Instinct

В обычной и героической жизни Кларка было достаточно много вещей, которые он считал достижениями. На самом деле, он считал каждую спасенную в роли Супермена жизнь достижением, и именно эти маленькие победы подбадривали его, когда дела шли плохо. Его журналистская карьера была не настолько яркой, но он гордился несколькими наградами, полученными в результате упорной работы; его мама до сих пор хранила несколько бейсбольных кубков со времен средней школы. Но ни одно из этих достижений не было сопоставимо с Брюсом Уэйном, в джинсах и свитере ручной работы, осматривающем новый комбайн вместе с па. Понадобились месяцы планирования, просьбы, и, наконец, проигранное Брюсом пари, чтобы затащить мужчину сюда, но Кларк не жалел. Его друг не давал себе поблажек, и, один только Бог знает, когда он в последний раз достаточно находился на солнце. Брюс вечно хмурился (именно хмурился, а не был угрюм, потому что будь он угрюм, это значило бы, что он дуется, а Бэтмен не дуется), но уже на следующий день, благодаря гостеприимству ма и терпению па он потеплел, что привело Кларка в восторг. Все сомнения родителей в готэмском линчевателе и необходимости быть рядом с ним были вежливо скрыты, а затем и вовсе отброшены, когда Брюс доверился хозяевам. Кларк потащил Брюса на рыбалку уже на второй день, и это было интересным опытом. Брюс подошел к ловле сома с той же интенсивностью и серьезностью, как и ко всему остальному, так что вскоре вдвое превзошел Кента по количеству пойманной рыбы. Кларк не возражал. Одна из энергичных рыб ударила его хвостом по лицу и он выпустил ее из рук. Брюс рассмеялся и ярко улыбнулся. Криптонцу понравилась эта улыбка. Сейчас их последний день на ферме подходил к концу. Кларк сидел на заднем крыльце, потягивая лимонад из стакана и смотря на длинные тени, которые отбрасывали па и Брюс, стоящие около сарая. Он слышал, как в доме гремела кастрюлями и сковородками ма. Конечно, он мог услышать гораздо больше: Мэйси на соседней ферме, Смоллвиль, и даже Метрополис. Но прямо сейчас для него существовал лишь этот тихий мирок, полный золотистого света. Скрип задней двери вытащил его из задумчивости, и когда он взглянул вверх, мама дала ему миску и пакет с неочищенными бобами. Она уселась в кресле-качалке рядом с ним и начала чистить картошку в таз на коленях. Без слов Кларк высыпал бобы в чашу и очищал их, выкидывая шкурки в пустой пакет. Марта осторожно качнулась на кресле, и теперь в мире Кларка был еще и тихий скрип. — С твоей стороны было очень мило пригласить Брюса. — Я хотел притормозить его на какое-то время, — рассеянно ответил Кент. — Мальчик выглядит как тот, кому нужен перерыв. Должно быть, он много работает. — Ты не сможешь представить даже половины. — Иногда я волнуюсь за вас, находящихся там, в вакууме. Никто не должен все время жить в жестяных банках. — Сторожевая Башня Лиги Справедливости не жестяная банка. И мы там не все время. — Я знаю, дорогой. Но для Земли и солнечного света нет замены. Кларк вздохнул, смотря на полные желтого света поля поспевшей пшеницы. — Да, ма. Я знаю. Марта откашлялась, бросила очищенную картофелину в миску и взяла другую. — Я рада, что ты доверяешь своему отцу и мне достаточно, чтобы привести Брюса домой. Он посмотрел на нее через плечо. — Конечно я доверяю вам. Вы хранили мою тайну все эти годы, и у меня нет никаких сомнений, что вы справитесь с еще одной. — Конечно да, дорогой. Кларк уткнулся в фасоль. Он ловко разделывал ее пальцами. — В последний раз ты приглашал кого-то в гости уже очень давно. — Ну, дела шли странно в последние года. Даже сумашедше. — Ты привел Лоис раз или два. — Да, — ответил Кларк задумчиво, — но у нас так ничего и не