The Black Rose Season

Брендон не приходит домой. Он не приходит домой.  Полночь, и я думаю, что он немного задерживается. Час ночи, и я начинаю чувствовать себя плохо. Два часа, и только тогда я понимаю, что он не вернется.  Так что у меня остается всего несколько вариантов: 1) Брендон поехал к Дереку, 2) oн поехал к Дереку, или 3) он абсолютно точно поехал к Дереку. Он ночует у него, но где именно? На диване Дерека? В его кровати? Лежит в его мускулистых руках, купаясь в отзвуках дикого секса? Я не срываюсь и не кричу, но моё сердце издает жалкий, ноющий звук в моей груди. После этого оно топает ногой, как разгневанный ребенок, и падает на пол (прямо над моей печенью), начиная истерически рыдать. Нет. Всё не так. Я лежу на своей кровати, слегка посмеиваясь в небольшой истерике и неверии. Я не для того проводил последний год, мечтая о Брендоне, чтобы так всё закончилось. Брендон не для того проводил три года старшей школы, пялясь на меня, чтобы это закончилось так. Возможно я и сучка Пита, возможно, всё это огромная подстава, но неужели всё настолько ненормально, что мы с Брендоном смогли до такого докатиться? Я ревную, мне больно, и я ненавижу это чувство. Так что, нет. Так больше не может продолжаться. Я должен починить свое разбитое сердце, взять судьбу в свои руки.  Когда встает солнце, я уже знаю, что буду делать. Я подготовил целую речь, слово к слову. Теперь мне лишь нужно, чтобы вернулся Брендон. Я переутомлен, мои глаза жжет, и я немного не в себе. Мои глаза продолжают закрываться, хоть я и стараюсь держать их открытыми.  Брендон возвращается вскоре после полудня. Я абсолютно ничем не занимался; вместо этого я просто наворачивал круги по нашей комнате. Он возвращается во вчерашней одежде и выглядит довольно свежим. Как только я убеждаюсь, что он настоящий, что мне не привиделось и это не галлюцинация, я останавливаюсь и открываю рот, чтобы произнести ему долгую, искреннюю речь, но затем замечаю на его шее засос. Он прямо там, такой заметный, издевается надо мной и высмеивает, и я забываю всю приготовленную речь. Я откровенно пялюсь на ярко выраженную отметину на Брендоне.  Прежде чем подумать, что я вообще несу, я спрашиваю: — Вы трахались? Брендон смотрит на меня разъяренно, закрывая дверь в нашу комнату. — Ты такой наглый, — огрызается он. — Это да или нет? — отчаянно спрашиваю я. — Я не собираюсь на это отвечать! — шипит он. — И вообще, какого черта ты там делал? — Играл в боулинг. — Бред собачий. — Так ты с ним переспал? — повторяю я, потому что не могу свыкнуться с этой мыслью, представляя тело Брендона, выгибающееся от прикосновений Дерека. Глаза Брендона злобно вспыхивают. — И каким боком тебя это- — Потому что я, блять, от тебя без ума! — срываюсь я, тем самым заставляя Брендона замолчать. — Я не имел в виду всё то, что наговорил, что ты мне не нравишься, всё это было ложью! Я не спал всю ночь, сходя с ума от одной только мысли о тебе с этим тупым придурком, так что, пожалуйста, Брендон, ради всего святого, сжалься надо мной, ладно? — практически скулю я. — Просто скажи мне и избавь меня от этих мучений! Если ты теперь с Дереком, то так и скажи. Потому что все эти страдания ни такие уж, блять, и романтичные, какими их показывают в стихах и фильмах, и ты самый удивительный, самый идеальный парень, которого я когда-либо встречал и, да, я уже несу всякую чепуху, я знаю, знаю, что несу! Но я совсем не спал, и на твоей шее засос! Так что, пожалуйста... просто ответь на вопрос. Брендон, кажется, теряет дар речи, но, в конце концов, он произносит: — Нет. — Нет? Нет, в смысле, ты и Дерек не...? — спрашиваю я, и он мотает головой. — Ты с ним встречаешься? — Нет, — спокойно отвечает он. Я чувствую, как с моих плеч спадает тяжелый груз. Брендон всё ещё одинок. Он одинок, а если он одинок, то он свободен, верно? Верно. Я настигаю его в два шага. Брендон смотрит на меня в полной неожиданности, когда я прижимаю его к двери нашей комнаты. Он замирает. Я запускаю пальцы в его спутанные волосы, удерживая