Четырнадцать воспоминаний

Серое небо. Серая вода. Белесые они. Если в твоем детстве не содеяно преступления, ты не ведаешь: вода и небо синие. Но ведь они серые. Я не наблюдаю горизонта. Вода встала в верхнюю серость и вытекла из нее назад. Через дым из трубки не видно горизонта: через серость. И если не будет совершено преступления, никто не узнает, что есть горизонт. Горизонт. Вода. - Небо. Вода и небо - это две стороны одной монеты? Если не существует горизонта, если он надуман, тогда это одна сторона. Что есть вторая сторона? Дети гуляют до Седьмого Горизонта. Я понимаю, что другая сторона не трилика. Другая сторона имеет семь лиц. Она имеет семь затылков. Затылок всегда одинаков. Не меняется, хоть дети и рисуют его всегда. Они говорят, что знают о его существовании. Только они такие молчуны. Угодники-молчуны. Дети гуляют до седьмого горизонта. Горизонт надуман, а они не расскажут. Семь лиц. Первое - царство Аида, второе - наркотики. Мы встречаемся с каждым лицом лишь раз. Встреча всегда происходит однажды. Повторения - лишь в спираль закрученная встреча. Законченная. Мы видим Аида лишь раз. Я бы слетала на Плутон, чтобы позлить Аида ранней встречей. Я пожму ему руку. Костлявую и серую. Сексуальную. Зато я первая позлила его. Я усмехнусь. И это все равно будет последняя встреча. Аид не усмехается, как я. А еще Аид не злится. Тогда я решу познакомиться с ликами раньше. Я упаду в кресло, ткань которого будет магнитить жирные волосы. Откину назад голову и не увижу, как расширены зрачки. Можно перебрать наркотиков. Качаться из стороны в сторону. Но это надумано: вы видите меня такой. Я не покажу. На самом деле я испытываю боль. Мою кожу вывернули наизнанку. Мой позвоночник сломали, ребра, сердце рукой насквозь груди сжали, пощечину дали. А я должна выбрать цвет. Это игра: угадай. Из этого калейдоскопа нужно выбрать цвет, нужно его пополнить. Пополнить цвет. И мне дают коричневый цвет. Я тяну дрожащую руку, перехватывая ее второй, удерживая, и достаю красный цвет. Зеленый показывает мне: вперед. А я не знаю, куда мне деть кровь в руке - как я могу куда-то вперед идти? Аид уже не ответит. И я спрошу у искусства. Искусство - третье лицо. Искусство – сверх губительно. Я не связываюсь с ним. Я через окно (желтую карту) понаблюдаю за его бешеной пляской, будто это не я, а оно накачалось наркотиками. Но меня пронизывает страх: за окном все надумано. Стекло - искомое Искусство. Я отшатнусь, ошарашенная. Но будет поздно, мои руки уже на всю жизнь желтые. И теперь, когда я, не смысля ничего, хватаюсь за все вокруг, оно становится желтым. Желтые пирамиды. Я помню про Аида куда меньше, чем о втором и третьем лице. Он такой скрытный. Он еще более скрытный, чем скорпион. Ах, а как он жалит! А я хватаюсь руками детей. Они не желтеют. Лгуны сами по себе являются куском искусства, куском мяса. Четвертое лицо: ложь. Искусство в ночи, а ложь придает белесости. Я стою и пялюсь на ложь. Ложь существует прозрачной. Я наблюдаю прозрачное стекло, хрустальное, мелко граненое столь, что свет тешится резкими его углами чаще каких других углов. А ложь завяжет свет в узел. Ложь и свет - неразлучные друзья. Но ложь коварна: вертит Светом, использует, как заблагорассудится. Ложь кажется такой маленькой. Но повсюду ее крупица. Ложь - крупица по сравнению с шаром Солнца. Пыль в глазах. Пятое лицо: Солнце. Обжигающее и наивное. Доверчивое, как же просто добиться от него расположения через лесть! Лесть - первый способ борьбы с ним. Первый способ познакомится с Солнцем. Знакомство с ним происходит лишь раз. Мы не поверим Египту: они пали перед желтым и знанием. Они тоже лжецы. Ты познакомишься с Солнцем и загоришься румянцем, алым, жгучим. Кожа не будет вывернута наизнанку, ты не почувствуешь боли, а будешь поглощен смущением и стыдом. Ты будешь подвержен сожалению, оно и сожжет до конца тебя. Я помню о Солнце лишь по слухам, пущенным моими мыслями. Я не хочу иметь его расположение к себе. Я не имею Солнца в себе, не стоит тратить усилий, позволяя ему светить во мне. Зато я имею в себе обратную сторону лиц: царство Аида, наркотики, искусство, ложь, Солнце - сейчас во мне дым. Я могу прикрывать глаза и выдыхать его тонкой струей. Серый дым. Я открываю глаза и вижу: серое небо, серая вода, серый дым. И как не существует горизонта, так не существует и расстояния и пространства. Серый дым клубится, показывает, что нет границ, нет горизонта. Показывает, что горизонт, с которым слился дым, во мне. Он мигрировал в меня. И ходить до седьмого горизонта можно ко мне в душу. Можно никуда далеко не ходить. Сидеть в теплом мягком кресле и забираться с головой в свою голову. Выворачивать пространство. Шестое лицо: пространство. Оно надумано, и не обязательно свой портрет помешать на монеты, чтобы поговорить с миром. Мир любит с тобой говорить. Я люблю говорить с миром. А война глуха. Глуха и агрессивна. Зато она несет в себе правду. Злость никогда не выдумывает, злость проста. Она прямолинейна и правдива до странности. Не до крайности: крайности не существует. Мир в пространстве - это ложь. Каждое это слово - ложь. Каждая буква. Человеческая ложь. Мир, в котором злость правдива, а красота надумана и лжет. Мира не существует. Седьмое лицо: толчок сердца. Если твое сердце не толкается, будет свое седьмое лицо. Не построенное на ритме. Бегущее от желтизны стеклянных рук. Толчок сердца. Если Твое Сердце не толкается