вышло. — Очень жаль, дорогой. Кларк просто пожал плечами. Отношения с пропущенными ужинами и сокрытием личности были ужасным стрессом. Романтические отношения почти уничтожили рабочие. Им потребовалось много времени, чтобы вернуться туда, откуда они начали. — Она была слишком властной. Не давала и слова вставить. Он рассмеялся. Лоис и Марта под одной крышей. К счастью, ему больше никогда не придется терпеть этого снова. Эти женщины могли бы научить Зеленых Фонарей паре секретов силы воли. — И все же я рада что ты смог кого-то найти. — Да, я… что? — ответил Кларк, нахмурившись, не совсем понимая направление мыслей матери. — Мы с твоим отцом не возражаем. Мы видим, насколько он тебе подходит. И мы не собираемся махать вилами, как некоторые в наших краях. — МА? — Я всегда хотела увидеть твою семью, но, знаешь, мы все не уверены, что у тебя может быть ребенок от человеческой женщины. — МА! — воскликнул Кларк, ощущая, как краснеет шея. — Но у него есть дети, не так ли? Мальчики? Да, кажется в прошлом году я читала статью про них. Теперь у Кларка покраснели и уши. Недоверчиво смотря на мать он совершенно забыл про бобы. — Ма, я не с Брюсом! — Что? — Я… Мы… не… Ма. Мы не вместе. — Все в порядке, Кларк. Тебе не нужно скрывать… — Я ничего не скрываю, я серьезно! — …Правда? — Да! — О, — тихо выдохнула Марта. — Я не… я была уверена, что вы… То, как ты смотришь на него иногда… Кларк спрятал лицо в руках. — Нет, мама. — Ой. Ну, я думаю… я думаю, это не имеет значения. Правда, нет. Мы любим тебя не смотря ни на что. — Просто остановись. Пожалуйста, просто перестань. — Я… хм. Я пойду, помою картошку, — сказала она, крепко сжав миску в руках. Кент с облегчением выдохнул и провел рукой по волосам. О Господи. Он весь покраснел, и ощущал то же ощущение подвоха, что и курица, у которой забирают ее яйца. Голоса. Кларк заметил, что Брюс и па уже приближаются. Мгновенно осознав, что не готов говорить с кем-либо прямо сейчас, он вихрем взлетел по лестнице, прежде чем мужчины подошли. — Что с Кларком? Он убежал со скоростью кошки, которою стегнули под хвост вишневой веткой, — доносился с кухни голос па. — О, ты ведь его знаешь. Всегда немного тоскует по дому перед уходом, — ответила Марта. Шум мытья посуды под строгим руководством Марты, звон кастрюль и сковородок в раковине звучал где-то на заднем плане. Но ничто не могло заглушить грохот мыслей в его голове. *** Если во время ужина Кларк и был немного тише обычного, то никто это не прокомментировал. Брюс и па убирали со стола и Кларк замер, пялясь на Брюса в резиновых перчатках и с полотенцем в руках. Кларк вышел на улицу, к стрекоту сверчков и ледяному ветру, перебирающему волосы. Он не мог поверить, что его мать думала, что он и Брюс были… этими. Не то что бы идея была отвратительной. Нужно быть глухим и слепым, чтобы не признать, что Брюс привлекателен. Просто он был таким… Брюсом. В его мире дорогих автомобилей и еще более дорогих женщин мало места занимал плохо одетый, в меру успешный репортер-фермер, как бы ни было сильно его альтер эго. И когда Брюс был в маске Бэтмена, казалось, не нуждался ни в чем, ни в ком и старательно оберегал свое одиночество. Все признавали, что Кларк с Бэтменом были близки, но только потому, что тот позволял. Каждому нужно немного человеческого общения, верно? Кларк просто хотел убедиться, что он осознает свою… важность. То есть… для Лиги. И конечно, Кларк улыбался ему немного чаще, но Супермен улыбался всем. Бэтмен вряд ли когда-нибудь улыбался, но Кларк был уверен, что видел нечто похожее на нее… у Бэтмена была ухмылка, но в тот день на реке Брюс улыбался. Тепло и спокойствие, которое он почувствовал от воспоминания заставило