Re: Любовница Хокаге из «Квартала Красных Фонарей»!

У Учихи давно не было секса, давно до морального, да, впрочем, и физического истощения. Впрочем, Мадара в своей интимной привлекательности абсолютно не сомневался, а когда Сенджу в очередной раз продолжал равнодушно вглядываться во всякие там документы, касающиеся, по его словам, только Хокаге и никого более, игнорируя мужчину, достаточно непрозрачно намекающего ему, что не помешало бы на некоторое время сменить прямое назначение письменного стола и обратить, наконец, внимание на пикантные наряды, с каждым днём становящиеся всё более откровенными на протяжении примерно двух месяцев, Мадара прибывал в просто невыносимой ярости, начиная сомневаться в ориентации старшего Сенджу, ибо своё самолюбие, которое, кстати, многие частенько просили затолкать в попу и, желательно, поглубже, Учиха даже пальцем не тронул, свалив всё на Хашираму. Видите ли, он — такой вот, весь из себя гетросексуальный, а сам Мадара — будто, Божий одуванчик, которому, почему-то безумно хотелось ощущать в своей заднице хоть что-то, кроме своего же собственного самолюбия. Действительно, шаринганистый Божий одуванчик! Хотя, Хаширама так не считал, отдавая себе в этом отчёт. Для темноволосого Сенджу было лишь одно исключение из выстроенного себе в своей же голове утверждения, гласившего что-то вроде: «Мадара — адский учиховский дьявол, и этого не изменить». Этим исключением, что может показаться странным, был Учиха в постели. В первый раз, когда Хаширама затащил шиноби в спальню он боялся навсегда выклеймить на себе «должность» подчиняющегося, ибо, как ему было известно, Мангёке Шаринган — дело не шуточное, но, как получилось уже потом, в процессе, так скажем, совокупления двух страстно влюблённых тел, у Учихи Мадары обнаружился довольно странный фетиш на впиндюривание разнообразных вещиц в себя, точнее говоря, единственного наследника в состоянии возбуждения можно было бы назвать только постанывающем бревном, никак иначе, а, непосредственно, «впиндюриванием» занимался Хаширама, что, в этом Сенджу-старший абсолютно точно не сомневался, всегда доводило черноволосого до оргазма. «Вещицами», в основном, были руки, пальцы, язык… член… Как ни странно, пальцы Хаширамы Учиха любил больше всего, а он, в свою очередь, решил не заморачиваться и свалить всё на грёбанные, к тому же, довольно странные фетиши черноволосого шиноби. Но, к сожалению, или нет, Сенджу вполне себе свыкся с эротичным обсасыванием и облизыванием своих пальцев рук, и это действо, как и Мадаре, со временем стало приносить ему дикое удовольствие. Конечно, не было оно для Хаширамы самым возбуждающим, однако горячее дыхание, обдававшее загорелые запястья Хаширамы и томно прикрытые наслаждением тёмно-шоколадные глаза отдавались каким-то подозрительно приятным ощущением в нижней части торса, будто говорившем само за себя: «Ох, Сенджу, трахни этого грёбанного Учиха и успокой комок своих неугомонных гормонов!» Мадаре всегда казалось, что Хаширама банально игнорирует все его безуспешные попытки возбудить и заставить жёстко трахнуть себя, поэтому, ещё на заре лишения Учихи всяческих постельных утех со стороны Первого Хокаге, в голову Мадары взбрела довольно необычная идея, заключавшаяся в длительном ношении им же достаточно открытой одежды, в том числе и незастёгнутое кимоно, в принципе, абсолютно не прикрывавшее практически ничего. Ох, мать моя — десятихвостый, чего Учиха только не делал, начиная с бессомненно притворно нежного: «Ой-ой-ой, листы со стола свалились, Хаширама, я, что, — нелюдь, заставлять тебя отрываться от столь важной работы, сиди-сиди, я подниму!», заканчивая чем-то вообще немыслимо странным и необъяснимым: «Ой-ой-ой, похоже я забыл надеть нижнее бельё, как же так! Но, ты не волнуйся, можешь потрогать меня, если хочешь!», или же: «Ой-ой-ой, кажется, я совершенно случайно сел тебе на колени во время того, как ты работал, прижался к тебе всем телом, и, кажется, моя рука сейчас там, где тебе хочется, Сенджу!», однако больше, чем не заинтересованный, скорее, вынужденный поцелуй в губы, Учиха не получал. Из-за своих таких, может, и незначительных проигрышей именно в том плане, в котором мужчина считал себя лучшим из лучших, Мадара, издавав весьма ужасающие предсмертные истошные стоны отчаяния, каждый раз удалялся из кабинета Шодай, проклиная свою не слишком сексуальную внешность, частенько, всё же, он и не верил собственным мыслям, ибо гордыня, абсолютно всегда была при нём, несомненно, не на секунду не теряя боевой готовности. Она же, гордость, не позволяла Мадаре, что называется, «завалить и