Желтые

Желтые. Ты отводишь взгляд, лишь бы эти глаза не впились в тебя. А если это случится, тебе конец. Они сузятся, превратившись в миндалины, сверкнут и яркими молниями проникнут в тебя, разрушив любую стену, из какого твердого камня не строилась бы твоя защита. Его взгляд будет холоднее любой гордости, решимости или силы воли. И пока ты думаешь, что сопротивляешься, он уже во всю читает всего тебя, анализируя и смакуя нутро своей будущей жертвы. Глаза — зеркало души. Его глаза действительно умеют только отражать. И если ты наивно заглянул в них, чтобы увидеть его душу… Глупец, ты увидишь лишь свое отражение, свою душу, показывая ее и ему. Он опасен, и это видно по одним лишь глазам, которые способны только проникать, не запуская никого в ответ. И иногда я ненавижу их за это. *** Мне не нужны были друзья. И я бы прошел мимо всей вашей компашки…если бы ты посмотрел на меня! Ты будто выше этого. Похоже, твоя родословная запрещает даже смотреть на мою? Смотри на меня, ведь я хочу этого! Смотри! *** — Как думаешь, кто из нас победил бы? Ты смотришь, как мгла плавно окутывает мои тонкие пальцы. — Точнее, кто из нас сильнее? — Ну, нет, бой один на один, кто выйдет победителем? Ухмыляешься. — Тогда очевидно, что я. *** — Твою дерзость питает или бесстрашие…или тупость. Но ты протягиваешь мне лапу, предварительно утерев кровь у виска. Пожимаю, заглядывая в глаза. — Чужое высокое самомнение. Я все-таки заставил тебя обратить на себя внимание. *** Так ты — любимчик вожака? Почему же не гордишься этим? Почему не хвастаешься? Почему не пользуешься своим положением? Почему берешь это, как должное, а не как подарок? На твоем месте я бы… *** Ты и Нелторион. Я и Лайт. Мы дружили вчетвером, но в любой компании всегда есть наиболее близкие друзья, и наша не стала исключением. Я помню тот миг, когда все изменилось. Когда я и ты по праву стали лучшими друзьями. Я лишь посмотрел в твои глаза и прочел все, о чем ты никогда не сказал бы добровольно. Бремя, которое ты вынужден нести. Ответственность, которую на тебя возложили, хотел ты этого или нет. Ты был избран…или лишен возможности выбрать собственный путь? Все это я прочел в твоем взгляде. И больше мне этого никогда не удавалось. *** — Думаешь, у него есть девушка? Кусок крылана застревает у меня в горле. С чего это он задает такие вопросы? Хотя, у кого еще спрашивать, если не у его лучшего друга? — Я не собираюсь распространяться насчет его личной жизни. А Лайт продолжает злорадствовать. — Значит, нет! Не буду спорить, ведь по правде говоря… Я даже не знаю этого. А почему? Мотаю головой. Потому что он сказал бы мне, если было бы что-то серьезное. А еще откровеннее, я надеюсь, что Доркей еще долго не заговорит со мной о чем-то подобном. — Оно и понятно. Мрак вечно утаскивает его на какие-то одни им известные тренировки. На флирт с драконицами у Доркея не должно оставаться времени! Слушай, а что если они не просто так улетают куда-то, ну, вдвоем? Смекаешь? — Ты что, совсем придурок? Он лишь смеется над собственной шуткой. Понятное дело, это было не всерьез. *** Лайт — мудак. Вот уже неделю я не могу выкинуть эти мысли из головы. И каждый раз, смотря, как они улетают. Каждый долбанный раз. В голове всплывает столько картин. Я сам запутался, кого из них ревную больше. Вожака, которого сам хотел бы в наставники, или… Нет, противоестественно даже думать о чем-то подобном! Но я продолжаю. И мне кажется, эти мысли сведут меня с ума. Нужно отвлечься. Меня пугает, если кто-то хотя бы предположит! Особенно Он сам. У Доркея есть оправдание — Мрак, черт их дери… А что касается меня? *** Так я узнал, что чертовски красив. Стоило лишь поговорить с какой-нибудь драконицей, как я замечал, что ей уже