День Рождения)

Автор: Savako_no_Sadako Бета: всё ещё надеюсь найти Название: День Рождения) Фэндом: Katekyo Hitman Reborn Персонажи: 5927 Рейтинг: PG15 Жанры: Слеш (яой), Романтика Предупреждения: POV27 Размер: 4 стр. Кол-во частей: 1 Статус: закончен Описание: С Днём Рождения, Джудайме. Публикация на других ресурсах: Только скажите где, и поставьте вот эту шапку. *** Длинные тонкие пальцы гладят мою спину, шею, царапают бёдра заострённые ногти, а за ними, по красным следам, как бы извиняясь, идёт влажный язычок, покрывая кожу поцелуями и будто вылизывая меня всего. Весь он, все пальцы, губы жадные, стремятся не упустить ни минуты счастья, и в тоже время нежные, ненастойчивые, боятся, что их оттолкнут. А глаза, если заглянуть в эту секунду в них, светятся неимоверным счастьем, но и в них отражается готовность хозяина отпрянуть от вожделенного тела в любую секунду, по одной только просьбе Джудайме. Спросите почему? Почему он готов отойти от самого дорогого и вожделенного в любую секунду, наполненную безграничной лаской и любовью? Просто Гокудера банально не верит. Не верит своему счастью. Не верит, что он правда может открыто любить его, дарить всю свою любовь, нежность. А ещё, он очень боится сделать своему Десятому больно, даже неприятно, для Хаято неприемлемо причинить Джудайме дискомфорт. Он отрывается наконец от меня, чтобы восстановить дыхание. На спокойное своё я уже не надеюсь, если вообще можно назвать дыханием короткие звонкие вскрики и непонятный хрип. Он осторожно поднял блестящие счастьем глаза, нежно и осторожно посмотрел в мои, потом на всё ещё одетые на мне штаны. В глазах вопрос, нет не он, это скорее просьба, Хранитель даже не надеется на согласие, но всё же решается спросить. Не оправдывая его ожиданий, я киваю, а зрачки Гокудеры расширяются до невозможных размеров, губы, со стекающей по ним слюной осторожным шёпотом, как бы боясь разрушить иллюзию, произносят: — Правда можно? Я киваю ещё раз: — Если хочешь. В ответ лишь возбуждённый шепот, руки уже у ремня. У Хаято не заняло много времени справится с застёжкой на джинсах, но явно пришлось потрудится, чтобы их снять, не побеспокоив хозяина. Облизывает губы, будто ему предстоит съесть нечто вкусное. На секунду пугаюсь. Даже не видя моих глаз, Гокудера улавливает это и поднимает лицо: «Джудайме, не бойся, я никогда не сделаю тебе больно, но если ты не хочешь, только скажи…». О, что в этих бездонных зелёных глазах, решимость и в то же время готовность быть отвергнутым. Они переливаются всеми оттенками от изумрудного до нежно-зелёного, такие яркие, в них отражается желание хозяина отдать всего себя Джудайме, в любой миг. Эти глаза, как и весь Хранитель, хотят совратить Десятого, и вопреки страхам Гокудеры, им это удаётся. — Я тебе верю. Я хочу этого, давай. Конечно, Хаято долго не думает. Он не умеет делать минеты, но интуитивно, будто генетически, он всё понимает и знает, как сделать для Джудайме лучше всех. У самого Гокудеры колом стоит с самого начала, неустанно требует внимания, но руки Хаято были заняты, да и не позволил бы он сделать это себе при боссе, главное доставить удовольствие ему, хотя Гокудера уже на пределе, ему хватит и пары прикосновений, чтобы кончить. До этого момента, Хаято и вовсе хватало представить десятого Вонголу без одежды, а ведь то что происходит сейчас – не сон. Точно не сон, потому что у него есть предыстория. *** 　Наверное, всех интересует вопрос, как мы дошли до этой ситуации. Да, Гокудера-кун явно не ожидал такого. Собственно как и я. Сегодня у меня День Рождения, впрочем, это никого не волновало, кроме Гокудеры, он готовился заранее, хоть я об этом и не знал. Вся Вонгола