его на месте, и Брендон собирается что-то сказать, но я его перебиваю. — Пожалей меня, — шепчу я, не отрывая взгляда от его полных губ, как-будто у меня никогда не было такого шанса. Я наклоняюсь и целую его, грубо и решительно. Прошла практически неделя с тех пор, как мы целовались в последний раз, и Брендон вздыхает напротив моих губ. Я целую его ещё напористей, и его губы приоткрываются. Он целует меня в ответ, кладя руки на мои бедра. Я атакую его губы, не обращая внимания на незнакомый вкус, и продолжаю его целовать, пока он снова не становится самим собой. Я слегка отстраняюсь, мурлыча: "Я по тебе скучал", и целую его снова. Я знаю, что веду себя как плаксивый идиот, но Брендон дергает за все ниточки моего сердца. — Подожди, — произносит Брендон мне в губы. — Подожди, подожди, подожди, — нетерпеливо добавляет он, отталкивая меня от себя. Я таращусь на него, и он говорит: — Хватит на меня так смотреть! — Как? — Так- я не знаю! Не строй эти щенячьи глазки, Райан! Я ничего не строю. — Хватит пялиться на мои губы! Я мог бы захныкать, совсем немного. Я устал, запутался, и я вроде как счастлив, но всё равно расстроен, и Брендон смотрит на меня и не позволяет мне делать то, что я хочу. — Ты не можешь просто так взять и передумать! — говорит он. — На прошлой неделе ты очень четко дал мне понять, что нисколько во мне не заинтересован! — Я не это имел в виду- — Тогда какого черта ты это сказал? — Потому что... потому что я испугался, — говорю я. И это правда. Да, меня заставил Джон, и я бы этого не сделал, если бы он меня не шантажировал. Но я знаю, что был ещё и напуган, потому что у нас с Брендоном всё развивалось слишком быстро. — Я имею в виду, что я испугался, потому что у меня было слишком много к тебе чувств, потому что, черт, мы знакомы всего месяц! А потом ты и эта старшая школа, и я просто- всё это становилось чем-то очень серьезным, понимаешь? И, и прошлый год? Я сох по тебе весь прошлый год, когда видел тебя на территории кампуса, а потом этот Уикенд Джентльменов был весьма, блять, активным- — Ты снова несешь чепуху. — Да, — говорю я, поднимая руки вверх. — Да. Я знаю. Брендон смотрит на меня неотрывно, оставаясь совершенно спокойным, в то время как я перед ним разваливаюсь. Брендон вздыхает. — Ты не можешь... ты не можешь так со мной поступать. Если ты напуган, то ты должен мне об этом сказать, хорошо? И тогда мы сможем бояться вместе. Я моргаю и киваю. — Да. Да... В смысле? — Тебе нужно поспать, — мягко говорит Брендон. — Нет, мне нужно с тобой поцеловаться и поставить тебе засос, только в два раза больше, чем этот, — говорю я и показываю пальцем. — Это не соревнование. — Ещё какое. Брендон подходит ко мне, и я тут же притягиваю его к себе, обнимая его так крепко, как только могу. Он позволяет мне, и я выдыхаю, зарываясь лицом в его шею. Он пахнет собой, а не другим парнем. Это хорошо. — Хорошо, — шепчу я. — Что? — шепчет Брендон в ответ. Я мотаю головой, цепляясь за него из последних сил. Так приятно держать его в своих объятьях, просто замечательно. — Брен- — Потом, ладно? Давай просто поспим. Я устало киваю, потому что у меня уже не осталось ни душевных, ни физических сил. Брендон подводит нас к моей кровати, смятой из-за беспокойной ночи. Он просит меня в неё забраться, и я повинуюсь. Брендон снимает свою красную футболку и ложится рядом со мной. — Ты не можешь спать полуголым. Ты заставишь меня возбудиться, — протестую я, но Брендон лишь закатывает глаза и натягивает на нас одеяло. — Спи уже. Ты самый большой идиот, которого я когда-либо встречал. На моём лице появляется дурацкая усмешка, как только мы прижимаемся друг к другу на узкой кровати. Мои пальцы танцуют на его обнаженной спине. Теплая грудь Брендона прижимается к моей. Во рту немного сухо, и мои глаза закрываются, несмотря на то, что я этого не хочу. — Пожалуйста, скажи мне, что я ещё не всё испортил, — шепчу я. Брендон смотрит на меня своими карими глазами, в которых кружит буря эмоций. — Ещё нет, — шепчет он, и я засыпаю.

