Vocalists Are Sure Loud

      После последнего пункта забитого на сегодня расписания, члены Wanna One решают собраться в гостиной и провести время вместе, играя в настольные игры или просто болтая обо всем подряд, таким образом заполняя пустоту своего дома. Однако есть в их доме два исключения.       Голова Джэхвана покоится на груди Минхена, пока тот приобнимает его за плечи; по форме их ноги больше напоминают косичку, но никто не волнуется об этом. Так удобно. Эти двое решают пропустить встречу с шумными одногруппниками и остаться в своей комнате, чтобы просто поболтать и отдохнуть от перегруженного дня. Но разговоры их не затягиваются надолго, ведь парни просто засыпают на одной кровати во время обсуждения какой-то скучной темы.       По правде говоря, вокалисты и не предполагали, что смогут так сблизиться. Особенно Минхен, который вбивает себе в голову, что не поладит с новой группой. Он любит NU'EST, будто они его родная семья; он живет с ними больше пяти лет в одном общежитии, так что резкая смена обстановки заставляет понервничать.       Со временем, однако, все налаживается и дышать становится намного легче. Самым близким другом Минхена становится Джэхван, что для старшего ужасно странно, ведь общих интересов у них, как оказалось, не очень много, а про образы жизней и вовсе стоит промолчать. Джэхван, в свою очередь, чувствует то же: он не привык к тому, что его окружает такое количество людей, не привык к такому вниманию и не привык быть частью чего-то общего. Так что поначалу ему неловко и как-то неуютно, но он изо всех сил старается не показывать этого, выпаливая одну за другой глупые шутки, над которыми, на его удивление, все смеются. Зато после нескольких месяцев все само по себе устаканивается, и Джэхван даже «лучшего друга» себе находит — друга, с которым ему всегда спокойно и уютно.       Сладкий сон Минхена прерывается из-за слишком громкого смеха кого-то из макнэ-лайн, так что Хван нехотя приоткрывает глаза, выпуская тихий недовольный стон. — Ну что за, — бормочет он, уже через секунду замечая Джэхвана на своей груди. Некоторое время он просто смотрит на младшего, а затем мягко улыбается. Многим Ким кажется некрасивым, однако в глазах Минхена он прекрасен. Сам Хван не знает, когда это начинается, просто однажды, глядя на вокалиста, его колени почему-то начинают дрожать.       Момент «залипания» затягивается, так что Мин и не замечает, что младший тоже просыпается. Его веки слабо дрожат, прежде чем приподняться и открыть обзор на мир людской. — Пялишься пока я сплю? — Может быть, — усмехнувшись, отвечает старший.       Ненадолго снова наступает тишина, во время которой Хван, пытаясь улечься удобнее, потягивается и ерзает, а затем слышит какой-то неспокойный вздох со стороны Мина. Поднимая голову на странный звук, вокалист встречается с ярко-красным лицом старшего, а потому спрашивает: — Я ударил тебя? — Что? А, нет-нет, я в порядке, — тихо сглатывая, отвечает Мин.       На секунду младший затихает, а затем снова резко ерзает и полностью забирается на Хвана, чувствуя, как что-то упирается в его бедро. И тут до него все доходит. — Хен, — шепчет он, позволяя легкой ухмылке заиграть на своих губах, — ты возбужден? — Что? С чего эт— — Боже, я чувствую какой ты твердый, — перебивает Джэ, ближе двигаясь к лицу Минхена, — с чего бы? Из-за меня?       Старший бы обязательно заглянул в лицо назойливого собеседника, не будь стена за ним такой интересной. — Ты? Не смеши. — А кто тогда? Или... неужели ты думал о ком-то другом, пока я лежал на тебе? — усмехается Джэхван, — как противно, хен!       