Голубая бухта

Глава 40. Грот

      Отправиться в грот с утра не удалось, и ребята вышли в море только после полудня. Идти оказалось совсем недалеко — через пару минут, обогнув скалистый мыс (тот, что был виден из окна дачи Корабельниковых), ребячий парусник подошёл к высокому, как показалось Павлику, обрыву. Внизу обрыва, среди нагромождения камней виднелся вход в пещеру.       — Ого! Я бы и не заметил, если бы Юрка не показал! — воскликнул Димка, увидев грот.       — Дед говорил, что в старину здесь прятались пираты, — уверено ответил ему Юрка.       — Твоему деду виднее — он историк, — усмехнулся Пашка.       Почти рядом со входом в грот находилась ровная площадка из известняка, выступавшая далеко в море.       — Смотрите, прям пирс настоящий! — удивился Павлик.       — А мы к нему и причалим, — распорядился Юрка.       — Пирс и правда настоящий, только недоделанный, — ответил Пашка.       — Это как?       — А так, Димка. Папа с мамой говорили, что здесь, когда они ещё в детсад ходили, дайверы хотели себе базу сделать. Вот они пирс и построили. Только у них через год — во время зимнего шторма — грот затопило и всё снаряжение унесло. Они пытались восстановить, да забросили. А от пирса только площадка осталась, — Пашка ловко спрыгнул на камни. — Ой, а тут, по-моему, кто-то уже швартовался… — растерянно сказал он, показывая на напоминающий кнехт железный обрубок, торчащий из камня. Кусок толстой железной трубы был вставлен в выдолбленное в известняке углубление и залит раствором.       — Весной этого не было, — уверенно сказал Юрка, потрогав обрубок. — Может опять дайверы или водолазы вернулись? Ребята перебрались через камни и подошли к самому входу. Грот явно обустраивали: между пирсом и входом расчистили от камней широкую дорожку, убрали камни у входа.       Внутри после яркого полуденного солнца было темно, и Юрка зажёг фонарик. Грот представлял собой небольшую пещерку с низким сводчатым потолком. Во время штормов её, наверное, заливало водой — в пещерке было довольно сыро и пахло солью и гнилыми водорослями.       — Это после недавнего шторма, — пояснил Пашка. — Поэтому и дайверы отсюда ушли — грот волнами заливает.       — И дальний тоже? — Павлик показал на видневшийся в дальнем углу проход.       — Не зря у вас с Юлькой глаза большие, — усмехнулся Юрка. — Я сколько здесь был, а этого дальнего грота не видел.       — А ты бы его и не увидел, — ответил ему Пашка. — Здесь стенка была, а её пробили, — Пашка показал на свежие сколы камня у входа. — Темно, как в склепе.       — А это тоже пещера? — Павлик показал на другой проход.       — Нет, это проход к «чёртовой лесенке», по которой можно сверху спуститься, — Юрка подошёл к проходу и громко крикнул внутрь: — Ого!       — Ого-го-го-о! — ответило эхо.       — Там тоже грот, а от него вверх проход. А камни образуют настоящую лестницу. Дайверы их обкололи, так что получились настоящие ступени.       — А почему «чёртова»?       — А потому, что чёрт ногу сломит! — рассмеялся Пашка.       — Ага, — согласился Юрка. — Лестница крутая, можно запросто ноги переломать.       — А пойдёмте в тот новый грот, посмотрим, — предложил Димка.       Ребята осторожно вошли внутрь пещеры. Тьма была кромешная, но постепенно глаза ребят привыкли к темноте. Пещера оказалась больше наружного грота, а в одном из её углов виднелся ещё один проход.       — Ой, там кто-то есть… — дрогнувшим голосом произнёс Димка.       — С чего ты взял? — испуганно ответил ему Пашка.       — Там бормочет кто-то, слышишь? Бельчонок, ты куда?!       — Да нет здесь никого! Это ручей журчит, — послышался из тёмного прохода голос Павлика. — И тут проход. На эту «чёртову лесенку». А она и правда крутая! — голос Павлика послышался откуда-то сверху.       — Пашка! Не лезь, а то сейчас по заднице схлопочешь! — крикнул ему Юрка.       — Я тебе не Рыжик — её шлёпай! — весело откликнулся Павлик, но всё-таки спустился вниз. Из грота блеснул луч его фонарика, рассекая темноту, как лазерный меч из фантастических фильмов.       — Так вот куда эта ниша вела! А мы-то всё боялись туда спуститься!       — Почему? — улыбнулся Павлик.       — Так там темно и бормочет кто-то всегда. Жутковато, — честно признался Юрка. — А в посёлки страшилку рассказывали, что там в нише живёт злой дух, который топит всех любопытных, кто проникнет в грот.       — Смотрите, а здесь и правда дайверы были! — Павлик подбежал к дальней стене пещеры.       В свете фонарей ребята разглядели сложенные у стены гидрокостюмы, криоланги и даже два водолазных скафандра с электрожабрами, наподобие тех, в которых ребята спускались к каравелле. А ещё рядом были сложены инструменты. Павлик без труда узнал их.       — А здесь кто-то раскопками занимается!       — Раскопками… — медленно произнёс Пашка, и ребята переглянулись. Всем в голову внезапно пришла одна и та же догадка о том, кем могли быть таинственные археологи.       Юрка обернулся, осветив фонариком пещеру — в другом углу виднелись закрытые ящики, которые явно готовили к перевозке.       — А если это Сабир с компанией? — шёпотом сказал Димка, озвучив посетившую всех мысль.       — Знаете, ребята, — Юрка оглядел друзей. — Надо вечером засаду устроить. Там наверху есть площадка, рядом с «лесенкой». Снизу её не видно, а мы сверху увидим всех, кто выйдет на пирс. А если что — можно легко убежать, там спуск по склону.       Ребята, стараясь не шуметь, вышли из грота и вскоре отчалили.

