Отношения с руководством

После позорного инцидента в ванной прошло уже около недели. Все это время Али-Баба старательно избегал Коэна. То носился по городу, старательно исполняя многочисленные поручения, то скрывался в комнате за горами свитков и документов, надеясь этим хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей. В глубине души покоритель Амона уже осознал, что явно неравнодушен к старшему принцу империи, но заставить себя признаться в этом было выше его сил. Али понимал, что успех у девушек ему точно не обеспечен, о чем свидетельствовал многочисленный плачевный опыт, но влюбиться в парня для него было крайностью. Ведь такое он даже и на картинках-то не видел! Нет, конечно, во дворце в Синдрии ему удавалось наблюдать и слышать некоторые вещи, причем не один раз, но Джафар после каждого раза клятвенно увещевал его в том, что они с королем Синбадом просто обсуждают политическую обстановку в стране и что если Али будет много думать о ненужных вещах, то у него появятся мимические морщины. Морщин блондину не хотелось. Поэтому он и не стал заострять внимание. Получается, что зря. Сам же Коэн неимоверно раздражался, не находя в пределах видимости столь полюбившейся ему белобрысой макушки ни за завтраком, ни в саду, поэтому часто срывался на мельтешащих вокруг братьев и сестер. Как ни пытался Комей урезонить будущего императора, Эн только огрызался и орал на всех, раздавая резкие приказы в своей излюбленной манере. Вдобавок ко всему, хлопот прибавил Джудал, которому вздумалось заявиться во дворец после долгого шатания черти где. Падший маги как обнаружил Али-Бабу при дворе, так сразу захотел с ним подраться. Драку разняли, но потом Джудала что-то переклинило на игривый лад, и он стал постоянно таскаться за Али-Бабой, отвлекать его от важных дел, щипать и вешаться сзади на шею. Очень своеобразные у Джудала были методы выводить людей из себя. Однако действовало это даже больше не на Салуджа, который с молчаливым смирением позволял маги развлекаться, как ему вздумается, а на Коэна, который по натуре своей был ужасным собственником. Джудал только и успевал, что вовремя смываться из его поля зрения. Помощи от семьи ждать не приходилось. Коха смеялся и зачитывал за столом поэму о прекрасной наложнице и могущественном императоре, то и дело прерываясь, чтобы отметить поразительное сходство брата и Али с героями произведения. Но дочитать ему никогда не удавалось из-за прилетавшей в голову чашки откуда-то с начала стола. Но, несмотря на весь этот бардак, был в империи один человек, искренне переживавший за отношения Али и Коэна. Это была восьмая принцесса империи, Рен Когьеку. Девочка всем сердцем любила старшего брата, ведь это именно он помог ей стать тем, кем она сейчас является, а также не могла допустить, чтобы ее первый настоящий друг ходил грустный. К сожалению, принцесса, в силу своей наивности, не догадывалась о скрытых чувствах друг к другу, так внезапно накрывших дорогих ей людей. Когьеку совершенно без задней мысли думала, что братик Эн просто загонял Али-Бабу своими бесконечными поручениями, вот блондин его и избегает. Вот только, несмотря на огромное количество прочитанных любовных романов, девушка по простоте душевной не понимала, что это все лишь проявления странной привязанности принца. В надежде помирить брата и новоиспеченного главного советника, Когьеку разработала целый план. Она часто гуляла по дворцу одна и могла заметить, что братик Эн каждый вечер выходил в сад подышать свежим воздухом и отвлечься немного от работы, которой уделял огромную часть своего времени. Хитроумная схема заключалась в том, чтобы притащить Али-Бабу туда же, под предлогом очередного урока по плетению венков, а потом тихо ускользнуть, оставив их наедине друг с другом. План был идеален и должен был сработать без сбоев. Когьеку