Наконец взгляд Минхена встречается с хитрыми глазами младшего. Из-за возмущения, что сейчас испытает Хван, его рот удивленно приоткрывается, что выглядит очень забавно. — Что? Противно? Да как ты—       На такое поведение старшего Джэхван только усмехается, а затем мягко касается губ напротив своими собственными, таким образом затыкая Мина. — С такой возмущенной моськой ты выглядишь еще привлекательнее, — заявляет Джэхван, оставляя старшего лежать под ним в полном шоке, — милашка. — Во-первых, я не милый, — прикрывая глаза, шумно выдыхает Мин, — а во-вторых, как ты мог поцеловать меня? Мои губы священны! Как неуважительно. — А по-моему упираться своей эрекцией в бедро одногруппника еще более неуважительный поступок, так что это всего лишь маленькая месть. — Тогда слезь с меня! — в конце произнесенной фразы голос старшего предательски ломается, — и не смей винить меня в этом.       Однако Джэхван только смеется, слушая все отговорки своего хена. — Ладно, хорошо. Это был ты, доволен? Ты постоянно упирался туда коленями, чего ты ожидал? — Когда это?! — обиженно спрашивает младший. — Минуты три назад, пока ерзал на мне?       На загрузку информации требуется какое-то время, по истечению которого Хван все вспоминает. — Ну ладно, может и было такое, — нервно хохотнув, признается он, уже через мгновение продолжая дразнить Минхена, — то есть, если я продолжу, ты кончишь в белье? — Джэхван! — Просто спрашиваю, хен, — шепчет младший, как бы случайно двигая бедрами и упираясь ими в возбуждение старшего, ухмыляясь его шумным судорожным выдохам. — Прекрати, — практически рычит Хван, с силой сжимая чужие узкие бедра пальцами. — Прекратить что? — невинно улыбается мелкий проказник, повторяя то же движение. — Прекрати ерзать, — шипит Мин. Звучать его слова должны как приказ, однако больше они смахивают на жалкую просьбу. — С чего бы мне прекращать? Тебе же нравится.       Уголки губ младшего невольно приподнимаются в довольной улыбке, когда он чувствует, как плоть Мина под тканью домашних штанов увеличивается. Последний же только прикрывает глаза и старается собрать убегающие мысли в кучу, чтобы не позволить наглому вокалисту продолжить эту слишком приятную пытку. — Прекращай уже, мне не смешно. Что, по-твоему, ты сейчас вытворяешь? — все чувства безостановочно мешаются глубоко внутри и колючими стеблями терновника оборачивают тело Минхена, так что сдерживаться становится все сложнее. Что творится в голове Джэхвана старшему абсолютно непонятно, зато кое-что ему ясно точно — Ким Джэхван играет с огнем. И этот огонь совсем скоро его обожжет.       Возможно слова старшего звучат слишком резко, ведь после них Ким заметно вздрагивает и начинает хмуриться. — Если правда не хочешь, то я прекращу, — шепчет младший, наконец отводя взгляд и теперь смотря на простыни, — я не думал, что ты разозлишься. — Я... я не злюсь, Хван-а, — шумно выдыхает Минхен, проводя влажным языком по своим губам, — просто то, что ты сейчас делаешь, становится опасным. Я могу не сдержаться. — А что, если это то, чего я добиваюсь? — тут же отвечает Хван, — если это не так, я бы сейчас лежал в своей кровати.       Проходит какое-то время, прежде чем Минхен собирается мужеством и подхватывает аккуратный подбородок главного вокалиста тонкими пальцами, притягивая его лицо ближе для мягкого поцелуя. Сначала их губы даже не шевелятся, ибо Джэхван понимает, что уже давно ни с кем не целовался, а внутри Минхена до сих пор бушует цунами из-за шока и возбуждения. Медленно парни начинают сминать мягкие губы друг друга, слабо покусывать и посасывать их, так что сдержать довольное хныканье у Джэхвана не выходит от слова совсем. — И давно ты этого добиваешься? — прямо в губы младшего шепчет Минхен, внимательно смотря в мутные, но по-прежнему невероятно красивые глаза так, будто пытается выпытать все секреты. — Боже, не знаю. Я просто думал об этом, — мягко чмокнув старшего в губы, говорит Джэхван, — я просто никогда не рассчитывал на взаимность. Ну, то есть... — Даже не пытайся сказать, что ты недостаточно привлекателен, когда у меня стоит на тебя, — бубнит Минхен, стараясь оставаться спокойным, но в конце все равно тихо фырчит, на что Джэхван только хохочет, уткнувшись носом в шею хена. — Могу помочь с этим, — шепчет Хван туда же, посылая по телу старшего миллионы мурашек своим горячим дыханием, — если хочешь.       