***

      Гуля торопливо шагала в посёлок по пустынной в этот час береговой дороге. Послезавтра день рождения у её подруги, Нонки Кокоревой, а она ещё никак не придумает, что ей подарить. «Надо посоветоваться с бабушкой», — подумала девушка, когда сзади раздался шум автомобиля. Гуля инстинктивно отошла в сторону, но шум смолк — машина, видимо, остановилась на оставшейся в нескольких метрах позади площадки для отдыха. Гуля снова вышла на дорогу.       — Добрый день, уважаемая Гюли! — раздался сзади вкрадчивый голос с южным акцентом.       — Скорее, уже вечер, — Гуля, оглянувшись, увидела Сабира.       — Хорошее время для прогулок, не так ли?       — Смотря с кем… — мрачно ответила девушка.       — Вы не хотите составить мне компанию в морской прогулке?       — Представьте себе, не хочу! — довольно неприязненно ответила девушка, ускоряя шаг.       — Неужели я вам так противен, Гюли?! Вы ведь ещё недавно находили мою компанию приятной!       — У меня морская болезнь. А приятной вашу компанию я находила до того момента, когда ваши приятели обчистили нашу дачу!       — Но поверьте, уважаемая Гюльнара, я не имею ни малейшего отношения к этому! — Сабир довольно бесцеремонно схватил Гулю за локоть.       Девушка вырвала руку и резко остановилась, обернувшись к Сабиру.       — Сабир, шли бы вы… Сами знаете куда! Вы мне противны! С вами разговаривать, что жабу целовать!       В этом момент за поворотом взревел двигатель и на шоссе выскочил «джип», за рулём которого сидел Шира.       — И всё же вам придётся составить нам компанию! — раздражённо ответил Сабир и, вновь схватив девушку за локоть, буквально швырнул её в подъехавший автомобиль.       — Пустите меня! Помогите!!! —успела крикнуть Гуля, прежде чем Сабир зажал ей рот. — Быстро, пока никто не видел! — крикнул он Шире.       — Добро пожаловать на борт! — осклабился Шира, выжимая акселератор.       Они не заметили, как на обрыве, нависшем над дорогой, показались фигурки двух девочек.       — Вик, ты видела?! — Зоя, уронив велосипед, испуганно обернулась к подруге.       — Видела… — процедила сквозь зубы Вика, набирая на смартфоне номер Ахмеда.