неважно, говорим мы об охоте, навыках в сражении или войне — ей просто хочется понравиться мне. И я начал этим бессовестно пользоваться. Хотелось получить внимание всех! Компенсируя одно. Самое желаемое. Поэтому это так быстро начало надоедать. Я остановился на Кире. Девочкам почему-то нравятся плохие парни, роль которого мне подходила более всего. Глупые. Раз я плохой, то какое хорошее будущее я могу вам дать? Глупец. Я ведь сам поддался той же системе. Но я начал скучать. Мне чего-то не хватало. Они не дотягивали до тех разговоров, тех интересов, той глубины, которая нужна была мне! Я читал их, как тонкие книжки, смысл которых раскрыт еще на обложке. А мне нужен пыльный томик потолще, смысл которого можно вычитывать всю жизнь. Странные мысли вновь начали заползать в мою голову. *** Вылетаю из пещеры и сразу же ищу глазами тебя. Наш первый день в роли воинов! Луны дронов позади, и теперь мы можем, не скрываясь, летать по всем землям, принадлежащим нашему клану! Хотя, когда нас это останавливало? Подкрадываюсь со спины. Прыжок. Ты предугадал и успел обернуться. Но не ожидал, что меня это не остановит! К твоему недоумению валю тебя на спину, рухнув сверху на живот. — Удобно?.. — Ага! Пытаешься вырваться, но я не выпускаю, распластав крылья по обеим сторонам. Ты не очень любишь телесные контакты, а я почему-то все чаще прибегаю к ним, хоть и знаю об этом. — Доркей. Грубый голос заставляет подняться на лапы, прерывая нашу игру. Конечно, ты для него больше, чем ученик. Пытаюсь спрятать от тебя глаза, ведь ты сразу все прочтешь. Это ты умеешь. Я думал, с этого дня все изменится. Ты всему научился, ему больше не надо уводить тебя из лагеря. Но ты не просто ученик. Ты — приемник! И ты явно чувствуешь, как я реагирую на это. Как я отношусь к Мраку! — Полетели с нами. Это не тренировка. Это будет иметь значение на войне. Делаю шаг навстречу. Звучит так заманчиво. Стану на шаг ближе к Мраку. На шаг к тебе. Вам обоим. Но останавливаюсь. Это не предложение. Поблажка. Жалость. Одолжение. Ты предложил то, что я хотел услышать. Фрэнк окажется прав. Если все увидят меня только потому, что я постоянно с тобой. Я слишком горд, Доркей. — Вся эта политика не по мне, ты же знаешь! Лучше возьму Киру, проведу с ней тренировку! Теперь-то мы можем становиться хоть наставниками, да? — А ты времени зря не теряешь. И почему я не могу понять, с какой интонацией ты произносишь эти слова? Искренне? С завистью? С ревностью?.. Угомонись, Тень, ты сойдешь с ума, если будешь видеть подвох в каждой фразе. Но ведь этого я и добивался, строя из себя альфа-самца, разве нет? И ты заметил. Но что с того… — Мрак хочет дать мне в ученицы Арию. Официально. Ладно, увидимся вечером. Официально. Ты обязательно должен был это подчеркнуть? Или ты… Боже, ты все-таки думал, что я должен был согласиться и полететь с вами? Мой отказ так прошелся по тебе? И ты парировал в ответ? Ведь больше ты никогда не предлагал мне узнать, чем вы с Мраком занимаетесь. Или же понял, почему я не смог согласиться. Понял, что я считаю себя не менее гордым и стоящим…чем ты сам. *** — Может, Ария? Хрен поймешь, что щелкает в голове этого дракона, что он так внезапно переключается на подобные темы. Вопросительно изгибаю бровь. — Ну, он — ее наставник. Молодой, да и она уже не маленькая. Плюс, Нелт сразу задергался, когда Мрак назначил Доркея ей в учителя. Там не все так чисто! Да и был бы я на его месте, то тоже… Хватит. Не зарождай во мне очередную паранойю! — Вот и встань на его место! Мрак больше не его наставник, но они с Доркеем все равно улетают по каким-то делам, готовясь к войне. Ария большую часть времени торчит в лагере, и никто не будет против, если ты станешь ее тренировать! Вообще-то, очень