О трудностях воспитания паучков

Паркер никогда не прогнется под Старка. И Тони это прекрасно осознает. «Мистер Старк» может делать с ним, что угодно. Совершенно. Но стоять парень всегда будет на своем. Тони вдавливает Питера в кровать, нависая сверху. Покрепче обхватывает запястья мальчишки. Заводит их за голову. Жадно наблюдает, как похотливо выгибается обнаженное молодое тело. Паркер только разводит ноги шире. Хотя, казалось, дальше некуда. Сглатывает, неотрывно смотря на ходящий ходуном кадык. Взгляд парня жадный, горячий, полный желания. И это совершенно никого не беспокоит. Это норма. Их норма. Извращенная. Неправильная. Но если бы это волновало хотя бы кого-то… Тони склоняется, небрежно задевая подбородок Паркера губами. Скользит дальше. Целует кадык. Жадно и глубоко вдыхает аромат мальчишки, слепо уткнувшись в ямку между ключицами. Вожделенно проводит горячим шершавым языком по грудино-ключично-сосцевидной мышце, останавливаясь над артерией. Старк любил ощущать дикий пульс под своим языком. Прикусить. Перекатить тонкую кожу между зубами. Старк вообще любил шею Питера. В отличие от тонких дамских — на этой было, что изучить. Первый, совсем тихий стон теряется в громком дыхании. Тони смотрит на мальчишку неотрывно, жадно впитывая в себя каждое плавное движение. Руки отпускают запястья. Властно спускаются ниже. Хватают за загривок, пока губы слепо находят чужие. Поцелуй смазанный, но от того не менее горячий, особенно когда пальцы на затылке переходят на шею, ощупывают каждый позвонок. Паркер млеет, ощущая себя котенком. Ниже. С напором проходится по взмокшей коже, ощущая под ладонями тяжело вздымающуюся грудь. Дальше нежно пройтись по бокам, ощущая, как кожа партнера покрывается мурашками. Низ живота. Ровные ноги. Тянет улыбку, накрывая острые колени. Скользит назад по мускулистым бедрам, останавливаясь у самого таза. Заметно медлит. Старательно обводит выступающие кости. Не более. Выждать, пока Питер сам поддастся вперед, и только потом накрыть ладонью аккуратный юношеский член. Водить плавно и осторожно, с жадностью наблюдая за тщетными попытками Паучка сдерживаться. Нет, он не попросит о большем. Хватит. И так уже пошел на уступки. Но когда ладонь Старка наконец добавляет скорости, Паркер, как послушный мальчик, запрокидывает голову назад, тихо поскуливая, отдаваясь ощущениям. Тони сам не замечает, когда секундный порыв превращается в действие, когда его собственные губы целуют головку члена мальчишки. Отстраниться, краем глаза замечая слабую попытку продлить прикосновение. Выждать немного. И только потом плавно вобрать плоть Питера в рот. Никаких резких движений. Старк, будто впервые, аккуратно, с некой опаской, изучает горячим языком каждый миллиметр, каждую вену, особенно долго играясь с головкой. Сегодня игнорировать любые попытки Паркера ускорить процесс входит в привычку. Пальцы же опускаются ниже и, погладив промежность, наконец-то доходят до подтянутой задницы. Растягивает мужчина не торопясь, словно нет под ним, хоть и подросшего, но все еще не достаточно терпеливого подростка. «Ему всего 17», — говорит подсознание, но желание посмаковать вид разгоряченного юноши сводит на нет все голоса разума вместе взятые.  — Пожалуйста… Тони, — жалобно скулит Питер. Он всегда говорит «Тони», когда на привычное «мистер Старк» сил уже не хватает.  — Сегодня маленький Паучок был очень опрометчив. Вот добрый «мистер Старк» и научит его терпению, — скалит зубы в ехидной улыбке Тони, но вынимает пальцы из растянутого отверстия. Медленно проводит членом меж ягодиц Питера. Ждет.  — Но… Я… Они… Ты был в опасности, — Паркер путается в словах, отчаянно поддаваясь бедрами назад. Желает. Слишком, чтобы, хотя бы, попытаться сдерживаться. В голове сплошной туман, словно мозги полностью лишили источника энергии.  — А я разве просил тебя вмешиваться? — по-кошачьи мягко спрашивает мужчина, но в голосе отчетливо слышатся шипящие нотки угрозы: только попробуй не ответить, только рискни сменить тему или еще как-то увиливать.  — Но ничего же не случилось, — Паркер даже в таком состоянии четко осознает степень опасности. Жаль, что у мальчишки рядом с Тони паучье чутье вышибало окончательно. Так что понимание было уверенно засунуто поглубже в…. Хотя лучше бы там сейчас было нечто, кхм, более материальное.  — Кто. Просил. Тебя. Лезть. В бой? — с нажимом спрашивает Старк, в ярости бросая ладонь на плечо Питера. Надавливает на свеженький ушиб. Срывает с губ Паркера болезненный стон, — Тебя вообще не должно было быть там. Но почему ты пошел со мной? Правильно: обещал быть тише воды, ниже травы. Поддержка. Припоминаешь?  — Разве я мог просто смотреть, как они… Или скажешь: «Все было под контролем»? — О, кажется, Паучок пытается пустить в ход свои хелицеры.  — Возможно, не все. Да только ты сделал лишь хуже, — смотреть разочаровано, кажется, главный рычаг действия на Питера. Былой запал моментально уходит. Мальчишка даже на мгновение спускается с небес на землю: смотрит затравлено, виновато. Побитый щенок. Пытается подобрать хоть какие-то слова оправдания. Мямлит что-то о понимании опасности, осознании собственных сил. Тони нужно больше верить в него. Получается из ряда вон плохо, но «Извини» во всех возможных вариациях за всю тираду Старк насчитывает одиннадцать штук. А вот чего-то хоть немного напоминающего «Этого больше не повторится» услышать так и не удается. Тони знает, что это ничего не изменит. Паучок не из тех, кто молча пропустит хотя бы малейшее происшествие мимо своих липких лапок. Но и врать он не станет: промолчит, да и только. Посмотрит затравленно, но не оттого, что так уж и стыдно. Просто кое-кто опять перекрывает ему воздух. И Тони снова пропустит это мимо ушей. Просто устало вздыхая, все же сжалится, плавно входя в податливое и такое желанное тело. Именно сейчас можно снова вспомнить о неправильности таких отношений. Можно, но все эти мысли из головы обоих выбьет первый же глубокий толчок. Пару тягуче-медленных движений, только чтобы словить похотливый взгляд. Держать зрительный контакт, максимально подаваясь бедрами назад, практически покидая юное тело, только для того, чтобы рывком загоняя напряженную плоть назад в горячую задницу, практически видеть звездочки в чужих глазах. Сорваться, резко набирая темп. Ждать нет ни сил, ни желания. Да и по тому, как Паркер обвивает Старка ногами, как мечутся ладошки по его напряженной спине, не сказать, что Питер против. Ловить каждый стон вырванного из реальности Паркера, пока грубые толчки набирают обороты. Жадно впиваться в припухшие покрасневшие губы. Затем, по мере возможности, языком изучить каждую доступную ему сейчас свежую ссадину. Пройтись по парочке старых шрамов. Снова и снова искать подрагивающей рукой чужие шейные позвонки, просто потому, что Питер тогда совсем теряется в ощущениях. И это чертовски заводит мужчину. Паркера трясет. Дрожь эхом разносится повсюду, беззастенчиво заканчиваясь на кончиках пальцев Старка. Сказать, продержался ли он дольше Питера, Тони сложно. Ощущать пространство Старк начинает лишь спустя несколько десятков секунд. Паркеру же необходимо хотя бы пару минут, поэтому мужчина валится на кровать, утягивая за собой практически бессознательного юношу. Паркер никогда не прогнется под Старка. И Тони это прекрасно осознает. «Мистер Старк» может делать с ним, что угодно. Совершенно. Перечить ему никто не станет, но в своем робком «извините» стоять парень всегда будет на своем. Поэтому где-то через недельку у Паучка снова будет маленький воспитательный процесс. Обязательно. Собственно, говорят, знания половым путем не передаются, но Старку ведь ничего не мешает попробовать. И только под утро Тони добавит, нежно целуя Питера в плечо:  — На будущее: ты, когда будешь «хорошим мальчиком», и влезешь в какую-нибудь передрягу, ну, как ты любишь, скинь мне координаты. Искать тебя легче будет.