***

      Едва начало вечереть, Пашка с Павликом, прихватив бинокль, отправились к Димке Смирнову. Юрку не отпустили: они с Женькой давно обещали убраться в комнате и теперь обоих оставили на «штрафные работы». От Димкиного дома почти сразу начиналась дорога, ведущая к морю. Ребята справедливо рассудили, что лучше дойти до грота пешком — парусник сразу увидят, да и пришвартовать его негде. «И не дадут без Юрки», — справедливо рассудил Димка.       Идти было не так уж и далеко — около километра. Уже вечерело, стоял тихий тёплый июльский вечер. Лёгкий бриз приятно обдувал после дневного зноя, вечернее солнце золотило поднимавшуюся от подошв сандалий дорожную пыль. Шагать было легко и приятно, и ребята сами не заметили, как за разговорами о том, о сём дошли до мыса. Дети осторожно приблизились к холму, поднимавшемуся над гротом.       — Они там… — прошептал Пашка. — Баркас Жорки у пирса.       Мальчишки, стараясь не шуметь, поднялись наверх. И тут, почти у самой вершины, Димка оступился — предательский камешек выскочил из-под сандалии, и мальчик, вскрикнув, упал на траву.       — Ты чего, Димк? — Пашка кинулся к другу.       — Ногу подвернул, — плаксиво ответил Димка, закусив губу, — больно!       — Ну… Я же говорил — осторожнее!       — А я что, виноват? Там камень такой попался, я думал, он крепкий. А он рассыпался! — захныкал Димка.       — Ладно, не реви. Больно? Идти можешь?       — Могу, только не очень… — Димка встал, и припадая на ногу, поковылял к ребятам.       — Вот здесь… — Пашка показал на ровную травяную площадку, с которой открывался вид на пирс и стоящие около него баркас и катер. С другой стороны холма, в кустах стоял джип, который ребята видели во время плавания с Ахмедом.       — Все здесь, только мезоскафа нет, — тревожным шёпотом сказал Павлик.       — Тихо! Они в пещере! — Пашка приложил палец ко рту. — Отсюда слышно, как они разговаривают.       — А о чём? — спросил, вытянув от любопытства шею, Димка.       — Не слышно — в пещере гулко… Несколько человек, трое или четверо.       — И в катере кто-то сидит. За баркасом не видно, — Павлик вгляделся в силуэт судна. В катере действительно сидел человек. Он нагнулся к пульту, кивнул, видимо отвечая на видеовызов коммуникатора, и завёл мотор. Катер взревел и рванулся в море. А затем, заложив лихой вираж, пошёл в сторону города.       — Лихо, прям, как на гонках! — присвистнул Пашка.       — Не видно, кто — он в шлеме, — с досадой ответил ему Павлик.       — Ладно, посмотрим, кто там ещё… — подвёл итог Дима.       Ребята улеглись в высокой траве и начали наблюдение. Быстрые южные сумерки уже окутали берег сиреневой мглой, когда Павлик, Димка и Пашка увидели выходивших из грота людей. Их было четверо. Двоих мальчишки уже знали. Матрос с поселкового сейнера Григорий Рудин по прозвищу Шира и моторист того же сейнера Жорик Крутилин. А двое других… Мужчина и молоденькая девушка. Мужчина был незнакомым: смуглый, горбоносый, с чёрными вьющимися волосами, он был похож на араба или индийца. А девушка…       — Это же Гулька! — свистящим шёпотом сказал Пашка.       — Кто? — едва слышно переспросил Павлик.       — Гюльнара Гарифуллина, — ответил Димка, — не узнал, что ли?       — Внучка деда Ахмеда?! — удивился Павлик.       — Угу, и Гульку прихватили, — сплюнул Пашка. — А с ней этот Сабир. Мне его Зойка в городе показала.       — Неужели Гулька — предательница? Не может быть — она не такая! — воскликнул Павлик.       — Гулька не предательница, она хорошая, как дед Ахмед. Вон как этот «индус» её за локоть схватил. Сейчас руку вывернет. Она не сама с ними пошла, — зло проговорил Пашка.       — Заложница! — ахнул Димка.       — Угу, — мрачно согласился Пашка. — Сабир, гад, ей прикрывается. Это они убили Кешку… И ранили Зою…       При воспоминании о Кешке у Павлика заскребло в горле. Кешка… добрый, озорной Кешка. Больше он никогда не встретит их в бухте… Никогда не позовёт играть в ласковой шёлковой воде их любимой бухточки…       — Кешка… — прошептал Павлик. И услышал, как рядом кто-то всхлипнул. Он оглянулся: Пашка плакал, не скрываясь от друзей, слёзы текли по его щекам.       — Я им отомщу, гадам! — сквозь слёзы прошептал Пашка. — Я им всё припомню…       — Смотрите, ребята! Там ящики и криоланг, — Димка показал на качавшийся за камнем баркас. — Они, наверное, собираются на корабль…       — Зачем им на каравеллу? Всё уже вытащили.       — Ноги они делать собрались… — согласился с Павликом Пашка. Он поднёс к лицу браслет-коммуникатор и вдруг с досадой сплюнул. — Батарейка села! Зарядить забыл, голова дырявая!       — А я свой дома забыл… — Павлик растерянно посмотрел на друзей, схватившись за запястье.       — Балда! — в сердцах ответил Пашка. — Я же тебе сказал: «Не забудь браслет!». А ты сказал: «Сейчас возьму — он на тумбочке!»       — Сказал… Меня тётя Наташа позвала, я и забыл про него… — честно признался Павлик.       — Димка, на тебя последняя надежда, — Пашка обернулся к нему.       — Ага. Она помирает последней, — мрачно пошутил мальчишка. — Я его разбил, когда споткнулся.       — И что теперь делать? — тревожно спросил Павлик.       — Павлик, — Пашка вытер кулаком мокрые щёки, — беги в посёлок! Зови Грека и ребят! Быстро!       — Почему я?       — Потому что ты самый быстрый! А мы последим за ними.       — Или потому что самый маленький? — обиженно хмыкнул Павлик.       — Павлик, ты бегаешь как… Как олень! Я так быстро не могу! — ответил ему Димка.       — Потому что я так решил. Я старше. И я за вас отвечаю, — совершенно спокойно произнёс Пашка. Димка удивился этому спокойствию, у него-то сердце колотилось где-то у горла и неприятный холодок сосал в животе.       — А вас будет всего двое! А их — четверо!       — Павел, это приказ. В посёлок, пулей! — отрезал Пашка.       — Слушаюсь, капитан, — ответил Павлик. По его голосу было слышно, что Павлик обиделся, но несмотря на обиду, Павлик понимал — кроме него никто не сможет так быстро добраться до посёлка. И иного выхода не было — Бельчонок действительно был самым быстрым из них, к тому же Димку с его ногой не пошлёшь — дохромает только часа через два. Да и… Димка… У него, как и у Яськи порой язык не успевает за мыслями, и пока он объяснит, что к чему… И по характеру Димка — сорвиголова, может наделать каких-нибудь глупостей. Тут хоть Пашка за ним приглядит… Знал бы он, что приглядывать надо было за Пашкой, а не за Димой…       — Я побежал, держитесь тут! — прошептал Павлик.       — Удачи, Бельчонок! — махнул ему рукой Пашка. — Продержимся.       Павлик улыбнулся — Бельчонком раньше его называли только Юлька, Пашка и Алиса, да ещё Валя. А теперь, среди ребят «Бригантины» ласковое прозвище стало будто вторым именем Павлика. Теперь Бельчонком его называли друзья. Павлик не мог их подвести и, ещё раз оглянувшись на бухту, припустил к посёлку.       Пашка некоторое время лежал на траве, наблюдая за возившимися у баркаса Широй и Жоркой. А потом задумался, отложив бинокль.       — Ты чего? — Димка повернулся к нему.       — Вот что, Димка. Сиди здесь, а я им сюрприз устрою.       — Чего?       — Я канат перережу, которым баркас к этой трубе привязан. Пока они возятся — баркас отнесёт в море. Помнишь, как мы сегодня чуть наш ял не упустили.       — Ага.       — Ну, вот. Я пошёл.       — Стой, Пашка! А если тебя поймают? — Димка с тревогой посмотрел на друга.       — Не поймают! — самоуверенно заявил Пашка. — Я пошёл.       — Подожди, давай Бельчонка дождёмся!       — Сиди здесь. Если что — скатись вниз по склону, там внизу балка, тебя в ней и с собаками не найдут.       Пашка полез вниз по едва заметной тропинке. Димка, закусив кулак, с тревогой смотрел за ним. Когда Пашка уже скрылся за кустами, Дима услышал чей-то голос, доносившийся с лесенки. Мальчик глянул вниз — все четверо: Сабир, Жорка, Шира, Гуля были около пирса.       «Значит, там кто-то ещё!» — Димка с тревогой глянул вдоль склона. Пашка уже спустился и подползал к пирсу. Сабир и его подельники его бы не заметили. Но тот, кто сейчас выйдет из грота, увидит мальчишку!       — Пашка, назад! Там ещё кто-то есть! — громким шёпотом сказал он. Но находившийся внизу Пашка не мог его услышать. А крикнуть громко — значит выдать себя. И Димка, закусив губу, в бессильном отчаянии ударил кулаком по пыльной траве, будто это как-то могло помочь другу.