трахнуть» бедного Хашираму, потому что, как убедил себя Учиха, большее удовольствие он получит, если Сенджу сам предложит ему секс, а, как известно, лучшим решением в подобных ситуациях было соблазнение, которое, как казалось Учиха изначально, в качестве плана, проворачивалось довольно не проблематично, что и удручало его на данный момент больше всего. Да и, к тому же, врать и притворяться, что Мадара, к примеру, совершенно случайно небрежным движением руки скинул кипу бумаг с письменного стола в кабинете Хокаге, а после, любезно и бескорыстно согласился собрать и поднять её, естественно, при этом повернувшись к мужчине передом, дабы он мог подетальнее узреть бельё или же его отсутствие. Мадара в своих выводах дошёл до того, что, вполне возможно, Хаширама охладел к нему из-за другой, без согласования с Учиха, решившей устроить групповой секс, то есть, бесцеремонно ворвавшейся в их с Хокаге нормальную, относительно, спокойную жизнь. Нет, это определённо была измена! Мадара нервно нарезал круги вокруг Конохагакуре, обдумывая план дальнейших действий. Ведь, ввиду нового аспекта их, несомненно, «бурной» сексуальной жизни в лице какой-то левой шлюхи, пришедшей, естественно, по версии Учихи, из «квартала Красных Фонарей», намечавшийся на эту пятницу чуть ли не стриптиз в неизменном кабинете Хокаге, месте постоянного прибывания Сенджу, придётся отменить, ибо до шиноби теперь уже дошло, что этот неэффективный метод его к цели не приведёт. Однако, сегодня мозги Мадары яро отказывались варить в правильном ключе, что ещё больше его выбешивало. Была, правда пара совершенно дурных вариантов, которые, что не слишком удивительно, Мадара решил даже не рассматривать, например: «Пожаловаться Тобираме, вдруг, он согласится расспросить брата, вытянуть хоть какую-то информацию о его новой тайной любовнице, письма или переписку, в конце концов», — хотя, могло быть и хуже, этот вариант, хоть и гипотетически и маловероятно, но вполне рабочий. «Наворачивая, чёрт знает, какой круг вокруг деревни, Мадара внезапно наткнулся на младшего брата своего любовника, а будучи в не слишком позитивном расположении духа, он намеревался открутить ему голову голыми руками, хотя, лучше, всё-таки, надеть перчатки или же не снимать их вообще. — Учиха! — Сенджу! — Шлюха! — Девственник! — Педик! — Гомофоб! — Чего тебе опять надо-то? Захомутал моего брата, ослабив защиту нашего клана своим недо-шармом, а теперь ещё и мешаешь моей тренировке, тупой ты… Учиха! … В который, напомни, раз ты уже бегаешь здесь?! Уйди, учиховская подстилка. — Да ладно, это я-то шлюха?! — Ты видишь здесь ещё одного Учиха Мадару?! — Ага, вот значит, как… — Так. — Расскажи-ка мне, Тобирама, с кем это я спал, кроме твоего брата, чтобы считаться в твоих-то глазах, да шлюхой?.. — Моего брата вполне достаточно. — Серьёзно?! — Он тебе не игрушка, Учиха. — Если уж говорить об игре, то тут, как посмотреть, кто с кем играет, седая блядина! — Да? — Да. — Так ты хочешь сказать, что брат использует тебя для секса? — Не знаю, полоумный. — Тогда чего же такого ужасного сотворил с тобой Хаширама, что ты так на него ополчился? Припомню тебе, как буквально пару месяцев назад вы нелегально воспользовались моей кухней в… корыстных целях… вот. — Соглашусь, мы сделали это без разрешения, однако это была лучшая ночь, которую мы провели вместе! Не считая, конечно, твоей спальни. Хотя, в ванной тоже было весьма не дурно… — Это абсолютно ничего не меняет… Что?! Я до сих пор не пойму, как вы оба ухитряетесь забраться в мою квартиру так, что я не замечаю?! — Через дверь, дурень. — Она же всегда закрыта! — Не проблема, её же можно открыть. — Как ты откроешь дверь, от которой к тебя не ключей без следов взлома?! — Почему же нет? — Чего?! — Да ты сам лет шесть назад вручил Хашираме ключи от своей квартиры, а теперь возмущаешься! — Тогда я был пьян! — Ты не пьёшь. — Тогда я употреблял наркотики! — Какие, в задницу, наркотики? Ты шиноби или наркоман, ё моё… — Короче, отдай ключи, мразь! — Нет. — Чё?! — Не могу я. — Это ещё почему?! — Они у Хаширамы, иди проси у него, раз тебе так неймётся. — Сам ключи спёр, сам и возвращай! — Сам ключи отдал, сам и забирай! — Да в чём твоя проблема?! Ты спишь с ним, Учиха, а отобрать у брата мои ключи не можешь! — Не могу, мы поссорились. — Серьёзно?! — …Точнее я с ним поссорился, но он об этом ещё не знает. — Мать моя — Мудрец Шести Путей… Что у Вас там за ересь происходит вообще?.. — Чёрт знает, самому интересно, какого такого хрена твой дорогой братец изменяет мне с какой-то женщиной! — С какой ещё женщиной? — А я не знаю, белобрысый