Несколько секунд (что, на самом деле, кажутся вечностью) парни неотрывно смотрят друг на друга, ибо Минхен не может найти в себе силы сказать хоть что-то и просто надеется, что Джэхван прочитает его ответ по глазам. И Джэхван читает. А потому мягко касается губами нежной кожи у основания шеи, засасывая ее.       Дыхание старшего тут же сбивается с привычного ритма, а руки сами обнимают Хвана, сжимая края его одежды дрожащими пальцами. Губы младшего же, не стесняясь, исследуют красивые ключицы и шею Мина, оставляя свои метки и укусы, за которые обоим потом влетит. Но это будет потом, так что сейчас Джэхван не особо волнуется об этом, как и Минхен, честно говоря, который слишком возбужден, чтобы думать хоть о чем-то. — Снимай, — шепчет парень, цепляя пальцами футболку старшего и начиная стягивать ее, чтобы уже через пару секунд пустить ненужный кусок ткани в свободный полет через всю комнату. Джэхван улыбается, прежде чем коснуться влажными губами груди хена и начать покрывать ее невесомыми поцелуями, нарочно игнорируя затвердевшие соски. Надолго Мина не хватает, так что уже уже через пару минут он вплетает пальцы в темные волосы младшего и судорожно сжимает их на затылке, оттягивая, на что их хозяин только усмехается. — Что такое, хен? — Иногда ты ужасно невыносимый, — почти отчаянно выдыхает Хван, стараясь навести фокус на лицо наглого младшего, что сейчас всего в нескольких сантиметрах. — Только если иногда, — все, что отвечает Ким, прежде чем коснуться маленького соска хена губами, а после и языком, обводя его и слабо покусывая.       Такая пытка — самое невыносимое, что существует на свете, поэтому Минхену стоит невероятных усилий не сорваться на громкие стоны, когда мелкий соблазнитель вылизывает его соски, — одно из самых чувствительных мест, между прочим — посасывает и покусывает их по очереди, после сжимая красивыми пальцами.       Когда младший все же решает поднять взгляд на своего хена, то о боже, он выглядит просто невероятно. Дрожащие ресницы прикрытых от удовольствия глаз и алые из-за постоянных укусов губы заставляют и самого Джэхвана ощутить это, что сейчас упирается в твердую ткань домашних спортивок.       Прохладные пальцы Хвана мягко проводят по груди и животу хена и бегут ниже, теперь уже пытаясь стянуть никому ненужные штаны. С молнией, правда, приходится повозиться немного, ведь Ким все еще ласкает чувствительные комочки сосков старшего. Но все выходит уже через минуту, так что Джэхван, довольно улыбаясь, стягивает брюки, скидывая их на пол.       На пастельного цвета боксерах Мина красуется темное влажное пятно, из-за которого Джэхван самодовольно улыбается и переводит взгляд лисьих глаз на его владельца. — Милый цвет, хен. — Я точно побью тебя. — Когда ты краснеешь, то выглядишь даже красивее, — говорит младший, а затем поднимает руку к торсу хена, слабо царапая его короткими ногтями. — Джэхван, — все, на что хватает Минхена, ибо он чувствует, что его голос может предательски сломаться в любой момент, а выдавать свою уязвимость в этот момент ну никак не хочется, и осознание того, что он почти полностью обнажен перед кем-то, к кому чувствует симпатию, никак делу не помогает, только наоборот, кажется.       А Джэхвану нравится мучить хена; он дразняще проводит пальцами по низу его живота около кромки дизайнерских боксер, а затем спускается ими ниже под влажную ткань, надавливая на ужасно твердый член, заставляя старшего тихо, но невероятно соблазнительно простонать. Но этого мало, поэтому Ким обхватывает возбужденную плоть Мина и с силой сжимает ее у основания. На этот раз, к слову, Минхен уже не такой тихий.       