Параллель

Утро началось у Лорда Всея Десептиконов и Великого Гладиатора Каона весьма и весьма неожиданно. Когда Даркмаунт только оживал, шпилем цепляя густые облака, по внутренней связи Мегатрона разбудил Старскрим, сообщив кучу информации, которую лидер не запомнил, что вынудило его подняться с постели и направиться в главный зал. Посмотрев на часы, у которых треснул циферблат, Мег тяжело вздохнул. Около шести утра. Далее выяснилось, что он напрочь забыл о существовании гостей, встретив девушек в столовой. — Тебе стоит быть более сосредоточенным, — Шоквейв его всегда во всем упрекает и постоянно ворчит. Иногда это напрягает. — А тебе стоит быть более оптимистичным, — на это учёный фыркает, замолкает и направляется по темным коридорам на тридцать восьмой этаж. Опять запрется в лаборатории и будет целый день штурмовать архивы, а потом будет нервный. — Мег, — он вздрагивает, опуская глаза. Мико скромно топчется рядом, дёргая его за край плаща, который он надевает только в цитадели. — может ты поможешь нам? Арси просмотрела всю базу данных, но упоминаний об артефакте так и не нашла. Лидер вздыхает, устало трёт переносицу и кивает, растягивая губы в улыбке. Мико со страхом всматривается в усталое сероватое лицо. Ей кажется, что ещё каких-то три дня и он просто растворится в воздухе, но потом девочка вспоминает, что Мегатрон так живёт уже восемь лет. Лидер по-доброму усмехается, видя, как ребенок хмурит брови, и ведёт ее на главный мостик. «Рука у него теплая.» — девочка краснеет, отводя взгляд от высокой фигуры, идущей впереди. Тишина в коридорах стоит практически ощутимая, кажется, ещё полметра и можно коснуться рукой мягкого тёплого воздуха в перемешку с чем-то недосягаемым, ещё более прозрачным. И только громкие шаги лорда и ее собственные разрезают всю эту прозрачную массу как нож. Мег оглядывается, замечая ее испуганный взгляд. Не ожидала. Мико поспешно опускает голову, делает вид, что пол Даркмаунта занимает ее гораздо больше, чем лидер, а тот растягивает потрескавшиеся губы в лёгкой улыбке, сжимая ее холодную руку ещё сильней. На подходе к дверям главного отсека Мегатрон внезапно сворачивает налево и ведёт Накадаи доселе незнакомым ей путем. Они спускаются на три этажа ниже, и все это время — по меньшей мере минут пятнадцать — Мег не отпускает ее руки, а Мико и не против. — Это… библиотека? — они завернули в самый узкий коридор ещё старой цитадели, где полы мраморные, а не железные, на стенах фрески и мозаика, а потолки невысокие — Мег приходится пригнуться — и дверь открывается ключом. Они очутились в просторном и светлом помещении с высокими витражными окнами. Тут стоял запах старых книг, и пыль витала в воздухе. — Раз нет в базе, значит есть здесь, — он отпускает ее руку, и сразу так холодно становится, что мурашки по плечам ползут. Мег достает деревянную лесенку и, приставив ее к стеллажу, подзывает Мико. — Что мне надо найти? — Свистни мне, когда красно-золотой том найдешь, он на старокибертронском, так что по названию нет смысла искать, — отвечает тот, но видя озадаченное лицо девочки, спешит пояснить, — не переживай, он в единственном экземпляре хранится здесь. Как только десептикон скрылся в лабиринте из книг, Мико нашла в себе силы оторвать взгляд от разноцветных стекол и расписных стен и приступить к поискам. — Фух, — девочка сдувает прилипшую челку, передвигает лесенку дальше и снова водит тонким пальчиком по пыльным корешкам. Прошло уже около двух часов, но от Мегатрона ни слуху, ни духу. Он будто растворился в стеллажах, в пропитанном пылью воздухе, в книгах. Мико прислушалась. В глубине библиотеки тихо и ритмично тикали часы, был слышен шорох перелистываемых страниц, который свидетельствовал о том, что Накадаи здесь не одна. — Так-с, что у нас здесь? — девочка опустила голову и, выбрав заинтересовавшую ее