потирала руки в предвкушении и ждала назначенного часа. Вечерело. Али устало шлепал по коридору. День выдался просто кошмарный. Ему пришлось трижды использовать силу Амона для устранения вооруженных конфликтов на улице. В каком месте это обязанности главного советника, Салуджа понять не мог. Плюс ко всему, Коха опять спихнул на него бумажную работу, посмотрев умильными глазами, и, пообещав в недалеком будущем золотые горы и алмазные водопады, унесся в неизвестном направлении. Блондин отнесся к этому с плохо скрываемым скепсисом, но просьбу все же выполнил. А то мало ли, с Кохи бы сталось и разораться. Сбежалась бы вся семья… Включая старшего брата. Ну вот, опять! Опять он о нем думает! Это уже походит на одержимость. Али принялся биться головой о стену, пытаясь выколотить из себя все надоедливые мысли о заносчивом, грубом, но чертовски притягательном Коэне. За этим занятием его и застала Когьеку. - Али-Баба, что ты делаешь? – лицо восьмой принцессы светилось искренним недоумением. Салуджа от неожиданности аж подпрыгнул, а увидев, кто перед ним стоит, еще и покраснел, как вареный рак. - Когьеку… Я тут… - Али почесал в затылке, призывая на помощь весь свой талант к художественному вранью, - проверяю крепость стен. А то мне скоро инвентарную опись делать… Вот. Более очевидной лжи придумать было сложно, но Когьеку была бы не Когьеку, если бы не поверила в эту байку. - Заканчивай тренировки, Али-Баба! В нашем саду расцвели чудные камелии, и ты должен показать мне, как плести из них венки! Блондин аж поперхнулся. Когьеку скоро будет мастерить короны из цветов получше него, а все еще хочет уроков… Но принцесса не дала юноше времени на размышления и, крепко схватив его за запястье, потащила в сторону сада. Измотанный тяжелым трудовым днем покоритель лабиринта просто тащился за маленьким тайфуном по имени Когьеку Рен, не оказывая никаких попыток к сопротивлению. Все равно это было бы бесполезно. Пролетев таким образом несколько пустых коридоров, они наконец очутились в саду. Он действительно был красив. Цветы яблони и камелии, а также небольшой пруд посредине создавали очень умиротворяющую атмосферу, которая соответствовала духу императорской семьи. - Но, Когьеку, - Али озадаченно посмотрел на девушку, – камелии не подойдут к твоим волосам. Давай я лучше сделаю тебе венок из белых вьюнков. Девушка упрямо покачала головой. - Я не хочу из вьюнков, - принцесса направилась прямиком в заросли. - Хочу из камелий! – вернувшись, она принесла с собой целую охапку ярко-красных цветочных бутонов. Али задумчиво почесал в затылке. Ну раз уж Когьеку хочет, то она точно не успокоится, пока не получит желаемого. Плести корону из камелий оказалось не так уж просто, но, когда юноша закончил и хотел с гордостью продемонстрировать плоды своих трудов подруге, ее рядом не оказалось. На террасе, где недавно сидела девушка, со всеми своими атласными юбками, сейчас стоял Коэн и смотрел на Али с усмешкой. Улыбка блондина резко увяла. Надувшись, Али-Баба развернулся и медленно, но верно пополз в сторону ближайших кустов. - Стоять, - Эн схватил вздрогнувшего от неожиданности юношу за воротник. Али развернулся чуть ли не со скрипом и, явив на суд старшего принца одну из своих самых натянутых улыбок, спросил: - Вам что-нибудь нужно, Коэн-доно? Казалось, атмосферу этого момента можно было резать на куски. Коэн хмыкнул в своей излюбленной манере. - Да вот. Пришел полюбоваться цветами, только, кажется, в саду завелась здоровенная белобрысая гусеница. Али аж поперхнулся воздухом от столь возмутительной наглости. Да как так вообще можно! - Коэн-доно, Вы уж извините покорно, но это ни в какие ворота не лезет… - продолжая бухтеть себе под нос, Салуджа целенаправленно пополз обратно в сторону зарослей. Эн возвел глаза к небу. Уж и пошутить с ним нельзя. - Эй, принц