сомнительное предложение. Сам не понимаю, зачем подначиваю его на это. Нет, я все-таки хитер. Это не дружеский совет. Это своеобразное устранение конкурентов. Лайт загорается в озарении и уже идет к ней. А я облегченно выдыхаю, вычеркивая хоть одну проблему из своей головы. Но самая главная так и не дает мне покоя. Я все хуже сплю по ночам. *** Ночь — самое жуткое время. Днем я занимаю себя болтовней с Лайтом, охотой, Кирой. А ночью я предоставлен сам себе. Своим мыслям. И они пожирают меня изнутри. Так нельзя. Вот, что я говорю себе. Забудь, переключись, не думай. Хах, хотел бы я не думать. Но сегодня я на удивление быстро проваливаюсь в сон. Я впервые вижу это место. Водная гладь от горизонта к горизонту. Вода темно-синего цвета, хмурое небо, по которому размазаны облака холодных тонов. Будто идеальнее места для меня и не придумать. Я стою на поверхности этого бескрайнего моря. А напротив меня из пустоты возникает мгла. Сначала сгусток, а потом из него зарождается силуэт драконицы. Красивая, изящная мгла. Я обожаю тебя, и ты это чувствуешь. Не знаю, на что или кого я мог бы добровольно променять тебя… Хотя… Ты подходишь ближе, и я продолжаю восхищаться тобой, но вот резко стыжусь собственных мыслей, ведь понимаю, что ко мне идет силуэт не драконицы, а дракона! Смущаюсь. Я безнадежно испорчен? Или болен? Мгла будто усмехается, приоткрывая что-то наподобие пасти. Явно копается в моей голове, но я и не сопротивляюсь. Издевается? Ну и пусть. Хоть кто-то должен видеть то, что кипит во мне. Подходит совсем близко. Вытягивает лапы, и холодные пальцы ложатся мне на виски. А когда я открываю глаза, то вместо миловидного дракона вижу не менее миловидную драконицу. Мгла отступает, и все вновь становится на свои места. — Что ты хочешь мне показать? Ты можешь…исправить меня? Мгла кивает, довольно улыбаясь. Будто кто-то смотрит на меня ее глазами, забавляясь проблеме неопытного подростка. Я в замешательстве. Мне стоит лишь кивнуть, и это в разы облегчит мою жизнь, ведь так? Но чем дольше я думаю, тем неспокойнее становится море и основание, на котором я стою. Начинается шторм, подобно тому, что сейчас в моей душе. — Мне нужно подумать! Если я попрошу тебя о чем-то подобном вновь, ты исполнишь эту просьбу? Мне приходится кричать, ведь волны становятся все больше. Я уже не на поверхности, я в воде. А ироничность этого места в том, что я не умею плавать! Успеваю заметить, как силуэт кивает, и огромная волна накрывает меня с головой. Просыпаюсь, резко хватая ртом воздух. Я в холодном поту, но ни моря, ни шторма, ни материализовавшейся мглы рядом нет. Сон. Слишком реалистичный. Остаток ночи не могу сомкнуть глаз. А что если это было бы правдой? Смог бы я согласиться? Уничтожить все эти мучения разом. Но ведь вместе с ними я уничтожу и…влюбленность? Нет, не смей произносить этого даже в своей голове. Ведь Доркей… Доркей? Вижу, как друг крадется по лагерю, бесшумно раскрывает крылья и улетает. Выбегаю из своей пещеры и хочу проследить за ним. Куда он? Один, без Мрака. Стоит ли мне знать? Я очень хочу, но стоит ли? Я мазохист, ведь уже расправляю крылья… Как внезапно вижу ее. *** Изящная, белая шея. Цвет этой чешуи приводит меня в какой-то экстаз. Целую ее, будто дорвался до чего-то запретного, желаемого больше всего. Минуя острый подбородок, впиваюсь в губы, а коготь большого пальца скользит по ярко-выраженной скуле. Все, как вырисовывал идеальный образ в моей голове. Но я открываю свои глаза и встречаюсь взглядом с парой голубых глаз. Чистые, почти прозрачные, они доверчиво смотрят на меня, отдаются мне! Но я отстраняюсь, не желая брать. — Тень? Ее голос звучит с непониманием. Спустя столько тренировок, свиданий, ссор, всплеска