***

Когда я просыпаюсь, то оказываюсь закутанным во что-то теплое и мягкое. Я открываю глаза и вижу перед собой ключицу. Я улыбаюсь при виде неё, потому что это очень красивая ключица. Я пододвигаюсь чуть ближе, пока не прижимаюсь к ней пересохшими губами. Брендон слегка вздрагивает и издает сонный звук. — Эй, — заспанно бормочет он, когда я пододвигаюсь выше, оказываясь с ним на одном уровне глаз. Его рука лежит на моей спине, а кончики пальцев обхватывают ткань моей рубашки. Брендон чуть улыбается мне, в то время как я с интересом изучаю его лицо. — Ты спал в моей кровати, — замечаю я. — Так и есть. — Уже стемнело. Брендон осматривает комнату, прежде чем сказать: — Да, вроде того. Он поворачивается, укладывая голову на мою подушку. Я продолжаю на него глядеть, кладя руку на его бедро, туда, где начинаются его джинсы. Его гладкая кожа под кончиками моих пальцев посылает вверх по моей руке маленькие электрические разряды. Я продолжаю на него смотреть, пытаясь запомнить эти растрепанные волосы, что спадают на его карие глаза. — Можно тебя поцеловать? — шепчу я. — Нужно, — шепчет он в ответ. Я стараюсь не усмехнуться, но терплю неудачу. Брендон улыбается, когда я наклоняюсь, чтобы соединить наши губы вместе. Поцелуй получается немного сонным, немного теплым и совсем немного идеальным. Губы Брендона так безупречно подходят к моим, или, по крайней мере, мне так кажется. Мы целуемся медленно, мои глаза с трепетом закрываются. Я прижимаюсь чуть ближе, касаясь своей грудью его. Поцелуй становится более влажным, чуть более грубым. Я обхватываю его нижнюю губу, нежно её посасывая. Рука Брендона на моей спине крепче сжимает ткань моей рубашки. Я разрываю поцелуй, чтобы покрыть влажными, торопливыми поцелуями линию его челюсти. Брендон лежит в моей постели. Полуголый. Я спускаюсь к его шее и сталкиваюсь с засосом, оставленным не мной. Мои внутренности немного стягивает от подавления обиды, просящейся наружу, когда я поднимаю руку, чтобы дотронуться до синяка, которым помечена его безупречная кожа. Я зарываюсь лицом в сгиб его шеи и шепчу: — Где ты был прошлой ночью? Он ничего мне не должен, я знаю. Он сказал, что не спал с Дереком. Это я знаю тоже. Но факт остается фактом: прошлой ночью Брендон был не здесь. И даже если он не спал с Дереком, он явно занимался с ним чем-то. — Я был наверху, — отвечает он. Я отодвигаюсь, чтобы посмотреть на него вопросительным взглядом. — Я завалился в комнату Джона. После того, как ты испортил мне свидание, я не был уверен в том, что приду сюда и тебя не придушу. При упоминании Джона, во мне зарождается какое-то тревожное чувство. Джон плохой парень. Он определенно не на стороне Брендона. Но, блять, а я то? — Так ты не остался у Дерека? — шепчу я, потому что на данный момент это волнует меня больше всего. Брендон мотает головой, и мне становится намного лучше. — Значит... это, — шепчу я, проводя пальцами по синяку на его шее. — Что такое? Я лишь пристально смотрю на Брендона, возможно, даже слегка надувшись, но только потому, что я расстроен. — То, что я не спал с ним, ещё не значит, что мы не обжимались, — говорит Брендон. Я делаю глубокий, успокаивающий вдох и смотрю на Брендона. Я больше не улыбаюсь, а просто молчаливо изучаю его лицо. Мое сердце начинает биться немного быстрее. — Можешь сделать мне одолжение? — шепчу я. Мой язык тяжелеет во рту и кажется онемевшим. — Смотря какое, — спокойно говорит Брендон. — Ты не мог бы... — начинаю я, с трудом выталкивая слова, — ты не мог бы, скажем, больше не спать с другими... другими парнями? — Я не- — Или, скажем, я не знаю, с ними не обжиматься, — шепчу я, не глядя ему в глаза, и мои щеки слегка горят. — Не ходить на свидания или... целовать других парней. Я остаюсь наедине со своими словами. Брендон ничего не говорит, и тишина нарастает. Я осмеливаюсь на него взглянуть, и его глаза как и прежде скрыты за его волосами. Я тяжело сглатываю, а мои внутренности напрягаются, скручиваются и исчезают. — Да, — шепчет он, наконец, — если ты не будешь делать этого тоже. — Да. Хорошо, — киваю я, пожимая плечами, как