Тепло

Мстители были разбиты. В сражении с Таносом сутками ранее команда потерпела полнейшее поражение и абсолютно все были в подавленном состоянии. Как Стив когда-то выразился, образно говоря, каждый искал пятый угол. Им всем не слабо досталось в той битве на смерть, к счастью, никто не погиб. Вижен не выходил из комнаты уже сутки, и никто не посмел его помянуть плохим словом. Все знали, понимали, и даже принимали его положение. Ему было несладко. Наверное, в действительности его никто понять бы не смог. Никто бы не прочувствовал его состояние, поэтому он сидел сейчас в своей комнате в одиночестве, в страхе выключить свет, и изучал свое новое тело. Локи, будучи на стороне защитников и заслуживший доверие, вместе с Тором исчезли, прихватив с собой Стрэнджа. Стражи хотели остаться и вместе разделить горечь неудачи, но посчитали более правильным вернуться на корабль, обсудить случившееся в узком кругу и как следует отдохнуть, не без боязни и опасений удара в спину. Хотя Танос не настолько жалок, чтобы атаковать исподтишка, как трус. Знающие это, могли до следующего сражения спать спокойно, вот только кошмары не покидали ни одного ни на минуту. Так что спокойный и мирный сон не грозил никому. Основная часть Мстителей сидела за огромным столом в дальней части базы и вот уже несколько часов вела философские беседы, приводила всевозможные теории краха и обсуждала последствия. Кто бы мог подумать, но оптимистичнее всех выглядел Старк. Кто-то скажет: «Клоун!», но я бы с этим не согласилась. Старк всегда был очень силен духовно, я бы сказала: сильнее многих, и он старался «поделиться» этой «силой» со всеми. Он, как мог, выдавливал из себя улыбку и с напускной уверенностью говорил о том, что не бывает побед без поражений. С почти настоящей радостью рассказывал о том, как они в следующий раз покажут этому баклажану, чего стоят мстители. С улыбкой оправдывал падение тем, что им просто не повезло. «С кем не бывает?» — говорил он. Одним словом, Тони не позволял опустить руки своей команде и подбадривал, как мог. Удивительно, но все поверили, или почти все. Он был настоящим духом команды, так как за прошедшие сутки только сейчас можно было видеть на лицах защитников Земли улыбки и хоть каплю уверенности в их уставших глазах. С наступлением полуночи герои начинали рассасываться по спальным местам. Сначала паучок, несмотря на время, побежал звонить тете Мэй, чтобы осчастливить ее тем, что жив, ругаясь на себя самого, что не сделал этого раньше. Следом Нат и Халк ушли, посчитав, что им необходимо побыть наедине; им стоило очень многое обсудить. За столом оставалось все меньше и меньше народу. Клинт и Лэнг завели свой задушевный и бодрый разговор и решили выйти на воздух. Эти двое сошлись в разговоре о детях и переживаниях за семью. Разбежались куда-то также Сокол и Роудс. Последним ушел Баки. Он до последнего сидел и поддерживал темы, травя уместные, как никогда прежде, анекдоты. В итоге за столом остались лишь Тони со Стивом. С уходом Барнса воцарилось молчание, тишина затянулась, звук тикающих настенных часов раздражал, хотелось разнести их в клочья вместе со стеной. — У тебя ведь нет никакого плана… — сказал Стив. Это должен был быть вопрос, но Кэп, более чем уверенный в своей правоте, все же решил уточнить, — так? После этих слов Старк поднял со стола красные стеклянные глаза на Рождерса и нерешительно отрицательно покачал головой. Стив молчал; он прекрасно понимал порывы своего товарища. Он прекрасно знал причины наигранного веселья Тони и лишь поэтому не остановил, еще когда тот только заговорил о гениальном плане, что выведет из строя Таноса. Тони был искусным лжецом. Лучше врать, не краснея, мог разве что только Локи, но и с ним гений, миллиардер, плейбой, филантроп был способен потягаться. Он не мог обманывать только Стива, только Кэп всегда замечал ложь в словах Старка, как сейчас. — Им нужна надежда, — тихо сказал Тони, а позже добавил, — нам всем нужна надежда… Он легко улыбнулся, а Стив ему в ответ. Может не завтра, не послезавтра. Может, пройдет неделя или эта война затянется на годы, но они победят, и это факт. Неизвестно, какими силами, какой ценой, только победа будет на их стороне, они ведь герои. Герои? Ну, а сейчас они проиграли, их разорвали в пух и прах и им всем