его чувствовать себя отстойно за этот подпорченный ужин. Под знакомый скрип задней двери показался Брюс с дымящимися чашками кофе в обеих руках. — Только ты можешь пялиться на звезды в 40 градусов. Кларк, не переставая улыбаться, принял предложенный напиток. Брюс сидел рядом с ним, крепко обернув пальцы вокруг теплой кружки. — Ты всегда можешь остаться еще на один день, — сказал Брюс. Кларк моргнул. Брюс, казалось, всегда начинал разговор с середины, и эту привычку он передал всем своим протеже. Слушая разговоры Бэтсемьи он зачастую удивлялся этой изорванной нити разговора. Или полужестовому языку. — М? — Если ты хочешь остаться подольше, то оставайся. Ты не должен уходить только потому, что ухожу я. — Нет, мне нужно вернуться. Мой город нуждается во мне. Брюс хмыкнул, потягивая из своей кружки. Он точно знал, что Кларк имеет в виду. — Это замечательно, что у тебя есть маленькое убежище от всего этого. Я могу понять, почему ты не хочешь оставлять его. Кларк повернулся, чтобы улыбнуться Уэйну. Брюс сидел на перилах, одетый в уродливый свитер, который миссис Сойер связала, когда он был в одиннадцатом классе. — Это не так. Ну, это. Я всегда могу прийти домой и увидеть Ма и Па. Это просто, ну… — Кларк сделал паузу, размышляя, можно ли довериться другу или нет. Но ведь для этого и нужны друзья? — У меня с Ма сегодня был странный разговор. — Хм? — Да, она… она думала, что мы вместе. — Брюс просто смотрел на него. — Вместе вместе. — О. — Мужчина удивленно изогнул темную бровь. Кларк рассмеялся. — Ты можешь в это поверить? Я даже понять не могу, с чего это она. Брюс присоединился к его смеху с легкой усмешкой. — Думала что ты и я вместе. — Да. Брюс пристально смотрел на чашку кофе в руках. — Ты можешь себе представить? Я даже не знаю, откуда она это взяла. — Да. Должно быть, она смотрела слишком много романтических комедий. — Брюс повернулся и улыбнулся ему, и это была улыбка, которой он не видел с тех пор, как они приехали сюда. Она вся была в белых зубах, подъеме скул, но совсем не в глазах. Кларк видел эту улыбку миллион раз, на обложках журналов, газет и афиш. Это была хорошая улыбка, фотогеничная и выглядела совершенно искренней, но это была ничем по сравнению с истинной улыбкой, которая стала привилегией Кларка в последние несколько дней. Фальшивка. Эта улыбка — фальшивка. А это значит, что Брюс… — Ты лжешь. Брюс мгновенно прекратил улыбаться и нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Ты лжешь. Я знаю, ты лжешь. Брюс прищурился: — Не глупи. Зачем мне лгать тебе? — Ты имеешь в виду, помимо твоей каждодневной патологической лжи? Не удивительно, что он не получил ответ. — Брюс… — Тут холодно, — заявил Уэйн, поставил чашку на перила и встал, собираясь зайти внутрь. Кларк мгновенно схватил его за руку и потянул его обратно на перила. За свои старания он получил высокомерный взгляд. — Брюс, что случилось? — Ничего, Кларк. — Брюс, я твой друг? — Да, Кларк, ты мой друг. — Да, и это означает, что ты поговоришь со мной. Что? Ты думаешь, что мама перебо…? — Нет. — Вы имеете в виду, ты? Я… Ты? И я? — Это не важно. — Нет, важно. Поговори со мной. — И о чем же? — взвился Уэйн. Кларк смотрел на него, непонимающий. — Ты думаешь, что мы могли бы… — Нет. — …быть вместе? Потому что это просто… — Нет. — Я не знаю, что сказать. — Так не говори. Кларк изучал Брюса в те моменты, когда он проявлял эмоции. Тщательно продуманная маска, оборонительное предчувствие в плечах. Напряженные мышцы. Ой. Ой. — Как давно ты…? Брюс смотрел на свои ноги столь долгую минуту, что Кларк начал думать, что они закончили. — Давно, — наконец, ответил Брюс. — И это я? Я? Серьезно? Б, я просто я. Я по сути… никто. Брюс пялился: — Ты с ума сошел? Кларк, ты… невероятный… — Но у тебя есть все эти прекрасные женщины на каждом фото, ты мог бы просто… Но Брюс не слушал. — …неописуем, ты бесподобен… Кларк изучал лицо Брюса в тусклом свете, пробивавшемся сквозь стекло. — Брюс… я никогда даже не думал о подобном. — Я знаю. И это нормально, Кларк. Это нормально. — Я понятия не имел, что ты когда-либо думал обо мне... — Это нормально. — Нет, это не нормально! Как ты можешь просто держать что-то внутри? — Брюс не ответил. — Ты не должен держать подобное внутри. — Ну и что я должен был сделать? Схватить тебя и поцеловать? Кларк смотрел в ночь. Между ними повисла тишина. Брюс сел на скамейку, скрипнувшую под его весом. — Возможно, — негромко сказал Кларк. — Что? Нет. Я не собираюсь заставлять делать что-то, чего ты не хочешь. — Что, если я хочу? — Не хочешь. — Я никогда… — Поэтому и не стоит, Кларк. — Что, если я хочу? — Прекрати это! Ты не можешь прыгать вокруг, пытаясь угодить всем, как гигантский золотистый ретривер! — Это не правда! — Она самая, и это печально, Кент. — Не называй меня по фамилии! — сорвался Кларк: — Не будь смешным. Брюс снова встал, но Кларк схватился за свитер. — Ты всегда делаешь это, выходишь из дискуссии, сказав последнее слово. Не все должно происходить на твоих условиях, Брюс. — Обсуждение, да? Не похоже на меня. — Прекрати это, прекрати это, — потребовал Кларк, притянув Брюса ближе, пока они не чуть ли не дышали друг в друга. Он хотел встряхнуть человека. Глупый, упрямый, грубый. Как всегда грубый. — Ты не можешь так. Ты всегда делаешь это со мной. Никто в этом мире не достает меня так, как ты. Брюс уставился на него из-под ресниц. Руки Брюса очень сознательно легли на его бедра. Опасно близко. — Ты знаешь, где мои кнопки, и всегда нажимаешь на них. — Кто-то должен держать тебя в руках, оставлять тебя человеком, — тихо ответил Уэйн. — Я… — у него вдруг кончились слова. Воздух между ними был теплым по сравнению с холодом ночи; Брюс был так близко. Так близко. — Я мог бы поцеловать тебя, — пришло к Кенту откровение. Ничто в Брюсе не изменилось, но воздух мгновенно стал вдвое плотнее обычного. — Я мог бы поцеловать тебя, — повторил Кларк. — Не… — начал Брюс, но Кларк прервал речь, накрыв губы Брюса своими. Угол был неудобным, их позиции были неправильными и Кларку пришлось наклониться. Но Брюс ответил с медленной нежностью, от которой желудок Кларка начал вытворять кульбиты. Он спокойно положил руки на чужую грудь. Одна рука Брюса скользнула на наружную сторону бедра. Мужчина сжал сильнее, и Кларк, ахнув, отстранился. Ощущения были… странными. Напряжение было старым, Кларк не ошибся. Щеки Брюса были нежными, а губы крепкими. И слегка влажными, потому что Кларк поцеловал его. Он просто поцеловал его. Кларк поцеловал его. Брюса. Бэтмена. Мужчину. Он ждал волну отвращения, или грома небесного, но ничего не произошло. Только грудь Брюса неуклонно поднималась и опадала под его ладонью, а эти пронзительные голубые глаза смотрели на него со смесью удивления, предвкушения и беззащитности, от которой сдавливало сердце. Он только что поцеловал Брюса. И через смятение ощущений и чувств, свернувшихся внутри него, он понял, что он хотел бы сделать это снова. И сделает. На этот раз Брюс ответил, мягко облизывая языком и поглаживая бедро. Стало лучше, чем раньше. Кларк скользнул рукой в волосы Брюса, перебирая пальцами короткие пряди. Брюс все сильнее наклонялся к нему, и теперь почти что сидел на коленях. Кларк. Кларк обнял его крепче, и на этот раз Брюс не сопротивлялся. Это хорошо, очень хорошо, и подумал Кларк, и становится только лучше. Затем Брюс застонал, и все мысли Кларка отдались в пах. Было что-то в