обидчивый! Не ты ли обронил? – в кустах послышалось новое шебуршание, и спустя пару секунд Али-Баба выполз обратно. - Это я для Когьеку делал, отдайте пожалуйста, - блондин уже протянул руку к цветам, но Коэн, обойдя его, ловко нахлобучил венок на соломенную копну волос юного советника. - Когьеку они не подойдут, а вот тебе как раз. Не золотой венец, но разве юнцу, потерявшему трон, много надо? - Да Вы... Да Вы нахал, Коэн-доно! Будущий император хотел было расхохотаться шкету в лицо, но, видно, судьба решила сыграть в этот злосчастный день с ним хреновую шутку. Алые, как кровь, цветы на жидком золоте волос и яркий румянец на щеках советника совершенно вывели Эна из душевного равновесия. Али смотрел так, что дух захватывало. Заметив абсолютно безумный взгляд Коэна, Али по своей святой наивности подумал, что рассердил его высочество, и, аккуратно взяв руку старшего принца в свои, пролепетал робкое «Извините…» Это было последней каплей в далеко не бездонной чаше терпения первого принца могущественной империи Ко. Хватит с него этих невинных взглядов, робких слов и румянца на нежной коже советника. Время ожидания вышло. Пора было подводить итоги. Али недоумевает и хочет возразить, но Коэн, пресекая все вопросы и немного грубо сжав хрупкое запястье, тащит юношу куда-то вглубь сада. Наконец, спустя несколько минут и ободранные колючками руки Али, они останавливаются возле изящной деревянной беседки, скрытой от посторонних глаз густыми зарослями розовых кустов. Советник часто бывал здесь с Когьеку, когда она показывала ему всю прилегающую к имперскому дворцу территорию. Но вот зачем его приволок сюда Коэн? Этого пока блондин понять не мог. Хотя приходила в его голову одна шальная мысль, которой Салуджа внутренне стыдился. - Коэн-доно? Не могли бы Вы пояснить мне причину столь внезапного желания полюбоваться закатом в беседке в моей компании? – взглянув на старшего принца, Али тут же отвел глаза. Тот смотрел не так, как обычно. Без пренебрежения, снисходительной усмешки. Напротив, в глазах Коэна Али увидел что-то, что ему давно хотелось там увидеть, но надеяться или признавать это было выше сил бедного юноши. - Слишком много думаешь, болван, - Коэн усмехается и, прижав Али к стенке, целует так, что у того аж ноги подкашиваются. Поначалу страстный и настойчивый поцелуй, граничащий с болью, перерастает в почти нежный, как только Али неуверенно приоткрывает рот и начинает дарить Эну ответную ласку. Коэн, в свою очередь, ослабляет собственническую хватку на уже синеющих запястьях юноши и позволяет Али-Бабе обхватить его за шею и зарыться пальцами в волосы. Грубоватые руки принца оглаживают талию Али и недвусмысленно сжимают его бедра, заставляя блондина сорванно выдохнуть в поцелуй. - Коэн-доно… - бывший третий принц практически задыхается от жара, когда губы Эна прижимаются к тонкой жилке на его шее. Сосуда при нем нет, но воздух липкий и тяжелый, а тело Али горит будто в пламени Амона. - Коэн-доно, пожалуйста… Советник тяжело дышит, пытаясь хоть как-то совладать с непонятным чувством, и отчаянно цепляется за шею крепко сжимающего его в объятьях принца, запутав пальцы в его волосах. Наконец, разум все же берет верх над Коэном, и он отстраняется от кожи Али, на которой уже расцвели багровые пятна. - Теперь-то ты точно не сбежишь в Синдрию, советничек? – Эн склоняет голову и, лукаво прищурившись, смотрит на красного от смущения и негодования юношу, все еще дрожащего в его руках. - Нет, не дождетесь такого счастья, Коэн-доно. Я еще долго буду Вас доставать, - Али, решив, что терять ему все равно нечего, сам подается вперед и целует принца в губы. И плевать, что ветер поднялся довольно прохладный, ведь в горячих руках тепло безо всякого пламени, а даже если кто-нибудь и обнаружит их в этой беседке, Салуджа только пожалеет этого несчастного.