основательно нужно отдохнуть и подготовиться. К новой битве каждый готовился по разному. Кто-то, как Паркер, — просто уснул, разговаривая с родным человеком. Кто-то, как Тони, сейчас разливал по стаканам виски, и выпивал в компании Кэпа. Кто-то, подобно Нат и Беннеру, сидя на кровати, старались говорить о чем угодно, только не о войне. Какой мазохист будет говорить о том, что при одном упоминании доставляет боль? А кто-то, как Клинт и Муравей будут страдать этим самым мазохизмом. Но самое главное то, что они и все-все-все остальные не пытались даже мысленно отсрочить роковое сражение. Ванда не была исключением из правил. Едва Мстители стали разбредаться кто куда, та улизнула. Ноги сами привели ее к комнате Вижена. Ведьме казалось, что в той битве ему досталось больше всех. Все думали, что он погиб, узнав о том, что перчатка Таноса разжилась камнем разума. Пока не нашли его тело в обломках. Все были поражены, увидев лежащие человеческое тело под обломками одного из зданий. Никто и подумать не мог, что все будет так. Никто бы и не узнал в мужчине средних лет Вижена, если бы Ванда не обнаружила на его руке большое красное пятно. Оно появилось за день до происшествия, когда Вижен, наливая кофе, пролил его мимо кружки. Тогда он сказал, что ничего не почувствовал, но теперь это был полноценный ожог. «Он дышит…», — пораженно констатировал тогда Тони, на деле же цитировал «Пятницу», открывая шлем. И тогда «Пятница» подтвердила все догадки ведьмы. Мстители были растеряны, увидев это. Ванда была счастлива, что они ошибались, и что Вижен жив. Состояние у него было не лучшим, и его без сознания доставили на базу, где над ним даже не стали колдовать медики, сказав, что он в порядке. Сказав, что организм человека адаптируется, да и в целом у бывшего андроида проходит период адаптации к новому телу. Смене всей своей наружности и начинки на органические материалы. Проще говоря, он был как младенец, только все проходило куда быстрее и ему не требовалось на это много лет. По словам «безумных ученых», он на удивление быстро шел на поправку и через полчаса очнулся, только был не в себе. Первым его чувством, которое он сам был не способен осознать, была жажда. Он почти не говорил и пугался любого ощущения, пока вновь не уснул. Более вероятно, что это шок его так изматывает, и поэтому его не было за столом со всеми. Проникнув сейчас в его комнату, Ванда с трудом разобрала тот творящийся в его голове сумбур мыслей, а после решила просто войти. — Привет, — нерешительно переступила она через порог его комнаты. — Привет, — ответил Вижен, откладывая книгу в сторону и замечая даму на пороге. Вижен подобрал под себя ноги, уступая место и позволяя ведьме присесть. Со времени присоединения к команде Ванды, рождения Вижена, вступления их в ряды Мстителей и их «прописки» на базе подобные совместные посиделки были не редким случаем. Будь то прохладная утренняя лужайка в пять утра или крыша базы на закате, диван в гостиной, маты в спортзале в перерывах между тренировками Ванды. Не так часто они засиживались в комнатах друг у друга. Каждый, кто замечал их общение, не мог объяснить даже самому себе, что эти двое нашли друг в друге. — Ты как? — спросила девушка, присаживаясь на край кровати ближе к мужчине. Однако не смогла долго устоять и проникла ему в голову. «Как я? Просто ужасно, а самое ужасное, пожалуй, то, что я не знаю, кто я, и что со мной произошло. И мне в самом деле страшно. Это чувство я запомню. Только бы она ни о чем не догадалась…» Вижен нервно улыбнулся, не желая себя выдавать. Ему было приятно, что Ванда волнуется о нем, но не хотел вмешивать ее в свои проблемы. И если быть честным, то он просто по-человечески забыл о том, что мисс Максимофф владеет телепатией. — Все нормально, только вот кажется… я хочу есть, — и в тот момент желудок Вижена издал жалобный стон. — Я сейчас, — посмеялась ведьма и, поднявшись с места, вышла за дверь. Она не спешила идти на кухню за едой. Да, это было страшно подло и, должно быть, Вижен даже в курсе вольностей Ванды, но она не могла себя останавливать и вновь подслушала то, о чем думал ее друг. В мыслях он ей так напоминал ребенка, что не может сосредоточиться ни на чем, чья голова полна суматошных мыслей, путающийся между собой. «Интересно, какова еда на вкус, — подумал