девственник! — Шлюха! — А, ладно, короче, раз уж мы заговорили об этом… — Мне кажется, ты разговор со мной начал только из-за этого, учиховская подстилка, из-за того, что я — брат Хаширамы и могу стать выгодным ключом к решению твоих проблем, ты стоишь и выпендриваешься здесь и сейчас перед тем, кто ненавистен тебе, видимо, больше всех на свете, тупая эгоистичная мразь! — Да, так и есть, но это не повод, чтобы орать на меня, мудак. — Не повод? — Именно. — Тогда, вот, что я тебе скажу, шлюха, ты — мразь, испорченный развратник, эгоист, тупой дурак, уродливый змей-искуситель, ты хочешь столько внимания к себе, что меня аж тошнит от тебя, полоумный ты мудак. — Тогда ты… — Довольно, проваливай. Просто иди в задницу, Мадара, пожалуйста. — Мудила, эта шлюха портит мне жизнь, ублажает моего мужчину, пока я стою и обсираю белобрысого девственника, которого я ненавижу настолько, что хочу придушить, свернуть шею, уебать нахер.! — Уйди, Учиха! — Уйди, Сенджу! — Шлюха… — Девственник…» — продумав в голове примерную концепцию разговора, Мадара решил, всё-таки не использовать этот вариант, как, хотя бы гипотетически, рабочий. Поэтому мозговой штурм продолжился с удвоенной силой. Однако, деятельность не пойми какой части организма Учихи: то ли головы, то ли задницы, была прервана довольно хорошо знакомым бархатистым голосом: — Дара, то ты делаешь тут? — Сенджу, етить! — Что? — Почему ты не работаешь, сейчас же только час дня! — В том-то и дело, Мадара, уже час дня, ты звал меня на встречу в полдень в центре, у входа в резиденцию Хокаге, но не пришёл. Вот я и пошёл тебя искать. — Да-да, прости… — Почему ты так одет сегодня? — А? — Я же писал тебе, чтобы ты надел его сегодня снова. Ты всегда выполнял мои просьбы из писем, не в точности, конечно, но всё же, я был неимоверно счастлив видеть тебя в этих откровенных нарядах! — Так те извращенские письма, которые я выкидывал были… — Выкидывал… извращенские письма.?! — Ты… писал извращенские письма.?! — Да. — Ну и я. — Я оставлял их на столе у нас дома, думал, ты догадался уже давно! — Точно же, не мог даже подумать, кто ещё может называть меня «Дара»… — «Мой Дара», если точнее. — Так почему тогда ты игнорировал меня, раз я продолжаю тебя возбуждать?! — Ну, как бы сказать… — Говори, Сенджу, быстрее. — Просто в моём офисе стоят… камеры. — Что?! — Ну не мог же я изнасиловать тебя в офисе на радость охранникам, регулярно просматривающим записи того, чем я там занят! — То есть сказать, что я там чуть ли не стриптиз тебе танцевал, под пристальнейшим взглядом ещё нескольких извращенцев, было слишком трудно, а на протяжении двух месяцев сдерживать своё возбуждение, значит, легче! — Н-неа… — Во-во! — Слушай, Мадара, я тут подумал… — Чего тебе? — Ну знаешь, я сказал всем в офисе, что был приглашён на деловую встречу, и она может затянуться до самого вечера… Так что… мы могли бы… — Да, заняться сексом, мы определённо должны заняться сексом прямо сейчас, Хаширама. — Именно. — А где? — Пока я прогуливался здесь, видел весьма симпатичное местечко… * * * — Чёрт, Сенджу, ты даже не представляешь, как я тебя хочу, не тяни кота за яйца и трахни меня! Ненасытный сенджовский извращенец!.. — Учиховская эгоистичная шлюшка, ну и как это называется?.. Хаширама улыбнулся, поглаживая внутреннюю сторону бёдер Учихи. Шиноби протянул руку к его лицу, зная, что черноволосый догадается, чего ему хочется. — Это называется — Хаширама-Сенджу-долбанный-извращенец-одним-своим-существованием-соблазняющий-меня! * * * — Мать моя… Вот это… трендец! Эти извращенцы, помешанные на сексе, теперь перебрались из моего дома на улицу и преследуют меня!.. О, Боги, на кой-чёрт я им сдался?! Тобирама, как выяснилось, всё-таки догадывался о не слишком потребном использовании разнообразных горизонтальных поверхностей в его доме. — Не останавливайся! — И не собираюсь, Дара! — Да пошло оно всё в задницу, никогда в жизни больше не приду сюда тренироваться! Раздосадованный Тобирама кинул кунай куда-то в кусты и, недовольно хмыкнув, направился куда-нибудь в другое место. Кажется, самое время навестить недавно установленный против воли самого Сенджу-младшего, «Любовный мотель»… Тобираме абсолютно точно, в голову приходили довольно странные мысли, например, что ему хочется того, чего сам же успешно остерегался двадцать семь лет, так ещё и крыша, кажется, едет в не слишком правильном направлении. «Как можно настолько громко стонать, чтобы возбудить девственника, всего из себя такого правильного?» — проходящая мимо Мито в который раз ещё больше удостоверилась в неадекватности абсолютно всех своих коноховских знакомых.