***

      Димитр Благоев вышел из грота последним. Довольно потянулся усмехнувшись. Он только что позвонил в Батуми — там его уже ждали с грузом. Ящики были погружены на баркас. Знакомый Ширы оказался надёжным и умелым перевозчиком. И в этот момент, глянув в сторону баркаса, болгарин зло ухмыльнулся. Подозвав Ширу, он молча показал пальцем.       Пашка осторожно подполз к баркасу, скрываясь за сброшенными за пирс камнями. Импровизированный кнехт с канатом был уже рядом. Мальчик нащупал в кармане нож и осторожно приподнял голову. В следующее мгновение кто-то сильным рывком поднял его за шиворот.       — А ты, щенок, что здесь делаешь? — Шира зло глянул на мальчишку. — Ян, посмотри-ка на этого диверсанта. Чё, решил нам канат перерезать? Как в книжках про шпионов?       Болгарин подошёл ближе и посмотрел на Пашку. Тот сразу узнал Красную Шапочку, которого видел тогда в джипе. Димитр смотрел ни зло, ни презрительно, а просто равнодушно, будто вместо Пашки было пустое место. Потом молча мотнул головой, показав на плескавшиеся у пирса волны, добавив при этом:       — Только камень найди потяжелее, чтобы не всплыл.       Шира хмыкнул в ответ, а Пашки внутри всё будто оборвалось. Неужели это происходит с ним?! Его же сейчас… Его сейчас убьют!!! По-настоящему! Этого быть не может! Это сон!!! Такого не может быть на самом деле!!! С ним, с Пашкой Корабельниковым!!! Это страшный сон!!! Это не может быть явью! Не может!!!       — Пусти! Я не хочу! Пусти меня! Не надо!!! Мама!!! — Пашка не помнил себя от ужаса, когда Шира спокойно и деловито скрутил мальчишку и накинул ему на шею верёвку, оглянувшись в поисках подходящего для груза камня.       — Что здесь происходит? Кто этот мальчик? — на пирсе появился Сабир. Пашка даже не узнал его — вместо обычного вкрадчиво-вежливого тона, он услышал жёсткий голос вожака, в котором звучали стальные ноты. Даже болгарин, несмотря на свой нагловато-развязный вид сник, втянув голову в плечи.       — Хотел нам канат перерезать, гадёныш, — Шира отвесил Пашке оплеуху.       — Свяжи его и оставь в гроте, — Сабир спокойно посмотрел на мальчишку.       — Он же про нас всё выложит!       — Ну и что? — равнодушно ответил Сабир. — Когда его найдут, и он сможет про нас рассказать, мы уже будем далеко. Так что оставь его в гроте. И смотри, — Сабир говорил вновь тихо и вкрадчиво, но в его тоне слышалась недвусмысленная угроза ослушавшемуся, и все, видимо, это почувствовали, — если с его юной головки упадёт хоть один волос… — Сабир криво ухмыльнулся. — Я работаю чисто, без криминала. В отличие от некоторых недоумков, — Сабир обернулся к болгарину. Болгарин, видимо, опасался пакистанца, поэтому проглотил оскорбление.       Повернувшись в сторону баркаса, Сабир обратился к стоявшей рядом с ним бледной Гуле:       — Вот видите, Гюльнара Агишевна. Будете вести себя хорошо и слушаться меня — мальчик не пострадает. Мне понадобится ваша помощь, Гуля, в Сухуми, как знатока коллекции вашего уважаемого деда.       Шира вновь схватил Пашку за воротник и толкнул вперёд, добавив пинка. В дальнем гроте он связал Пашке руки и оставил сидеть у стены. Там, где днём стояли ящики, виденные ребятами. Послышался шорох. Шира резко обернулся, и Пашка увидел из-за его плеча Сабира, наблюдавшего за Рудиным. Сабир молча мотнул головой: «На корабль!» И вышел вслед за Широй.       Пашка остался один в кромешной тьме грота. Нет, тьма была не совсем кромешной. Из наружной пещеры сочился тусклый вечерний свет. В тишине слышалось журчание ручейка, казавшееся чьим-то тихим шёпотом. А в душе мальчика стал нарастать липкий страх. Что если начнётся шторм и пещеру затопит? В «благородство» Сабира он не верил. Наверняка, тот придумал какую-нибудь ловушку. «Просто белые ручки пачкать не хочет», — усмехнулся Пашка. Найдут ли его здесь? Конечно найдут. Ведь там — наверху — остался Димка. И Павлик побежал к ребятам. Но… Пашка однажды видел кино, где человека, оставленного в таком гроте, съели крабы. Живьём!!! Мальчик тогда долго не мог заснуть, вспоминая кошмарную сцену. А в другом фильме пленник утонул, потому что пещеру затопил прилив. Приливы здесь вроде не такие высокие. А крабы хищные есть? Которые могут съесть человека? И тут, как назло, из-за камня выбежал любопытный маленький краб и уставился на Пашку бусинами глаз. Мальчик зажмурился, похолодев от ужаса.       Когда Гришка Руднев вышел из грота, болгарин, пропустив на борт Сабира и Гулю, подошёл к нему.       — Свидетели в нашем деле не нужны. Понял? — и, кивнув на грот, сделал красноречивый жест.       — Не дурак, — усмехнулся Шира и вернулся назад.       Жорка возился с канатом, и слышал разговор болгарина с Рудневым. Подождав, пока болгарин поднимется на борт, Жорка быстрым шагом пошёл вслед за Широй.

