняется и бросает его прямо в руки соседа, который выглядит ошарашенным, но держит крепко и так же крепко краснеет. - А чего ты пришел-то, так и не нашел себе никого? – пьяно улыбается Джексон, решив прилечь и отдохнуть на удобно подставленном плече, раз уж ситуация представилась подходящая. Парень выдерживает долгую паузу, поглаживая его кончиками пальцев по спине. - Да нет, похоже, что нашел, - задумчиво выдает он. Следующее, что осознает Уиттмор, - это чужие губы на своих и холодную стену подъезда, которую он обтирает своей новенькой рубашкой, пока они, наконец, не вваливаются в прихожую соседней квартиры. Остается только заметить, что рубашка той ночью Джексону больше не понадобилась. С утра он стоит у зеркала и задумчиво рассматривает следы от ногтей и засосы на спине, когда на ум ему приходит нечто не менее интересное. - Слушай, а… тебя вообще как зовут? Секунду в ответ не раздается ни звука. - Чувак, серьезно?!