будто это не так уж и важно, что он лежит рядом со мной, выглядя настолько совершенным, будучи настолько, блять, идеальным, что мой мозг умирает. — Круто. — Круто, — соглашаюсь я. Я смотрю на него, и наши взгляды пересекаются. Внезапно на моем лице появляется улыбка, такая же улыбка, что появляется и у него. Его глаза начинают блестеть, а на щеках появляется легкий румянец. Он закусывает свою нижнюю губу, прочищает горло и проводит пальцами по моим волосам. — Тогда ладно, — бормочет он. Я прижимаю свою улыбку к его, целуя его с ещё большей силой. Брендон смеется мне в рот, чуть раздвигая свои губы. Я решаю в полной мере воспользоваться ситуацией и запускаю свой язык навстречу его. Я притягиваю его ближе, целуя так, будто никогда не хочу останавливаться. И я не хочу, правда, я серьезно не хочу останавливаться. Брендон вздыхает напротив моего рта, а наш поцелуй становится всё более влажным, глубоким и голодным. Я кладу руку на плечо Брендона, толкая его на матрас. Я разрываю поцелуй и передвигаюсь, чтобы поцеловать его в шею. Он подставляет её под мои губы, выпуская удовлетворенный звук, и закрывает глаза. Я нахожу теплое, соблазнительное местечко на его коже, и облизываю его, прежде чем нежно прикусить. Я засасываю кожу, и Брендон смеется. — Помечаешь меня? Я буду похож на десятилетку, пришедшую со своей первой домашней вечеринки, — говорит он, его голос сочетает в себе смех и похоть. Я отодвигаюсь, чтобы взглянуть на него. — Да, я действительно тебя помечаю, — признаюсь я, запуская пальцы в его темные волосы. — Возмущён? — Даже не думал, Росс, — усмехается он. — Хорошо, — говорю я с одобрительным кивком. Брендон смеется и я возвращаюсь к затмению засоса Дерека своим. Я засасываю его кожу, наслаждаясь его вкусом на своем языке. Брендон слегка стонет, и этот звук идет прямо к моему члену. Мои руки двигаются по его обнаженной груди, и большой палец поглаживает его сосок. Я осторожно перемещаю руку с груди на живот, чувствуя под ней скольжение кожи. Я удовлетворяюсь засосом, сделанным мной на его шее, и оставляю вокруг него маленькие, влажные поцелуи, в то время как моя рука лежит на нижней части его живота. Я держу её там, не смея опустить ниже. Я лишь прижимаю наши тела под одеялом ещё теснее и возвращаюсь к его губам. Мы целуемся на кровати, не в силах насытиться давлением и вкусом наших губ, и простыми движениями наших языков, скользящих навстречу друг к другу. Брендон слегка задергивает мою рубашку. — Она тебе не нужна, — говорит он мне. Я киваю в ответ, и он тянет рубашку вверх, скользя пальцами по моей коже. Я снимаю её полностью и бросаю на пол. Брендон целует меня глубоко и решительно, от чего я таю. Я все ещё доминирую над ситуацией, частично лёжа на нем. Мои пальцы рисуют круги в нижней части его живота, и дыхание Брендона учащается и тяжелеет, а наши губы издают влажные звуки. Я слегка стону, мой член быстро твердеет. Я передвигаю руку к верху его джинс, ощущая их грубый материал. В моей голове проносятся миллионы вещей, которые я хочу сделать, миллионы вещей, которые мы можем сделать. — М-можно? — произношу я напротив его губ. — Что? — спрашивает он глубоким и ровным голосом. Обычно я не произношу это вслух, но мой член напряжен и, разумеется, вся кровь в моем теле отхлынула от мозга. — Прикоснуться к тебе, — шепчу я ему в губы. — Можно мне к тебе прикоснуться?   Брендон тихо стонет, целуя меня с вожделением. — Да, — выдыхает он. Не теряя времени, я принимаюсь за его ремень. Мне приходится воспользоваться обеими руками, чтобы его расстегнуть, но Брендон не вмешивается. Он держит руки при себе и просто смотрит, как я вожусь с препятствием на своем пути. И он не улыбается и не смеётся, его глаза черные, а губы опухшие. Всё, что я в нем вижу, — это желание, от которого я практически готов воспламениться. Одеяло сползло и теперь укрывает лишь наши талии. Мне удается расстегнуть его ремень и ширинку, и я стягиваю с него джинсы. Брендон снимает их полностью и комок джинс из-под одеяла падает на пол. Я немного дрожу, когда целую его снова. Я намерено прижимаю друг к