Глава 41. Развязка

      Шира вразвалочку подошёл к связанному Пашке и, нагло ухмыльнувшись, присел перед ним на корточки.       — Ну, вот и всё, пацан. Мало ты на свете пожил, — Шира взял Пашку за подбородок. — Даже жалко тебя. Да делать нечего, я — человек слова, — и Шира, схватив Пашку за волосы, рванул его на себя, намереваясь ударить головой о камень. Но тут же, взвыв, отлетел от могучего пинка Жорки, вырвав из Пашкиной шевелюры клок волос.       — Ты что, спятил?!       — Назад, сволочь!!! — Жорка подхватил увесистый камень и подкинул в руке. — Тронешь пацана — пойдёшь к Нептуну в гости, — медленно добавил парень.       — Да ты чё, Жорка? Думаешь, я его вправду кокнуть хотел? Да я так, попугать пацана, чтоб помалкивал.       — На баркас, живо. Болгарину и Сабиру скажешь, что я с ним разобрался. Скажешь что-нибудь другое — я и с тобой разберусь…       — Да всё нормально, Жорк. Я ж не зверь…       — На баркас, я сказал!!! Скотина… — Жорка сжал кулаки. Шира, видя, что дело может обернуться потасовкой, попятился. — И смотри… Вякнешь хоть слово индусу или болгарину — море рядом, а камешек подходящий я найду…       Шира быстро смылся, а Жорка подошёл к перепуганному Пашке и взялся за верёвку, связывавшую руки мальчишке. Парень немного повозился и верёвка ослабла.       — Пошевели руками — кровь разгони, — посоветовал Жорка. — И не дрейфь. Верёвка только для вида. Как уйду — считай до тридцати и дуй отсюда. Смотри только, чтобы с баркаса не заметили. Теперь запоминай. Скажешь Ковальчуку или кого там встретишь, что баркас идёт в Сухуми — там ждут Сабира. Потом в Батуми — там высадится болгарин. На борту четверо: я, Шира, индус и этот.       — Болгарин?       — Назвался греком Янисом, — согласился Жорка. Говорил он быстро — явно спешил. — И ещё Гулька в заложницах — Сабир страхуется. Сабир и Шира — самые опасные, у болгарина — пистолетом. Но этот Янис — трус, хоть и корчит из себя крутого парня. А Сабир умён и хитёр — на мякине не проведёшь. Болгарин везёт в Батуми «русалочьи слёзы», десять ящиков. Ещё десять остались в корме «Русалки» и одна кассета где-то на дне. Шира думал, что я остальные ящики не замечу, — ухмыльнулся парень. —Так своим и скажешь, запомнил?       Пашка быстро закивал головой.       — А Шира про тебя не проболтается?       — Проболтается — пойдёт ставрид пугать. Он меня знает. И ещё… Подружку твою порезал Шира — он был у вас в обсерватории. И он был со мной в доме Ахмеда. А в ваш клуб залез сам Сабир. Держись, пацан, не падай, — Жорка хлопнул Пашку по плечу и направился к выходу. А затем быстро оглянулся на мальчишку и печально добавил: — Может ещё свидимся… До Батуми баркас не дойдёт… — и, вздохнув, скрылся в проходе. Вскоре до Пашки донёсся звук мотора — баркас отчаливал.

***

      — Где мальчишка? — болгарин посмотрел на поднявшегося на борт Жорку.       — К русалкам в гости отправился, с подарком на шее, — усмехнулся Жорка. — Хочешь за ним?       Болгарин промолчал, а Гулька вскрикнула, закрыв ладонью рот.       — Сиди тихо, — огрызнулся на неё Шира. — А то и ты туда же пойдёшь.       Жорка, поднимаясь в рубку, обернулся на глядевшую на него девушку и, улучив момент, когда Шира обернулся на берег, коротко мотнул головой: «Не верь мне, всё не так».

***

      Павлик уже почти добежал до посёлка, когда ему навстречу из-за поворота выскочил легковой автомобиль. Павлик узнал машину Грека. Автомобиль резко затормозил, и из него выскочил Виктор Ковальчук.       — Павлик, что случилось?       — Дядя Витя! — начал запыхавшийся Павлик. — Там в гроте Сабир с приятелями! Они хотят уплыть на баркасе Жорки Крутилина! У них Гулька в заложниках! Там Пашка и Димка остались за ними наблюдать! А Димка ногу повредил! А у нас коммуникаторы сели!       — Так, Павлик, прыгай в машину. Про Гулю я знаю. По дороге расскажешь. Быстрее!       Павлик запрыгнул в машину, где уже сидели Зойка и Вика. Сидевший за рулём Грек выжал акселератор.

***

      Пашка, как и велел Жорка, подождал, пока стихнет звук мотора. Потом тряхнул руками. Верёвка свалилась. Мальчик встал, разминая затёкшие ноги и осторожно пошёл к «чёртовой лесенке». Оттуда уже слышались голоса. И буквально через секунду в грот вбежали, ослепив Пашку фонариком, Грек, Ковальчук и ребята. Пашка хотел было рассказать им всё, что велел сказать Жорка, но неожиданно для себя отчаянно разревелся, уткнувшись в куртку Грека.       — Всё хорошо, Павлик, — Грек погладил мальчика по голове, — всё закончилось, малыш.

