Gotcha

Во главе мьюнианской армии скакала наследная принцесса... увы... уже признанная королева. Ее верный козлик оглушал монстров рычанием и шипением, и не обращая внимания на стрелы, впивающиеся в бока, нес драгоценную ношу к самому сердцу вражеского сборища. Королева Мун бесстрашно и безжалостно пробивалась сквозь строй монстров, орудуя и магией, и мечом. И не было равных ей. Да только монстры восстанавливались слишком быстро, но это не мешало вспоминать, подстегивая ярость и ненависть. Сквозь светло-синие шторы на больших окнах проникал легкий солнечный свет. Слышалось тяжелое дыхание и мелодичное птичье пение, резкие приказы и громкие возгласы. Пронзали воздух и свистели мечи. Мьюнианская наследная принцесса бегала по пустому залу от монстра с серой кожей и крокодильей мордой. Она с радостным гиканьем швырялась в него острозаточенными шпильками, распуская прическу, давая долгожданную свободу своим волосам цвета луны. Монстр уходил от игривых атак с такой показной простотой, что принцесса на мгновение смутилась, а в следующую секунду схватила меч, застрявший в стене, и бросилась на... учителя, но не с боевым кличем, а со спокойной улыбкой. Монстр увернулся раз, второй, выхватил свой меч, до рукояти ушедший в пол из-за прошлой серьезной атаки Мун, и легко отбил удар. Учитель оставался невозмутим под серебристым дождем, даже волосок из его прилизанной прически не встопорщился. А принцесса через несколько минут запыхалась. И, в конце концов, оказалась на полу, и конец меча упирался ей в ямочку между ключиц. — Сегодня я продержалась намного дольше! — широко улыбнулась Мун и голой рукой (пусть и в перчатке) отодвинула оружие учителя. На мгновение в глазах монстра промелькнула серая искра, но он сморгнул, провел ладонью по лбу и вновь стал спокойным. Помог подняться наследнице Мьюни. Сел с ней рядом у окна и неторопливо, дотошно рассказал об ошибках. Мун кивала, складывала ногу на ногу, переплетала руки, убирала волосы на плечо, с плеча, на одно плечо, в окно, отряхивала пыль и кровавую крошку с платья, одергивала порванные кружева, огорченно качала головой, вспоминая, как ругалась наставница по хорошим манерам, качала носком симпатичной тренировочной туфельки, садилась на бок, вздыхала, хмурилась, дула на челку, рассматривала потолок с красочной фреской, сурово сдвигала брови, накручивала локон на палец. И, конечно же, она внимательно слушала учителя. — Тоффи, а расскажи мне, как ты потерял палец, — перебила монстра принцесса и просительно взглянула в его глаза. И протянула руку, чтобы коснуться серой, но теплой, словно нагретый на солнце камень, щеки. Тогда учитель ничего не ответил, и Мун решила, раз прямой способ не сработал, использует запасные планы и обходные пути. Разве хотела она знать ответ тогда? Сейчас же, обладая полной информацией, королева не понимала, как она могла быть такой слепой. Все ведь лежало на поверхности – монстр, пробравшийся в самое сердце Мьюни, во дворец королевской семьи, никогда бы не задумал доброе. Все игры, все сказки говорили о том, что монстры – воплощение зла, и реальность только подтверждала это. Королева слетела с козлика, прижала палочку к груди, с великим сожалением посмотрела на верного друга и сожгла его, вместе с парочкой монстров, что пытались поймать их. Но для них в пламени не было ничего прощального или молитвенного. Мун не оставляли мысли о беззаботном прошлом... и ноющая боль от прорастающих по венам ветвей Эклипсы. Она все равно продолжала бежать и стрелять, и сокращать поголовье этих недостойных жизни существ. Статная, безукоризненно прекрасная королева Мьюни восседала на троне и благосклонно слушала советников. Рядом с жемчужно-серебрянным креслом стоял стул в голубых тонах. Мун скучала, подпирая щеку кулаком, но изо всех сил держалась (не опорочить честь семьи Баттерфляй и гордость принцесс... ла-ла-ла). — Тем самым хочу подытожить, — самым невыносимо высокомерным и ску-у-учным голосом произнес третий по главности советник и прижал руку к большому своему пузу, — что в наших рядах