он, а после началась необратимая волна самобичевания, — Должно быть, после моей хуманизации, мне не место на этой базе, ведь я… кто я? Но Клинт и Романофф же тоже люди… А еще они бывшие агенты ЩИТа и превосходно владеют боевыми искусствами и всеми видами оружия. Что, если меня прогонят? Что я буду делать? Я ведь даже не знаю, кто я, зачем, и что со мной будет…» Ванде, слушающей это, хотелось зайти в комнату и зажать его в своих объятиях, как делал он, когда Ванда чувствовала одиночество, была в растерянности, снились кошмары или при банальном поражении в спарринге. Именно это и расположило Максимофф к андроиду. Он всегда был рядом и готов был помочь в любое время дня и ночи; он был дорог ей. Она сама не понимала насколько, но он был ей дорог. Сказав себе: «Хватит!», девушка, наконец, спустилась в кухню и, покопавшись в холодильнике, прихватила с собой несколько бутербродов и банку газировки. После этого на носочках двинулась обратно. — Неужто не искусственный интеллект проголодался? — подколол девушку все еще сидевший за столом Старк с бокалом в руках. Ванда тихо угукнула, на что тот улыбнулся. Входная дверь хлопнула, когда Кэп вернулся улицы, и отвлекла хозяина обители. Ведьма в этот момент убежала обратно к Вижену. Когда она вернулась, тот настолько радостно встретил ее, словно не ожидал, что она действительно вернется. Ванде было непривычно видеть на его лице улыбку, и она не смогла не улыбнуться в ответ, ставя перед новоиспеченным живым организмом тарелку с бутербродами и газировку, подмечая про себя, что тому должно понравиться. Все так и было, это Ванда поняла вовсе не по мыслям, так как читать их не было смысла, по причине внезапной болтливости. Он озвучивал буквально все свои ощущения и это заставило Максимофф по-доброму усмехнуться. — Могу ли я тебе чем-то помочь? — спросила Ванда. — Не думаю, что ты сможешь мне помочь, я и сам не знаю, в чем нуждаюсь. Единственное, что я знаю, это то, что мне страшно, — сжато ответил он, — Я боюсь даже мысли остаться снова один. Я не знаю, кто я, и не знаю, что мне делать… Но когда ты нарушила мое одиночество, на душе стало так спокойно и тепло, словно этого мне и не хватало. Я уже испытывал это чувство каждый раз, когда ты рядом. Мне это казалось таким правильным, словно с тобой я становлюсь… — Человеком, — закончила ведьма, улыбаясь, — можно я кое-что сделаю? Вижен, не думая даже, кивнул. И тогда Ванда без лишних церемоний потянулась к нему и поцеловала. Тот не отпрянул, а даже неумело начал отвечать на поцелуй, что удивило девушку. Испытываемых чувств Вижен не понял, но ему было приятно. Он знал, что это тоже самое чувство, которое он испытывал при виде Ванды уже давно, только помноженное на несколько тысяч. Он впервые почувствовал, какова на вкус любовь, впервые ощутил опьянение человеком и он не хотел более терять это чувство. Но всему был конец и ведьма, отстранившись от покрасневшего мужчины, ушла, скромно кинув напоследок: — Спокойной ночи!

***

Было около часу ночи, а девушка все не могла уснуть и ругала себя за тот поступок с Виженом. Но она не могла отрицать то, что давно хотела это сделать, ну, а андроид и не подозревал о том, что украл ее сердце. В этот момент кто-то нерешительно постучал в дверь. — Войдите! — ответила девушка. — Можно мне лечь с тобой? — спросил, понурив голову, Вижен. В темноте его было видно плохо, но по голосу было несложно догадаться, что ему неловко. — Конечно, — без капли сомнения ответила Ванда, вспоминая его слова о страхе одиночества. Услышав согласие ведьмы, он обрадовался и спустя несколько секунд уже лежал рядом с ней. Так они двое и заснули. Он прижимал ее к себе и за всю ночь не отпускал ни на секунду. Руки обвивали ее талию, ровное дыхание и совершенно спокойные и чистые мысли. Чудный миг спокойствия. — Ванда, ты научишь меня быть человеком? — спросил Вижен, не думая отстраняться от девушки, когда по утру их разбудило солнце. — Обязательно, — сказала она, разворачиваясь в его руках и прижимаясь к нему всем телом, давая себе еще пару минуток понежиться в кровати. Она столько раз обнимала его, но прежде это был слишком уж человечный робот. От него пахло резиной, он был холодный. Сейчас же Ванда прижималась к мужчине и слышала как в его груди бьется сердце, а еще…  — Ты такой теплый…