***

      Гуля сидела на палубе баркаса и равнодушно смотрела на серые в сумерках волны. Ей было всё равно, даже на накатывавшие приступы морской болезни она не обращала внимания. В том, что её не оставят в живых, она не сомневалась.       «Вон, как с Пашкой расправились… Как будто букашку раздавили. Бедный Павлик, ему же только девять лет было. Совсем малыш!» Было… Гуля не могла с этим смириться. Озорной непоседливый Пашка… Неужели его больше нет? Не может этого быть! «Зачем он полез к этому баркасу? Её спасать? Попытаться помешать Сабиру уплыть? Кто теперь узнает…»       Баркас шёл к Ялте, когда над ними низко пролетел вертолёт. Можно было и не обращать внимания, но вертолёт с эмблемой морского патруля, развернувшись, прошёл над ними ещё раз, осветив палубу прожектором. И лишь затем пошёл в сторону берега. Ян посмотрел на него довольно равнодушно, а Сабир явно забеспокоился.       — Не трусь, индус. Это его груз ищут, — усмехнулся стоявший за штурвалом Жорка. — Мы тут не при чём.       — При чём тут мой груз? — резко ответил болгарин.       — А при том, что наши херсонесские древности военный береговой патруль искать не будет — не тот масштаб. Это дело полицейских. А кроме нашего и твоего груза на борту больше ничего нет. Делай выводы. Там точно лом радиодеталей?       — Не твоё собачье дело! — вспылил болгарин. — Я тебе за перевозку плачу, а не за вопросы.       — Что за груз? — вскочил Сабир. — Почему я не знаю?       — Потому что, я здесь капитан. А вы только пассажиры, — небрежно ответил Крутилин. — И я решаю, какой груз брать.       — Идём на Батум, быстро! — болгарин обернулся к Жорке.       — Быстро кошки родятся. Тебе сказали — сначала идём в Ялту, оттуда в Сухуми, потом идём в Батуми.       — Я сказал — в Батум, понял!       — Да мне плевать, что ты сказал! — Жорка начал свирепеть.       Между тем Сабир вышел из рубки и направился в трюм. Ян быстро обернулся и поспешил за ним. Что было дальше Жорка не знал. Болгарин влетел в рубку подобно смерчу.       — Где ещё одна коробка?!       — Чего?       — Где коробка?! — в руке Яна появился пистолет.       Реакция Крутилина была почти мгновенной. Болгарин не успел опомниться, как получил удар по запястью палкой, стоявшей в углу рубки и оказавшейся в руке Жорки. Пистолет отлетел в дальний угол. «Зря я что ли в детстве в фехтовальную секцию ходил», — усмехнулся парень. Следующий удар пришёлся по жилистой шее болгарина…       Сидевшая на палубе Гуля не слышала того, что происходило в рубке. Её жутко мутило. Шира, сидевший рядом и лениво пивший пиво, услышав донёсшийся оттуда шум, отставил бутылку и поднялся, пытаясь понять, что происходит. Гуля, увидев, как повернувшийся к ней спиной Шира смотрит на рубку, быстро бросила взгляд туда же. Но смогла разглядеть только две сцепившиеся в драке фигуры. Несмотря на скрутивший её приступ морской болезни, она всё же сумела сообразить, что ей делать. Схватив стоящую на палубе бутылку, девушка со всей силы опустила её на стриженный затылок Ширы. Шира, икнув, мешком свалился за борт. А Гуля, собрав силы, скинула кеды и, вскочив на планшир, нырнула в волны.       И никто не заметил Сабира, который, воровато оглядываясь на рубку, подбежал к контейнеру со спасательным плотом…       Очутившись в воде, Гуля сразу же поплыла прочь от баркаса. Впрочем, Жоркино судёнышко и само довольно быстро ушло в сторону. Гуля огляделась. Почти стемнело. Она точно помнила, где берег и уже собралась плыть туда, но тут увидела огни судна. Совсем близко от неё (во всяком случае, так показалось девушке) над волнами виднелся силуэт рыболовного сейнера с ярко видневшимися в темноте навигационными огнями. Увидев их, Гуля, неплохо разбиравшаяся в кораблях (Ахмед соврал тогда Сабиру о том, что Гули не отличит ушат от плоскодонки), быстро сообразила, что судно идёт в её сторону. И, избавившись от отяжелевших от воды куртки и джинсов, поплыла в сторону сейнера.       Но вопреки её ожиданиям судно оказалось намного дальше. Гуля уже чувствовала, что силы начинают иссякать, а судно, как казалось ей, совсем не приблизилось.       — Помогите! — в отчаянии закричала она, чувствуя, что сил больше не остаётся. — Спасите!       Внезапно что-то подтолкнуло её снизу, и уже начавшую глотать воду девушку приподняло над волнами. Гуля судорожно глотнула воздуха и вновь опустилась в волны. И снова неведомый Кто-то подтолкнул её вверх. В темноте рядом с ней мелькнули серые спины с плавниками.       «Дельфины!» — обрадовалась Гуля. И тут же, как будто отвечая на её мысли, рядом вынырнул дельфин и радостно засвистел. И тут же два его собрата подтолкнули девушку с боков, буквально подставив под её руки свои спинные плавники. Гуля схватилась за них, и дельфины понесли её в сторону сейнера. И в тот же момент с сейнера ударил луч прожектора и осветил, на мгновение ослепив, измученную девушку. А ещё через несколько мгновений, показавшихся Гуле бесконечными, с борта сейнера ушла в воду шлюпка.       Гулю, едва она очутилась в шлюпке, охватил какой-то сонный туман. Видимо, организм потратил все свои силы, борясь за жизнь. Она с трудом воспринимала происходящее, то погружаясь в вязкое забытьё, то вновь приходя в себя… Она чувствовала, как её завернули в чей-то бушлат, как кто-то подхватил её на руки, будто маленького ребёнка и отнёс в каюту. Гуля хотела открыть глаза, но веки не слушались, а голову опять заволакивал туман… Сквозь который доносились отдельные фразы, звуки, ощущения…       «Это же Гуля, Ахмедова внучка! — мужской голос с прибалтийским акцентом. —Осторожнее, Валька…»       «Сейчас, сейчас, Гуля…» — другой голос, хрипловатый, тоже принадлежит мужчине. Очень знакомые голоса, Гуля их прекрасно знает, но никак не может вспомнить, кто это… Её кладут на койку…       «Ян, будь другом — Зинку позови, пусть растирку принесёт. Девчонка замёрзла совсем».       «Сейчас, у меня там ещё фляжка в каюте», — опять прибалт.       Гуля, наконец, сумела невероятным усилием собрать мысли: «Неужели, дядя Валя Кокорев и Зойкин дед — дядя Янис?» — но мысли оборвались и опять туман…       «Погоди, Валька, её раздеть надо — всё промокло».       «Она ж девчонка!»       «Валя, у тебя дома такая же, на выданье! Как же ты её в бане-то паришь?»       «Так это ж дочка…»       «Сейчас подхватит воспаление лёгких, пока мы тут рассуждаем. Не до приличий!»       Гуля, почувствовала, как её осторожно раздели до нитки, сняв мокрую одежду и бельё, укрыли колючим, но таким тёплым одеялом… И вновь туман…       Гуля пришла в себя, когда почувствовала, как её растирают чем-то горячим и пахучим. Нет, не горячим — это кожу жжёт от снадобья, только совсем не больно, а очень даже приятно… Гуля на короткое время открыла глаза — над ней и правда склонились друзья деда — старший механик Валентин Кокорев и его жена Зина. Она и растирала девушку.       — Всё хорошо, Гуля, отдыхай, — Валентин погладил её по голове, и укрыл одеялом.       — На-ка, глотни, — вновь послышался голос с акцентом. Но Гуля уже проваливалась в вязкий сон. Губ коснулся металл, и в горло протекла жгучая горьковатая жидкость. Гуля судорожно сглотнула, закашлялась.       — Да погоди, Ян! Захлебнётся же девчонка! — голос Зины Кокоревой…       Гуля сделала ещё несколько глотков и волна уютного, мягкого тепла окутала измученную девушку. И Гуля тут же заснула крепким, исцеляющим сном…       Проснулась Гуля, когда в иллюминатор ударили лучи утреннего солнца. Она с удивлением оглядела себя — на ней была одета тельняшка, которая на невысокой девушке казалась коротким платьем. Рядом на тумбочке лежали уже высушенные бельё и одежда.       — Ну, как себя чувствуешь, русалка? — в каюту заглянул Зойкин дед — Янис.       — Ой, дядя Янис! Так это вы меня спасли?       — Что ж тебя, дурёха, в открытое море-то вплавь понесло? Если бы не наши приятели морские, пошла бы ты на обед рыбам…       — Я вас видела, только силы не рассчитала, — вздохнула Гуля. — Если бы не дельфины…       — Мы ведь и шли за тобой. Ребята видели баркас, и видели, как ты за борт сиганула…       — А откуда вы знали?       — Так ведь Павлик Корабельников сказал. И куда баркас идёт, и кто на борту… Молодец, пацанёнок — всё запомнил.       — Так Павлика нашли?! Он живой?!       — Конечно. Спасибо Жорке Крутилину — спас пацанёнка, всё-таки осталось в нём человеческое. Ладно, сейчас за тобой доктор придёт. На всякий случай надо тебе в больницу. Зоеньке и ребятам привет передавай.       — Передам, дядя Янис.       — Кстати, Гуля, знаешь, кто командовал твоими спасителями? Ваш старый знакомый, Кешка… Оклемался, бедолага…       — Его же убили?! Ребята его нашли на берегу!       — Значит, это его приятеля ребятишки нашли. Они всегда вдвоём в открытом море были. А Кешу мы неделю назад нашли и на биобазу в Ялте отвезли. Какая-то собака его водолазным ножом пырнула…