I'm sorry.

Майлз стоял и прожигал собеседника озадаченным взглядом. Зачем это надо Парку? С чего он решил, что Апшеру нужна его слабая помощь? Он спятил? — Зачем-зачем? — Майлз думал, что ему послышались эти слова. И Вейлон — всего лишь какая-то жалкая галлюцинация. Что ж, если бы! — Я пришёл за тобой. Что тут не так? — Когда это мы на «ты» успели перейти? Ты охренел, Парк? С чего ты решил, что я вообще пойду с тобой? — по взгляду было ясно, что Вейлон очень сильно растерялся. — Чего молчишь? Ты прекрасно знаешь, что я не могу выйти за пределы этой грёбанной территории. Или не знаешь? Можешь валить, если даже так. — Но я знаю, что делать! У меня есть план. — поймав на себе задумчивый взгляд собеседника, Вейлон продолжил. — Не смотрите на меня так, Майлз. Я сейчас всё подробно Вам расскажу. — Парк встал и начал ходить по комнате. Так лучше приходили мысли в голову. — Мы отключим систему морфогенетического кондиционирования. Ваше тело все ещё «живое». Убьём Вальридера. И Вы свободны, сможете выйти за территорию. — Я сдохну так, идиот… Вальридер во мне жизнь поддерживает. Сечёшь? Если ты убьёшь Вальридера, то из этой дырки, — журналист указал на правое плечо, — выльется миллилитров пятьсот. Это ещё не считая отрезанных пальцев и ран. Я так сдохну сразу. Пойду следом за Вальридером. А уйти дальше ворот, знаешь, не получается. — Тогда не знаю, что делать. — Парк выглядел… Расстроенным? Печальным? — Не кисни. Судьба у меня такая. Гнить моей душе, вернее тому, что от неё осталось, здесь. Наночастицы. Я их даже сейчас чувствую. Чувствую, как они мучают меня изнутри. Что ещё я чувствую? А больше ничего не чувствую. Теперь то ты понял, что для меня нет выхода отсюда? — Вейлон посмотрел на Майлза с сочувствием. Но следующее — это уже слишком…

***

Журналист шел к выходу, опираясь на всё подряд. Сейчас главное — не по терять равновесие и не упасть. Жёлтые поручни, дальше — угол какого-то стола. Белый, а теперь уже потрёпанный кровью парня, пол. «Всё получится, Майлз… Давай.» Что-то с каждой секундой мешало дышать. Всё сильнее, сильнее. Будто горло сжимают под прессом. Широкие двери распахнулись. Люди Вернике? Или они пришли специально за журналистом? Секунда. Пять. Автоматы направлены прямо на Майлза. Раз. Первая пуля попала в плечо. Интервал. Расстояние. Два. Репортёр пытается закрыться рукой. Тщетно. Автоматная очередь раздаётся по всему зданию. Парень падает на пол. — Gott in Himmel. Теперь ты здесь хозяин. Крики спецназа. Конец всему.

***

— Мистер Апшер! — Вейлон изо всех сил трясёт репортёра за плечи. — Мистер Апшер! Вы в порядке? Репортёр приоткрыл глаза. Казалось, что своим взглядом он говорит «Нет. Дебил…» Но сказал он обратное. — В полном… — Майлз не желал ни о чём и ни с кем говорить. Сейчас хотелось просто горячего кофе со сливками и чего-нибудь ещё. Своего. Хотелось просто взять и… И проснуться. Да, именно проснуться. Апшеру казалось, что это всё сон. Но, увы, это не так. Да и сам репортёр не особо верил в это: ведь этот сон так похож на реальность. Поглощающая действительность. Голос без получаса заклятого врага, а теперь уже товарища по несчастью, вывел Майлза из раздумий. — У меня есть один хороший знакомый… Майлз, у Вас же не всегда… Это… Этот… Дым? — на вопрос Вейлона последовал кивок. — Тогда у меня есть идея. Хорошая идея, — Парк показал рукой на капсулу с Билли, — У нас получится.