книгу в толстом изумрудном переплете с бархатной черной закладкой, открыла ее на середине. Книга оказалась старой. На пожелтевших страницах аккуратным почерком были выведены завитушки и иероглифы. Где-то — блёклые въевшиеся кляксы. Писали пером. — Одна из самых старых книг в моей коллекции, — Накадаи от неожиданности выронила том из рук, но он был схвачен в полете Мегатроном. — Я думала ты там, — она указала в глубь. — Был там. — Мег бережно перелистнул страницу, водя глазами по строчкам. — О чем она? — Мико приподнялась на носочки, заглядывая в книгу. Десептикон тихо рассмеялся, так что тишина библиотеки, которую она, казалось, хранила веками, была нарушена. Лорд опускается на мраморный пол, откидываясь на шкаф, тот скрипит, а Мико садится рядом. — Это сказки. — Сказки? — девочка думала, что тут хранятся записи древних, исторические и научные книги, но не сказки. — Да, могу почитать, — он рассмеялся теперь более громко, и библиотека утратила свою вязкую  тишину, превращаясь в место наполненное шумом и неясной радостью. За витражными окнами простирался Каон во всем своем величии, люди на улицах спешили на работу или в огород, дети резвились в садах, коих было от силы пять на весь город, орали петухи. Можно с уверенностью сказать, что город жил, дышал и развивался, пока не начнёшь всматриваться в темные переулки с крысами и не заглянешь на окраину, где полуразвалившиеся дома и печные трубы напоминают о последствиях военных действий. Мико зажмурилась от теплого солнца, слушая, как Мег читает какую-то сказку. Его бархатистый тихий голос будто принадлежал старым коридорам и хранилищам Даркмаунта, его картинам, факелам, витражам и мозаикам. Так гармонично он сочетался с этой спокойной тишиной, какой нет в новом строении. Накадаи не заметила, как разум ее затуманился, как голова опустилась на предплечье Мег и как глаза ее закрылись. — Ребенок? — Мегатрон удивлённо покосился на сопевшую рядом девочку. Он нахмурился, слушая как гулко бьётся сердце, и перелистнул пожелтевшую страницу. Непонятное чувство разливалось в его душе, и непреодолимое желание бросить все свои силы на защиту такого наивного и светлого существа пугало его. «Ей Богу, солнышко!» — он аккуратно убрал с ее лица спадающую розовую прядь, любуясь такой простой красотой, какую он не мог разглядеть ни в одной девушке этого мира. В Каоне было жарко: по меркам конца ноября. Солнце пекло, и солдатам приходилось тренироваться в холодных отсеках цитадели. Нокаут редко бывал в старых коридорах, хотя бы потому что они узкие и сырые, а факела совершенно не греют, что уж говорить об освещении. Но сегодня доктор вознамерился вернуть книгу, которую взял ещё месяца два назад. Десептикон вошёл в теплую библиотеку, тихонько прикрыв дверь и удивившись тому, что та была не заперта. Обычно лорд очень тщательно следит за тем, чтобы сюда никто не входил. — Привет, — доктор замирает в проходе, когда натыкается на спящую девочку и лидера, читающего старую книгу. — А, Нокаут, что-то срочное? — Да вот книгу зашёл вернуть, — доктор протягивает красно-золотой том в твердом переплете, написанный самим Альфа Трионом ещё лет сто тому назад. — Я как раз ее искал, — Мег протягивает руку, забирая книгу, и аккуратно открывает на восьмидесятой странице. Там, где ровным мелким почерком красными чернилами выведено название артефакта. — Межпространственный генератор. — доктор садится рядом, рассматривая чертежи. Иаконский, падла. Сверху слышны торопливые шаги солдат, а после медленные и уверенные — Саундвейва. Лорд не обращает внимание, тогда как доктор пристально и с удивлением следит за его движениями. Мег чуть двигает рукой, кладя голову девочки себе на колени, и укрывает ее плащом. Нокаут не будет это комментировать, а только примется читать описание прибора на своем плохо изученном старокибертронском.