другу нижние части наших туловищ и чувствую, как член Брендона прижимается ко мне. Моя рука скользит сбоку по его бедру, вырисовывает маленькие круги и останавливается на его пояснице. Я заскальзываю пальцами вниз, под ткань его боксеров. Я трогаю его задницу, блять, задницу Брендона. Мой член дергается у меня в джинсах, когда мои пальцы сжимают плоть его абсолютно великолепной задницы. Из горла Брендона в мои губы вырывается стон. Я пытаюсь поцеловать этот звук, жадно толкая свой язык в его рот. Моя рука отрывается от его спины и останавливается между нашими телами. Я стону, когда внезапно ощущаю под своей рукой пульсацию его твердого и гладкого члена. Брендон отрывается от нашего поцелуя, его голова прижимается к подушке, а глаза закрываются. — Да, — кивает он поощрительно. Я убираю руку и стягиваю с него боксеры, утыкаясь головой в изгиб его шеи. Я закрываю глаза и позволяю своим пальцам чувствовать, видеть и ощущать. Я провожу пальцами по жесткой текстуре его лобковых волос, скольжу по его твердому члену к истекающей смазкой головке, и двигаюсь в обратную сторону, вниз к яичкам. Брендон резко втягивает воздух, выглядя расслабленным и напряженным одновременно. Я перестаю его трогать и неохотно убираю руку. Брендон издает протестующий звук, но я быстро поднимаю руку и плюю в свою ладонь. Брендон открывает глаза, и я чувствую, как краснею. — Знаю, это не очень романтично, — признаю я. Брендон смеется; я возвращаю руку под одеяло и обхватываю его. Рот Брендона приоткрывается. — Да, но так приятней, — хрипло шепчет он. Я наблюдаю, как он облизывает свои припухшие губы, и хочу его поцеловать. Я начинаю медленно его поглаживать, наслаждаясь ощущением его толстого члена в своей руке. Я пытаюсь понять, что ему нравится, и выясняется, что ему нравится, когда я сжимаю его чуть сильнее при движениях снизу вверх. Брендон тяжело дышит напротив моих губ, и я управляю нашим поцелуем, позволяя своему языку исследовать его рот. Его бедра начинают немного двигаться, слегка толкаясь в мою руку. Он испускает короткие, полные желания стоны, заставляющие звучать его голодным. Его смазка делает движения моей руки скользкими и, блять, мои внутренности горят от водоворота желания внутри. Брендон практически голый, и я окидываю взглядом его обнаженную грудь и подрагивающий живот. Я передвигаюсь к его шее, лаская оставленный мной засос, и ускоряю темп, когда его неустойчивое дыхание заполняет мои уши. Я провожу большим пальцем по его уретре, от чего Брендон ругается и дергается. Я целую его шею, покусывая и подразнивая, но не целую его губы. Я хочу слышать. Я хочу, чтобы с его губ для меня срывались стоны и вздохи. Ни для кого, кроме меня, здесь, в моей постели. Я хочу, чтобы он развалился на кусочки и кончил, выгнув ко мне навстречу свою спину. — Ты такой красивый, — шепчу я ему на ушко, но Брендон не отвечает, зайдя уже слишком далеко, чтобы говорить. — Райан, — бормочет он. — Райан, ах- Его бедра толкаются в мой кулак и, слыша его сбивчивое дыхание, я начинаю дрочить быстрее и жестче. Я кусаю его ключицу и провожу большим пальцем по его истекающей смазкой головке. Всё тело Брендона дергается и он кончает, орошая спермой мои пальцы. Он дрожит с головы до ног, и я не прекращаю его поглаживать. — Блять, — ругается он, когда его тело приходит в норму, и я неохотно перестаю его трогать. Наплевав на простынь, вытираю об неё руку. Я целую его подбородок, подбираясь к его рту, и внезапно Брендон надавливает на меня и переворачивает на спину. – Райан, — стонет он, рукой подлетая к моим джинсам и ловко расстегивая ширинку. — Я- Он целует меня, заглушая мои слова, и достает мой болезненно ноющий член, обхватывая его своими длинными пальцами. Он сразу задает своей руке быстрый ритм, и у меня перехватывает дыхание. Блять, это так приятно. Наши тела соединены вместе, наши языки сплелись в яростном поединке, и он дрочит мне напористыми и решительными движениями. Он встряхивает своей кистью, мускулы моих бедер сокращаются и я двигаюсь от нетерпения. Я не нуждаюсь во многом; боже, я настолько перевозбудился, доводя