всё ещё отмечала День Рождения Реборна, так что тот факт, что сегодня уже праздник у меня, никого не волновал. Киоко и Хару (их, конечно же, на вечеринке Реборна не было) приготовили торт и куда-то умчались, прокричав стандартные пожелания здоровья-счастья уже на бегу. В одиночестве я сидел в своём кабинете и вновь пересчитывал свечи. Семнадцать. Мне исполнилось семнадцать, и вот уже четвёртый год, как я живу жизнью будущего босса мафии. А ещё я почти не вырос. Точнее, конечно вырос, но врятли хоть кто-то обратит на меня внимание при виде возмужавших Ямамото и Гокудеры. Я уже было запихнул ложку в торт, всё равно торт делить не с кем, как в комнату ворвался запыхавшийся Хранитель Урагана: -Джудайме! Простите меня! Я опоздал. С семнадцатилетием! -Спасибо, Гокудера-кун. Будешь торт? -С удовольствием. Но сначала я хотел бы подарить тебе мой подарок. Если тебе, конечно, интересно… -Конечно хочу! Спасибо, Гокудера-кун. -Не за что. Но для него придётся пройти в залу. Там, в зале, стояло чёрное фортепиано, украшенное гербом Вонголы. Я сразу догадался про него, так как других предметов, кроме мелкой мебели, там не находилось. Хаято в нерешительности топтался возле фортепиано: -Я…я сочинил её сам…Для тебя… Я не композитор, но ты послушаешь? Я кивнул. Как я мог не послушать, для меня в первый раз написали песню, ноты на фортепиано для меня… И написал это мой друг. Мой лучший, самый первый друг. И... Самый красивый? Эта мысль пришла в голову очень резко, меня будто ударило током. Да, самый красивый. Он заиграл. Чудесная, неповторимая мелодия раздалась по комнате. Мне сложно описать её, будто все самые прекрасные образы из моей головы закружились по комнате. Такие волшебные звуки. И руки. Руки пианиста тоже волшебны, длинные тонкие пальцы, они перебегают по клавишам инструмента как бы летая. Но в сочетании со светлой кожей, на вид ощущение, что они холодные. Захотелось прикоснуться и проверить, что я и сделал, когда Хаято закончил играть, но рук с клавиш убрать не успел. Я прикоснулся к пальцам – и правда холодные и… И дрожат. Дрожат? -Джудайме? -Н-н-ничего. Просто захотелось прикоснуться. Тебе неприятно? -Нет, что ты, нет! Мне приятно! Прикасайся сколько угодно, если хочешь!, — привычные жаркие речи Хаято. -Прекрасная мелодия, она чарует. Спасибо тебе, — резко меняю тему, но для Хранителя это, похоже, не важно. -Да не за что, Джудайме. Хаято смущён и, по-моему, доволен. -Спасибо. – я повторяюсь, потому что увидел взволнованность на твоём лице. Из-за чего? Сейчас Хаято сидит, и получается, что я смотрю на него сверху вниз. Непривычное ощущение подкрепляется ещё и не свойственным для обычного Гокудеры поведением: раздумывает, делает паузы, подбирает слова, стесняется даже... Хотя стесняется он довольно часто, но в случае со мной это выливается не в приступы агрессии, Хаято просто краснеет, путается в словах и энергично машет руками. Помню, однажды, Реборн сказал (читай «приказал»), что Вонголе нужен свой фотоальбом. Даже альбом принёс, красивый такой, с позолоченным гербом на обложке. Мне оставалось ''всего ничего'' – сфотографировать Хранителей. Идею просто собрать всех и сфотографировать отмели сразу, не все так любят это делать, поэтому, мне вручили фотоаппарат, с обязанностью сфотографировать тихонько всех в течение 12 часов, если мне хочется жить дальше. Думаю, не стоит мне описывать, что со мной произошло за это время, но Гокудеру мне пришлось фотографировать последним. Нашёлся он в классе, и, что неудивительно, читал книгу. Похоже, там было что-то очень интересное, он даже не заметил, как я вошёл, а ведь своё присутствие я не скрывал. В очках, волосы заплетены в