том, чтобы заставить этого блестящего, решительного, сильного человека умолять, потому что это как… как… Кларк решил придумать подходящую аналогию позже. Прямо сейчас он мог думать только о Брюсе, о губах, о Брюсе, и тепле его тела. О Брюсе. Без предупреждения Уэйн отстранился, опираясь от него. — Кларк, ты не долже… — Брюс замер, изучая его лицо. Кларк понятия не имел, как выглядел сейчас, но если его губы были такими же влажными, а глаза такими же темными, как Брюса… — Тебе понравилось, — недоверчиво озвучил Брюс. Кларк не знал, что сказать. — Тебе на самом деле… Боже, Кларк. — Уэйн неожиданно прислонился к нему снова. — То что я покажу тебе, я сделаю с тобой… Я заставлю тебя кричать так громко. Кларк был поражен внезапным образом блестящего, живого, неподражаемого ума Брюса, сосредоточенного только на нем. — Тебе понравится, я заставлю тебя полюбить это. Кларк, позволь мне любить тебя. Брюс, казалось, не осознавал, что говорил, но Кларк запоминал каждое слово. — Да, — прошептал Кларк: — да. Брюс втянул его в еще один быстрый поцелуй, и они становились лучше с каждым разом. Пропорционально лучше. Затем Брюс перешел к шее, и Кларк удивился, почему ему раньше никогда не приходило в голову поцеловать Брюса и, что более важно, как он жил каждый день, не чувствуя влажного тепла губ Уэйна на коже. Скрип задней двери — все предупреждение, что у них было, но его хватило. Брюс слез с его колен, а Кларк отполз в сторону. — Мальчики, вы здесь в порядке? Тут похолодало. — У нас все в порядке, Ма, — ответил Кларк так спокойно, как мог. Звучало слабо даже для собственных ушей. Он был благодарен за то, что тьма, в большинстве своем, прикрывала их. — Давайте, прекращайте болтать. Брюс, в отличие от тебя, мерзнет. Дверь захлопнулась и Марта вернулась в дом. Мужчины сидели и смотрели друг на друга в бледном свете. Брюс тяжело дышал, и Кларк чувствовал такой жар, которого никогда не было даже вблизи к солнцу. Реальность витала в прохладном воздухе. Это было на самом деле…? Они на самом деле…? Кларк думал о будущем под холодной луной и об аккуратных колосящихся посеребренных светом луны рядах кукурузы. Брюс, отвернувшись, посматривал на него краем глаза. Кларк сделал глубокий и ненужный вздох. Что-то изменилось в сверкании света. Брюс накинулся на него. В тот же момент Кларк протянул руку, удерживая его. Брюс прижался к груди, недовольно ворча и крепко сжимая плечо. Мир вокруг тронулся, но в хорошем смысле. За спиной Кларк чувствовал нечто холодное и твердое. Он быстро понял, что это ножки скамейки и ступенька лестницы. Рядом с головой стояла чашка кофе. Лежащий на нем Брюс тепло рассмеялся, так, как Кларк никогда не слышал. Это было странно заразительно и Кларк тоже рассмеялся, не желая останавливаться. Даже когда мама и папа пришли посмотреть, к чему весь шум. Прошел час, а Кларк по-прежнему улыбался. Брюс уже перестал, но это же Брюс. Он терпеливо сидел, пока Марта хлопотала над расцветающим на скуле синяком, изредка бросая на сына торжествующий взгляд. Сейчас они все благополучно устроились у камина, сидели на полу перед ним. Кларк лежал на диване с чашкой свежего кофе, а Брюс в соседнем кресле листал фермерский Альманах 1957 года. Кларк хотел прикоснуться к нему снова, почувствовать эту твердую силу под пальцами еще раз. Брюс был как наркотик: он подсел в один момент. Кларк мечтал о том, что говорил на крыльце Брюс. Тот обещал заставить его кричать. Так? Не здесь, конечно. И не сейчас, позже. Брюс заметил его взгляд, но своим не выражал ничего, словно думал о прогнозе погоды на завтра. Да, Кларк убедится, что обещанное произойдет позже. И позже, позже. И еще раз после этого. Миллион раз после. Кларк убедится.