Рука на его члене двигается невыносимо медленно, тягуче и дразняще, как бы проверяя, насколько еще хватит юноши, сколько еще он продержится, прежде чем начнет умолять Хвана делать это быстрее. И ждать долго не приходится. Уже через минуту Джэхван чувствует руку старшего поверх своей собственной, что заставляет двигаться быстрее и резче. — Хватит дразнить меня, — хрипло шепчет Минхен, а у Джэхвана в этот момент из-за такого голоса и у самого колени начинают дрожать.       В какой-то момент хныкание и шумные вздохи переходят в настоящие стоны, и Джэхван понимает, что его хен уже близко. Нет, не выйдет, думает Ким, резко прекращая все движения рукой, затем и вовсе убирая ее. — Думаешь кончить сейчас? — У меня нет смазки, — шепчет Минхен, облизывая обсохшие губы. — Тогда используй слюну, — тихо выдыхает младший куда-то в ушко Хвана, заставляя тело последнего вздрогнуть из-за горячего дыхания, что щекочет чувствительную кожу, — только для пальцев. — Бесстыжий, — практически беззвучно произносит старший, однако «предложение» вовсе не отвергает, поднося пальцы к своим собственным губам, — как пожелаешь.       Наблюдать за тем, как его хен вылизывает и посасывает свои собственные пальцы становится все сложнее, и Джэхван даже ловит себя на мысли, что такого пошлого зрелища в своей жизни еще не видел. Ну, возможно и видел, но не живьем, не в 3D формате прямо перед своим лицом. И осознание того, что Мин так старается только для него, дает знать о себе где-то на уровне ширинки, болезненно упираясь в ткань. — Снимай, — приказывает Мин, слабо дергая джэхвановы штаны, — футболка тебе тоже не понадобится.       А Хвану дважды повторять не надо, так что он послушно стягивает с себя такие ненужные сейчас предметы гардероба и предстает перед старшим в чем мать родила. А Минхен только усмехается такому податливому парню, целуя его подрагивающие плечи. — Прекрасен, — шепчет старший, с силой сжимая пальцами ягодицу младшего, — в моих глазах ты прекрасен.       Джэхван, конечно, может солгать о том, что ему все равно на слова старшего, однако ложь — это грех, а Ким, естественно, не грешник. Его тело реагирует на каждое слово со стороны Минхена, абсолютно забывая о его руках, что сейчас сминают молочные бедра. Видимо этого и добивается старший, чтобы сначала немного успокоить парня рядом.       И это помогает ровно до того момента, пока пальцы Мина не надавливают на узкий вход, заставляя младшего закусить губу и тихо выдохнуть. Я сам хотел этого и много раз мечтал об этом, так что все будет нормально, снова и снова говорит себе парень, стараясь таким образом успокоить разбушевавшийся внутри ураган эмоций, и это помогает, правда, ненадолго, ведь когда длинный палец старшего резко входит, то тело против воли начинает напрягаться. — Расслабься. Попробуй расслабиться, — тихо просит старший своим невероятным голосом, которому противиться просто невозможно, — лучше?       Джэхван только кивает. Из-за возбуждения, смешанного с каким-то непонятным противным страхом, все силы разом оставляют тело вокалиста, которому из-за этого даже говорить сейчас трудно. — Я у тебя первый? — с легкой усмешкой в голосе интересуется Хван, пока медленно двигает пальцем внутри горячего тела. — Да, черт возьми, — несдержанно выдыхает младший, — я так похож на того, кто спит со всеми подряд?       На секунду Минхен останавливается. Последняя фраза почему-то злит его, ведь Джэхван его. Он принадлежит ему и только ему. Так что старший с силой сжимает скулы дрожащего под ним юноши и заставляет его посмотреть себе в глаза, чуть ли не рыча: — Заткнись, Джэхван, я серьезно. — Заткни меня, — с вызовом отвечает младший.       Его тело все еще дрожит и не слушается полностью, однако Ким все же находит в себе силы язвить и дразнить старшего. Возможно, он бы не стал вести себя так, если бы знал, чем это обернется.       