Брендона до оргазма, что ему понадобилась всего минута, чтобы подвести меня к черте. Оргазм застает меня врасплох и я кончаю, выпуская крик в горячий рот Брендона. — Черт, — бормочет он, посасывая мою нижнюю губу, в то время как я дрожу, издавая низкие горловые стоны. Мои глаза закрыты, и Брендон передвигается, засасывая мочку моего уха. — Мы испачкали твои джинсы, — с усмешкой замечает он. — Похуй. — Мне нравится ход твоих мыслей, — говорит он. Я открываю глаза и смотрю на него в восхищении. Одеяло практически сползло на пол, а боксеры Брендона спущены до его колен. Он вытирает руку о простынь. Мой смягчающийся член, вытащенный из брюк, лежит на виду, и это вовсе не романтический вариант при свечах, о котором я думал, но мне кажется, что этот мне даже нравится больше. Я смотрю на Брендона, в его глаза, сверкающие как бриллианты. Я прикладываю палец к его полным губам и нежно по ним провожу. Брендон широко улыбается и засасывает его в рот. Он отстраняется и говорит: — У тебя мой вкус. — Да? — спрашиваю я. Мы прижимаемся друг к другу ближе, и моя кожа всё ещё покалывает от оргазма. Брендон кивает, а я быстро пробую свой палец, и он оказывается прав. На моем языке чувствуется соленый вкус, вкус спермы Брендона. Мой член это определенно оценивает, снова пытаясь встать. Мы наклоняемся вперед для медленного и удовлетворенного поцелуя. Пальцы Брендона надавливают на кожу внизу моего живота, пока мы сливаемся вместе. Я начинаю улыбаться напротив его губ. Брендон смеется и отстраняется. — Что? — спрашивает он, заправляя мои волосы за ухо. — Ничего, — мурлычу я. Никаких других парней. И если Брендон не будет целоваться, обжиматься, и не будет делать ничего другого с кем-либо ещё, значит, он будет делать это только со мной. И если я тоже ни с кем не буду этого делать, то мы будем делать это только друг с другом. Мое сердце пропускает два удара, и я улыбаюсь. Брендон усмехается напротив. — Ты без ума от меня, Росс. Печальное зрелище. — Да, — соглашаюсь я, проводя рукой по его затылку. — Ты тоже чертовски от меня без ума, — сообщаю я ему, прежде чем соединить наши губы вместе.

***

— Я никогда тебя не любил, — твёрдо говорит Брендон, глядя мне в глаза. — Любил? Что заставляет тебя думать, что меня когда-либо волновала любовь? — спрашиваю я. — Ха! — смеется он. — Я видел, как ты колебался, прежде чем нажать на курок! Они могли убить меня до того, как ты бы застрелил тех копов! И позволь мне сказать кое-что ещё: никогда не было прочных уз- — Уз прочнее, — поправляю я его. Брендон останавливается и смотрит на сценарий в руке. — Вот дерьмо, — ругается он, вышагивая по нашей комнате. — Черт возьми. — У тебя хорошо получается, — уверяю его я, прислоняясь к стене, сидя на своей кровати и глядя на свою копию сценария спектакля Брендона. — Ладно, сначала, — говорит Брендон, останавливаясь и вздыхая. — Я никогда тебя не любил. — Любил? Что заставляет тебя думать, что меня когда-либо волновала любовь? — читаю я с листа.  — Ха! Я видел, как ты колебался, прежде чем нажать на курок! Они могли убить меня до того- нахуй это дерьмо, я не могу запомнить, — стонет он и тянет себя за взъерошенные волосы. — Если тебе станет легче, то я думаю, что из тебя получается очень убедительный грабитель банка, — говорю я ему, и Брендон закатывает глаза. Он расстроенно шмыгает, прежде чем подойти к кровати и оседлать меня, устроившись на моих коленях. — Я ужасен, — дуется он.  Я обнимаю его за талию, наслаждаясь его столь близким присутствием. Я легко чмокаю его в губы, притягивая ближе на своих коленях. — Неправда. Хочешь увидеть настоящий кошмар? Тогда тебе стоит посмотреть на наброски моего задания по писательскому мастерству. Вот это настоящий кошмар. Но хуже всего то, что все наши работы ещё и представляются на конкурс, так что профессору Джонсу придется прочитать мою ужасную писанину. — Нашу пьесу написал выпускник с писательского факультета, — говорит Брендон. Я оборонительно поднимаю руки.  — Клянусь, я не имею к этому никакого отношения! Брендон смеется, проводя пальцем от моей щеки к подбородку. — На самом деле она хорошая, но я бы хотел, чтобы мы сыграли пьесу кого-то более известного, понимаешь? Вроде Пинтера или- — Шекспира. — Не, нахуй этого чувака, — морщится Брендон. Я притворно вздыхаю. — Нет никого известней, чем он! Плюс, у Шекспира полно гомоэротических намеков в его произведениях. — Ах, наконец-то любовь Райана к Шекспиру объяснена, — ухмыляется он, заставляя нас обоих засмеяться. Брендон наклоняется, чтобы поцеловать меня, медленно и мягко. Я улыбаюсь ему в губы. Сейчас я немного влюблен в свою жизнь. Брендон отстраняется, вытягивая руки над своей головой. Я блуждаю по нему взглядом, наблюдая за ним. Мои руки перемещаются сзади него, чтобы ухватить за задницу. — Хмм, — одобрительно мурлычу я, сжимая его.  — Хмм, — соглашается он, вставая и спасаясь от моего захвата. — Кажется, на сегодня с меня достаточно репетиций. Поужинаем?   Я киваю и встаю с кровати. Мы покидаем нашу комнату, чтобы спуститься вниз, и хотя мне очень хочется продолжать прикасаться к Брендону, я засовываю руки в карманы. Наши губы и так постоянно опухшие и красные, но в действительности такое может быть от поцелуев с кем угодно. Это не обязательно значит, что мы вылизывали друг другу лица с тех пор, как вроде бы, типа как, полу-официально начали недавно встречаться.  Я думаю, наши соседи предполагают, что мы смотрим порно, чем объясняются периодические развратные и голодные стоны и вздохи, различаемые сквозь стены. Мы стараемся сдерживаться, но как-то трудно это делать, когда губы Брендона находятся на моей коже. Он великолепно дрочит. Честно, у него просто волшебно получается двигать кистью, заставляя меня видеть звезды перед глазами. И у меня стояк по пять раз на дню лишь от его легких прикосновений и взглядов, так что, будучи весьма добрым, каким он и является, периодически он заботится о моей проблеме. Но, к счастью, проблема "у меня от тебя стояк всё чертово время" проявляется в обоих направлениях и, будучи весьма добрым, каким я и являюсь, я совсем не против приносить ему облегчение.  И мы вроде как ещё и спим в одной кровати. Моя жизнь? Рулит. Пиздец как сильно. Мы накладываем немного еды себе на тарелки, и я даже не обращаю внимания, какой именно. Я не чувствую голода. Честно говоря, я не думаю, что в последнее время вообще что-то ел. Столовая практически полностью заполонена Сигмами, поскольку мы попали сюда в самое оживленное время. Наши колени соприкасаются под столом. Брендон ест, а я наблюдаю за тем, как он это делает. Просто удивительно, как вилка исчезает у него во рту. Брендон разговаривает с Сигмой напротив, они говорят о приближающихся экзаменах, и моя вилка врезается мне в щеку, потому что я не способен координировать свои движения без должной концентрации. — Йоу, братишки! — говорит Уильям, приземляясь с другой стороны от меня. Мы киваем, и Уильям говорит: — Ты в порядке, Райан? Ты пропустил Воскресенье Сонетов, и тебя не было сегодня на лекциях. — Был занят, — пожимаю я плечами. — Помогал Брендону учить его роль. — О. О, — подмигивает мне Уильям. Я смотрю на него убийственным взглядом, но он его игнорирует, с недвусмысленной ухмылкой глядя между мной и Брендоном. Ладно, может быть, наши припухшие губы не так уж и невинны, если знаешь, что ищешь. Уильям точно знает.  Я так ничего и не ем, ведь, как я уже сказал, я не голоден. Мы с Брендоном вместе возвращаемся в нашу комнату, и прошло всего каких-то двадцать минут без прикосновений к нему, а мои пальцы уже слегка покалывают.  Как только за нами закрывается дверь, я обнимаю Брендона со спины, прижимая губы к его шее. Он наклоняется на меня, вздыхая, когда я оставляю поцелуи на его коже, придерживая его пальцами за живот.  — Знаешь, чем нам следует заняться? — спрашиваю я. — Чем? — Обнимашками. Брендон смеется и я закрываю глаза, вдыхая его аромат. Я прижимаюсь носом к его шее, наслаждаясь атмосферой расслабленности и его ощущением напротив.  — Не могу, мне надо идти, — говорит он, и я хнычу в знак протеста. — Ночь в обществе скайдайверов, предлог, чтобы напиться. — В понедельник ночью?  — В понедельник ночью, — подтверждает он. Он поворачивается и целует меня в губы. — Ты можешь присоединиться. Когда-нибудь хотел прыгнуть с парашютом? — Черт, нет, — мотаю я головой. Брендон пожимает плечами, и я решаю отвлечь его от сборов, так что, когда он наконец уходит, он уже сильно опаздывает. Он обещает вернуться не очень поздно. — Прощальный поцелуй, — говорю я и прижимаю его к двери, целуясь с ним ещё добрых три минуты.  Прежде чем, наконец, уйти, он ухмыляется и кивает на стояк в моих джинсах. — Придется самому с этим справиться. Я поражаюсь сам себе, что не дрочу, а вместо этого жду, когда он исчезнет сам. Ведь я могу подождать возвращения Брендона. Если он придет раньше, то мы можем, например... чем-нибудь заняться, в понедельник ночью. При условии, что он будет не сильно пьян, эта ночь окажется идеальной для того, чтобы заняться сексом. Да, как по мне, звучит довольно не плохо.  Я быстро принимаю душ, чтобы удостовериться в том, что я приятный и чистый, и не воняю едой из столовой и потом. Я чищу зубы и провожу кучу времени, пытаясь выбрать одежду, что бессмысленно, потому что я вроде как планирую, что мы будем голые. Вчера я пошел в магазин на кампусе, чтобы купить черную ручку (особый и мой любимый вид) и, ну, когда я купил её и шоколадку, так получилось, что я приобрел ещё и презервативы с лубрикантом. Просто запасы, на случай, если вдруг пригодятся... Мой телефон звонит, и какое-то мгновение я думаю, что это Брендон, но это оказывается Уильям. — Чувак, приди, мне нужна твоя помощь. Я вообще не понимаю наше задание, — жалуется он. — Сейчас буду, — обещаю я ему, потому что не похоже на то, что Брендон вернется сию же минуту.  Как выясняется, задание Уильяма — это всего лишь ловушка, чтобы заманить меня в его комнату, потому что как только я вхожу, он усаживает меня на диван и говорит: — Подробности. — Какие подробности? — Я говорил тебе, что, как только вы с Брендоном начнете встречаться, я потребую подробностей, — напоминает он мне, осознанно усмехаясь. Я могу всё отрицать, чтобы это осталось в тайне. Я могу всё отрицать... — Да нечего... Ну, мы просто целовались, и всё такое, — пожимаю я плечами, чувствуя самодовольную ухмылку на своем лице. — Поцелуи и всё такое — это хорошо, — говорит Уильям, одобрительно кивая. — Ну и как он, хорош в поцелуях и всём таком? — Очень, — усмехаюсь я, как идиот. — Но ты не... расколол орешек? — Будем считать, что ты этого не говорил, — невозмутимо произношу я. Уильям смотрит на меня невинно. — Или, ну, знаешь, окунул сосиску в- — Не вздумай заканчивать предложение! — предупреждаю я его. — Мы ничего никуда не окунали, понятно? Ничего не раскалывали. А если и расколем, то я тебе не скажу. Уильям усмехается. — И не надо, я и так всё узнаю по твоим глазам, бро. Прямо там, в твоих больших глазах, появится ликование от раскалывания задн- — Так, разговор окончен! — улыбаюсь я ему лучезарно. Его улыбка исчезает, и я ухмыляюсь. — Тебе нужны детали моей сексуальной жизни только потому, что у тебя нет своей. — Да ладно, с моей то внешностью? — самодовольно заявляет Уильям. — Рука не считается, — подмечаю я, и Уильям бросает на меня сердитый взгляд. — Это остаётся между нами, да? Уильям беспечно кивает. — Да. Ты можешь мне доверять. Я никому не скажу. — Я знаю, — говорю я, прекрасно осознавая, что за всё это время он стал для меня хорошим другом. — Но, да, мне пора возвращаться. Пора возвращаться, потому что я скрестил пальцы за определенное количество "раскалываний" этой ночью. Но, конечно, Уильяму я об этом не говорю. Он немного ворчит и возвращается к учебе, когда я ухожу. Я машу ему рукой и шагаю в коридор. Но как только его дверь закрывается, кто-то крепко хватает меня за руку и начинает подталкивать. — Не останавливайся, Росс, — раздается голос Джона позади меня, и я оборачиваюсь, получая от него пристальный взгляд.  — О, эм, сейчас не самое подходящее время- Хватка Джона на моей руке болезненно усиливается. — Хотя, собственно, почему бы и нет! — говорю я ему. Вот черт. Черт, черт, черт. — У тебя серьезные проблемы, — рычит Джон. Блять. Конечно, разве не так?