Параллель

Тренировочный отсек был излюбленным местом рекеров, эта небольшая команда совершенно отбитых на голову людей сейчас сидела на холодном полу, играя в дурака. — Балкхед, ты уже третий раз проигрываешь! — возмущался Уилджек, тусуя колоду из уже порванных и испачканных карт. Некоторые были немного обугленные, ведь их мужчина вытащил из горящего десептиконского дома, когда они в очередной раз производили бомбардировку населенных пунктов. — Не переживай, друг, и на твоей улице будет праздник! — подбодрил напарника Сиспрей и взял предложенные карты. Балкхед тяжело вздыхает, запахнувшись в теплую куртку, и делает ход. На полу стоят три бутылки крепкого алкоголя, опустошенных наполовину.

***

Магнус уже целый час не мог спокойно работать, когда за стеной стоит жуткий гогот пьяных разрушителей. Слышно, как разбилась бутылка, как Джеки матерится и как Сиспрей его отчитывает. — Олухи, — вполголоса произносит командующий, перелистывая страницы старой книги и пытаясь вникнуть в суть. — Что читаешь? — в отсек заходит Смоукскрин, вешая куртку на гнилую вешалку и присаживаясь на свою кровать. В кампусе жили по двое. Какое-то время командующий жил один, пока к нему не подселили солдата. К слову, Смоукскрин оказался приятным собеседником и довольно тихим соседом. Только вот за стенкой всё ещё было шумно. Магнус раздражённо втянул воздух, откладывая книгу в сторону. — Историю Кибертрона. — Какая скука! — солдат морщится, снимая берцы и ставя их под кровать. Спать приходилось в одежде, шерстяных носках и под рваным одеялом. Ультра Магнус качает головой, выключает свет и пытается уснуть под пьяные крики разрушителей. Мужчина вертится, натягивает на голову одеяло, в надежде приглушить вопли, но без толку. А Смоукскрин уже давно заснул. «Вымотался мальчонка.» — думает командующий, пялясь в потолок.

***

Распределение по комнатам в кампусе производилось в начале войны, но многие погибали, следовательно, соседи менялись. Но для Арси ещё в начале не было места, ведь девушек на войне не так много, а солдаты ее попросту не хотели брать в отсек, отнекиваясь тем, что ни ей, ни им не будет комфортно. Сейчас девушка сидела на кровати, уже готовая ко сну, и расчесывала спутанные волосы, выдирая клоки расчёской. За окном давно стемнело, и только тусклая лампа освещала отсек. Вторая кровать была аккуратно заправлена, казалось, будто здесь никто никогда не спал. Точнее сказать, редко. Тот, кто без каких-либо проблем согласился ее взять, оказался автоботский медик, проводивший больше времени в лаборатории или медотсеке. Девушка смотрит на железные двери, бетонные стены и голый потолок, хмыкает, укладывая свою голову на жёсткую подушку, укрывается тонким одеялом, поджимая под себя ноги, и засыпает. Арси не услышит, как в очередной раз Рэтчет придет около полуночи, покачает головой, заметив, как девушка дрожит от холода, укроет ее своим одеялом и в куртке ляжет на кровать. Медик слишком устает, чтобы видеть сны. Поэтому сознание просто погружается во тьму. На утро, еле продрав глаза, он поднимается с постели, закуривает, замечая, что Арси уже нет, и идёт работать. Так проходят их совместные ночёвки уже седьмой год. А доктор не прочь поболтать о жизни, выпить чашку чая или почитать книги, только, это практически невозможно. Она заходит к нему крайне редко, на пару минут посидеть рядом, рассматривая банки с мазями и настойками. После стычки с десептиконами, когда Арси без сознания лежала на руках разведчика, у доктора заболело сердце от одного вида ее бледного лица. В этот момент Рэтчет не мог позволить себе потерять автоботку. «Привязался.» — думает врач, убирая в стол фотографию, на которой изображена вся команда.