Минхен любит контролировать ситуацию, так что непослушного младшего, как решает сам Хван, непременно стоит наказать. Старший усмехается, а затем резко надавливает на небольшой комочек нервов где-то глубоко внутри влажного входа, из-за чего у Джэхвана перед глазами все цвета радуги плывут и перемешиваются, а тело само выгибается в пояснице от резко нахлынувшего удовольствия, — Минхен! — Повторим? — Господи, да, — судорожно шепчет парень, а затем закрывает глаза и упирается лбом в плечо старшего, чуть шире разводя ноги.       Так Минхену нравится больше. К первому пальцу добавляется еще один, массируя и дразня простату резкими рваными движениями, а Джэхван совсем перестает себя контролировать, чуть ли не крича от наслаждения. Люди говорят, что вокалисты ужасно громкие в постели, и это действительно так, думает Минхен, пока сильнее и быстрее двигает пальцами в сжимающейся дырочке и пытается поймать каждый джэхванов стон губами. Но даже так Ким невероятно громкий.       В какой-то момент Джэхван понимает, что так не пойдет, а потому обхватывает дрожащей рукой твердую плоть старшего, надрачивая ему в такт длинным пальцам, что сейчас нещадно растягивают его и не дают ни секунды на передышку, практически не прерывая контакт с простатой. — Я сейчас... — резко выдыхает Джэхван, уже самостоятельно двигая бедрами, позволяя пальцам входить в себя по основание.       Этого хватает, чтобы Минхен понял что нужно делать. Он двигает пальцами еще резче и даже грубее, почти сводит младшего с ума и забирает остатки его сил, из-за чего дрожащий юноша падает на его грудь, с силой кусая покрасневшие губы, чуть ли не прокусывая их до крови. Но даже если бы это случилось, Джэхвану все равно. Все, что его сейчас заботит — длинные умелые пальцы хена, что входят в него все быстрее и быстрее.       Свободной рукой Мин немного приподнимает бедра младшего, меняя угол, теперь точно попадая по простате, из-за чего с губ Хвана срываются слишком уж громкие стоны, переходящие в крики. — Тише, малыш, а то они услышат, — с ухмылкой говорит Мин, а сам делает только хуже, разводя пальцы внутри младшего и снова и снова вставляя их до побелевших костяшек на руках, с силой надавливая на чувствительную точку внутри. Долго такую пытку Ким выдержать не в состоянии, так что уже через пару минут его дырочка с силой сжимается вокруг горячих пальцев, а все тело прошибает разрядом бурного оргазма, из-за которого перед глазами нет ничего, кроме белых размазанных пятен.       Несколько минут Ким даже двигаться не может, только шумно дыша и подрагивая. — Ты все еще не кончил, — немного отойдя, говорит он. — Можешь закончить это в следующий раз, — мягко улыбается Мин, на что Джэхван отрицательно качает головой. — Ну уж нет, — упрямо говорит Хван, прежде чем опуститься ниже. Если он не отплатит Минхену сейчас, то будет жалеть всю жизнь.       А Хван все еще возбужден. Он все еще невероятно твердый и, должно быть, очень вкусный, что и решает проверить Ким, мягко касаясь губами багровой головки. Он никогда не делал этого раньше, так что страх того, что Минхену может не понравиться, неприятным тянущим чувством образуется внизу живота и распространяется по всему телу. Однако через некоторое время протяжные стоны старшего вокалиста убеждают Кима в обратном, так что он продолжает свое занятие уже более уверенно. Пройтись влажным язычком по основанию, подразнить кончиком чувствительную уздечку, обвести ободок и взять глубоко в рот, двигая головой так, как хочет сам Минхен, вцепившийся в его волосы и задающий нужный темп.       Вскоре и он доходит до пика, с громким протяжным стоном изливаясь в руку младшего и пачкая свой живот. Джэхван облизнув свой палец, хитро улыбается и ложится к Минхену, умостив голову на его груди, так же, как и было до этого, когда они просто спали.       Через пару минут, когда Хван приходит в себя, то тянется за салфетками и начинает стирать следы их мимолетной слабости. — Думаешь они слышали это? — смущенно шепчет брюнет, уткнувшись носом в плечо своего хена. — О, однозначно.