хвост, сосредоточен, унизанные кольцами пальцы перелистывают страницы… Мне очень хотелось завпечатлить этот момент, но щелчок фотоаппарата отвлёк Гокудеру от его занятия. Кадр получился весьма забавным, но именно так выглядит Хаято, когда смущён. *** Не знаю, сколько я молча стоял и улыбался, как идиот, но похоже, что не долго, потому что Гокудера наконец решился что-то сказать: -Джудайме, я давно… точнее всегда, хотел тебе сказать. Я люблю тебя. Не знаю, как так получилось, просто знаю и говорю. Вот. Я понимаю, не прошу взаимности, просто для меня важно, что вы будете об этом знать. Если сначала Хранитель запинался, то потом просто выложил всё на одном дыхании, и оно пропало уже у меня. Я абсолютно не знал, как реагировать. Да я и не задумывался никогда, чувствую ли я что-то к Хранителю Урагана. Нет, чувствую ли я что-то к Гокудере Хаято. Только сейчас почувствовал, что мои руки всё ещё держат руки Гокудеры, он не вырывается, но пальцы так явно дрожат, эта дрожь охватывает и моё тело. Подчиняясь непонятному зову, я крепко сжимаю так и не расцепленные ладони и подношу к губам. Целую их, осторожно, нежно, обжигая горячим дыханием ледяные ладони. На них, так непривычно, лишь одно кольцо, кольцо Вонголы, и это так пленяет, что я быстро облизываю это кольцо, прихватывая языком ещё и палец. Я опустился на колени, чтобы более-менее сравнятся ростом, но теперь дрожат не только его руки, весь он, колени, плечи, губы… Хаято взывает все свои силы, чтобы скрыть эту дрожь, это видно, так же видно, что это и вправду безрезультатные усилия. Я отрываюсь от его рук: — Не скрывай… Я же чувствую. С моей стороны попытка заглянуть в глаза, но я не успеваю, осторожный поцелуй в губы, не настаивает, но и не отрывается сразу, ждёт реакции. Я отвечаю. Наверное, это именно так. Я никогда до этого не целовался, тем более так, но откуда-то знаю, что делать. Абсолютная потеря инициативы с моей стороны. Ни Хаято, ни я не хотим прерывать поцелуй, но дыхание всё равно кончается. Тогда Гокудера целует мои щёки, шею, нежно, но… Жадно? По-моему, это называется именно так. Расстегивает пуговицы моей рубашки теплыми пальцами. Ха, они действительно тёплые. Радость осознания этого сливается с удовольствием от прикосновений и вырывается из груди глубоки вздохом. Гокудера, которого такое моё действие явно прервало, поднял глаза. Такой бури в этой зелёной бездне я никогда не видел, уже описывал её. Мой взгляд в ответ: — Если хочешь, продолжай. Рубашка летит вниз. Длинные тонкие пальцы гладят мою спину, шею, царапают бёдра заострённые ногти, а за ними, по красным следам, как бы извиняясь, идёт влажный язычок, покрывая кожу поцелуями и вылизывая меня всего… *** Просто запускаю руки Гокудере в волосы и забываю обо всём на свете. Забываю, как дышать, это немного неудобно, поэтому я тяну Хаято за волосы, он понимает, и появляется что-то вроде ритма. Весь организм подстраивается под него, в такт и дыхание, а потом… Хм, всё таки опыта у меня нет никакого, одни ощущенья и интуиция, но и их, по-моему, хватает, чтобы описать ситуацию. Хаято отрывается, облизывает губы, его пальцы скользят по лицу, убирая непослушные пряди, в этом сочетании есть что-то, оно убивает во мне остатки сознания. Я наконец отодвигаюсь от фортепиано (да, это сначала было не удобно, но потом даже не чувствуется), и резким, львиным движением, роняю Гокудеру на пол, расстегиваю рубашку, брюки, тот и не думает сопротивляться, но неожиданные движения Десятого не дают ему сосредоточится, сначала Хаято пытался помочь, но потом просто лежал. Глупая мысль в голове: «Теперь у меня никто не отберёт у меня инициативу. Мой Хранитель, мой. Весь. Всего люблю. Люблю….»