***

— Ненавижу! — глухой удар в стену, и тишина. Эрахнида молчит, опустив голову, и смотрит, как ее напарник бесится. А самой реветь хочется, потому что не может принять реальность такой, какая она есть сейчас. Задание провалено, Скайсквейк погиб, хуже уже быть не может. Ах, нет, может… обо всем надо доложить Мег. Он разозлится — это факт, он запьет — факт. Девушка всю свою жизнь пыталась изменить устои общества, а сейчас, когда гибнут ее друзья, Эрахнида просто не может противостоять. Ее накрывает с головой то же чувство, что бросает то в жар, то в холод, и осознание неизбежности и быстротечности — как ледяная вода. — Что нам ему сказать? — голос срывается, и девушка не знает, куда девать глаза. На Дредвинга смотреть совершенно не хочется, ведь парень чертовски похож на погибшего. Эрахнида понимает: ему больней, ему по сердцу режут ножом, ему похрен дым ее жалость. «Не переживай, не страшно, » — твердит разум, тогда как сердце кровью обливается. — Сказать, что? — сзади, как обычно это бывало, появился Шоквейв с непонятными приборами в руках. Учёный может все починить: все разбитое — склеить, все сомнения — пресечь. И Дредвинг его ненавидит. «Тебе все равно, куда лезешь?» — А тебе какое дело? — десептикон не церемонится, предпочитая в данный момент избавиться от того, чье присутствие мешает нормально дышать. При Шоквейве нельзя страдать, потому что никто не страдал так, как он. Стыдно обливаться слезами над мелочами. И Дредвинг не будет. — Совершенно никакого! Просто хочу напомнить, что за починку Даркмаунта и Немезиды отвечаю я, поэтому убедительно прошу не портить государственное имущество, — усмехнулся мужчина, поправляя пистолет, который висел у него без дела уже долгое время. Шоквейв собрался уходить, как вдруг, вспомнив какую-то важную вещь, остановился, обернулся, слегка прищурившись. — Ах да, чуть не забыл, соболезную, — в тусклом свете глаз его, казалось, светился. Учёный не снимал повязки, всегда был расчётлив, но частичку сострадания все же имел. — Что сказать Мегатрону — ума не приложу! — развела руки девушка, ещё способная выговаривать слова, в отличии от напарника. Он был опустошен. — Говори, как есть, на то она и правда, чтобы ее говорили. Тем более о таком врать не следует, Бог накажет, — пожимает плечами Шоквейв, разворачивается и все-таки уходит. Гулкое эхо его шагов ещё минуту висит в воздухе, пока мужчина не скроется за очередным поворотом. — Это он сейчас так пошутил, про Бога-то? — недоуменно уставился в пустой коридор Дредвинг, потирая руку. Опять в ссадинах. — Возможно, но нам надо к Мегатрону, — тихо просипела Эрахнида, направляясь в главный отсек, чтобы просто рассказать человеку, который дал ей и близнецам второй шанс на жизнь, что они провалились.

***

— Когда я посылал вас троих на задание, с расчетом на его успешное выполнение, я надеялся на ваше возвращение в полном, сука, составе! — Мег был зол. — Кто это сделал? — в разговор вступил Старскрим, откладывая документы. — Прайм, — столько ненависти читалось во взгляде хрупкой девушки, что зам невольно дернулся. — Убирайтесь все! Вон, я сказал! — Мегатрон, только услышав имя заклятого врага, вскочил и, нецензурно выражаясь в адрес автоботов, указал на дверь. Солдаты и командиры быстро покинули помещение, оставив Лидера Десептиконов одного. — К черту Скайсквейка, к черту войну, к черту Прайма, — хватаясь за голову и оседая на пол, причитал Мег. Потерю командующих он переносил болезненнее всех, уходя в запой. Из года в год он губил себя. Он умирал душой, в которой с каждым разом возрастала ненависть, колыхалась в груди, разрывая легкие. В отличии от своих подчиненных Мегатрон имел большие проблемы с психикой ещё до войны. Гладиаторские бои были развлечением знати. А сами гладиаторы — чьей-то собственностью. И шрамы тому подтверждение. Лорд попал на арену совсем ребенком, и за каждый проигрыш его били цепями и розгами. Если бы не это крепостничество, возможно, Мег бы не поднял простой народ против правительства, возможно, не погибали люди, но что сделано, то сделано. Именно в первые военные годы лидер обзавёлся кучей вредных привычек. Он не только регулярно выпивал и выкуривал по две пачки, но и от наркотиков не отказывался. К сожалению, так было легче пережить потери, стереть границы. И сейчас Мегатрон, не отказывая себе, втыкает тонкую иглу в вену, а потом дрожащими руками достаёт помятую пачку сигарет. «Сегодня последняя.» — он обещает себе это который день, кашляет, будто лёгкие наружу рвутся. Умирает. Голова кружится, белая пелена застилает глаза, но Мег находит силы, чтобы подняться и подойти к окну. — Я тебя уничтожу, Прайм.