завелся, был обнаружен и уничтожен предатель. Служу стране! Он отдал честь и вернулся в шеренгу советников, а королева величественно кивнула, отпуская. Стоило большой двери начать закрываться, как и принцессы след простыл. Она нашлась бы в комнате с тренировочными манекенами, если бы королева пожелала бы отыскать свою дочь. Но она и так знала, что Мун больше всего времени проводит в компании монстра-учителя... словно берет с него пример, как с отца, которого не могла помнить. Пока Тоффи связан клятвой с королевской семьей, беспокоиться не о чем. — Ты ведь не предашь меня? — не смотря на учителя, после тяжелой тренировки спросила вдруг Мун. — Сегодня казнили одного перебежчика, лгуна и шпиона в одном лице. Он был ужасным монстром. Но ты ведь не такой? И в этот раз Тоффи ничего не ответил. А принцесса огорченно провела ладонями по обнаженным бокам и решила надеть доспехи в следующий раз. С каждой тренировкой на ней оставалось все меньше одежды, а уж металл мечи не пробьют. Тоффи никогда не казался ей отцом. Равнялась – да, очаровалась – конечно. Он был странным, непривычным, невозмутимым и сильным. Мун доверяла ему, и сейчас... Словно покрытые туманом, разорванные взрывами, разрезанные с ювелирной точностью проходили перед взглядом тела погибших. Королева не жалела ни об одном ударе, ни об одном решении — мимо пронеслась Создательница Ножниц, обдав теплым пламенем — только отчего-то воспоминания застилали взор и губы скривились в непривычной, знакомой ухмылке. Словно сами собой. — Я придумала, как улучшить мой СуперРазрывающий Удар, — громко и довольно произнесла Мун, пинком открывая дверь в залу с оружием. — Хорошая новость, — невозмутимо кивнул Тоффи, не отрываясь от рассматривания кинжала Эклипсы. — На что смо... о-о-о!.. — принцесса толкнула учителя локтем в бок и восторженно посмотрела на нож за стеклом. — Какой красивый! — в ее глазах сверкали звезды, даже ромбики на щеках заискрились. — И опасный, — ухмыльнулся Тоффи, с видимым наслаждением опуская ладонь без пальца в витрину и доставая кинжал. — Хочешь попробовать? — Да-а-а, — прошептала Мун, подпрыгивая, — очень хочу! Нет! — она увидела табличку у витрины и резко приняла серьезный вид. — Это кинжал Темной Королевы, Тоффи, и никто кроме нее не должен к нему прикасаться... или ты стал милой старушкой, любящей ветки в прическе? Она захихикала, потыкала в учителя пальцем и убежала под колокольный звон, созывающий на обед. Тоффи оскалился и подмигнул своему отражению в темном металле. И сейчас реликвия семьи Баттерфляй находилась в руках врага, пусть часть этих рук и была у Мун. Королева не думала, что обменяет палец Тоффи на кинжал Эклипсы, монстр сам поплатится за то, что прикоснулся к чужой собственности; она взяла эту маленькую серую частицу, чтобы раз и навсегда покончить с монстрами. Заклинание темной магии оттолкнется от пальца, найдет целое, зацепится за кинжал, и уничтожит всех, кто отличается от мьюнианцев. Монстров! Королева увидела чужой флаг и, в прыжке размазав боевую пару, преодолела последние метры перед своей целью. На лице Тоффи застыло вдохновенное выражение, он невозмутимо ждал бывшую наследную принцессу. Мун яростно терла руки, намыливала и снова смывала. Ее мутило, и голова кружилась, и моргать было страшно – каждый раз вспыхивала кровавая картина, обрызгавшая и принцессу, словно выжженная на веках. Прекрасное голубое платье, пышное и удобное было заляпано кровью, будто по безоблачному небу расплывались багряные краски начинающегося заката. Кинжал Эклипсы висел рядом в фиолетовом облаке, шевелил щупальцами лилового света. Мун видела отблеск ухмылки монстра на его гранях, и оттого пробивало мерзкой, мелкой, холодной дрожью. Тоффи ведь никогда не улыбался. Шум воды, ток воды, голубоватый свет воды остановился. Мун посмотрела в зеркало и увидела свое лицо в короне из фиолетовых щупалец. В ее глазах отражалась ухмылка монстра и его невозмутимое лицо. Она. Убила. Ее. Без боевого клича, но с кривой улыбкой кинулась Мун на Тоффи. Он отразился в ее глазах в последний раз.