эмоций и в конечном итоге обоюдного признания…я не могу сделать то, на что она сама согласилась с таким трудом? — Закрой глаза… Мурлычу я, и она покорно выполняет, улыбаясь. Я превосходный лгун. Почти никто не знает, что творится в моей голове, в моей душе. Даже ты, Доркей? Или догадываешься? Нависаю над ней, а в мыслях приятно только от того, что это может хоть как-то задеть тебя. Ведь я совсем не понимаю, о чем ты думаешь! Но я влюбляюсь в нее. Она — не Кира. Она — не замена тебе. Не отвлечение, а что-то новое. Я смогу питаться ею всю жизнь. По крайне мере, намного дольше, чем девицами до этого. О да, я превосходный лгун…хотя бы перед самим собой. *** Убегая от проблем в собственном клане, я встречаю проблемы извне. Вражеский вожак изводит не хуже лучшего друга. Эмоционально, а сегодня и физически. Я нарвался. Намеренно. А боль — как приятное напоминание о содеянном. Меня накрывает волна облегчения, когда я застаю тебя одного. Мрак куда-то улетел, как и всегда. Ария с Лайтом. С Остри мы в ссоре, потому что она…спасла меня? Я просто искал повод. Подхожу и просто утыкаюсь лбом тебе в плечо, ожидая чего угодно. Думать и анализировать нет сил. Сегодня ты будешь искать причины моему странному поведению, а не наоборот. — Кто это сделал? Ты издеваешься? Настанет день, когда ты позволишь мне выключить мозг и просто побыть рядом с тобой? Не с этого ты должен был начать. Мог бы пошутить или хоть как-то разбавить обстановку. А это что? Забота? Ты лишь намеками подтверждаешь мои мысли по поводу нас, вместо того, чтобы развеять их. — Коготь. Ну вот и что ты скажешь теперь? Молчишь. А я невольно дрожу, когда твоя лапа ложится мне на шею. Я расправляю по земле свои кожистые крылья, сам не зная, зачем. Доверяюсь. Но вот твои когти вонзаются в мое тело, вырывая обожженную и мертвую чешую. Больно, но мне приятно. Мое отношение к нашей дружбе в двух словах. Дружбе. Поднимаю свои глаза, вопросительно заглядывая в твои. Они не показывают ничего. Немного успокаивают. Мол, все нормально, не беспокойся об этом. Ты заставляешь меня лечь и продолжаешь свою работу. Закрываю глаза. О чем ты думаешь? Все бы отдал, чтобы узнать это в данный момент. Нет, лучше не надо. Додумаю все сам, уткнувшись в тебя носом. Стараюсь не уснуть, чтобы застать то, как ты закончишь эту ситуацию. Но усталость и ноющая боль берут свое. Наутро тебя уже нет рядом, и все становится на свои места. *** Мы — лучшие друзья. Я взял на себя право думать, что мы — что-то большее. Но что я знаю о тебе, Доркей? А что ты знаешь обо мне? Мы никогда не обсуждали дракониц. Я не заводил тему, потому что не желал знать, что у тебя кто-то есть. Спасибо Мраку, что не оставил тебе времени на это. А ты? Почему ты избегал ее? Не вводи меня в иллюзии, что по той же причине. Я не рассказал тебе про Фрэнка. Ты не говорил ничего про Мрака. Я боялся выглядеть слабым в твоих глазах, Доркей! Я знаю, ты ненавидишь слабых. А чего боялся ты? Или не хотел обидеть, ведь знаешь, как я обожаю нашего вожака? Меня спрашивают про тебя. Спрашивал Фрэнк, Лайт, Остролунная. И я все чаще понимал, что не знаю ответы на их вопросы просто потому, что не знаю тебя! Я тоже не говорю тебе многое. Но я показываю. И я знаю, ты считываешь это. Слишком умен, чтобы не видеть. Но ты скрываешь все в себе. Не доверяешь даже мне? Или боишься, что меня оттолкнет увиденное? Но в тот день я увидел все. То, о чем говорил Фрэнк, то, чему учил тебя Мрак, твою натуру. Ее… «Третий» Что это значит, Доркей? Доркей! Ты даже не смотришь на меня. В упор не замечаешь, уставившись на труп. Третий труп в твоей жизни? Твоя пасть кровожадно полуоткрыта, позволяя скопившейся в ней крови стекать наружу. Глаза просто сияют, впившись в ее тело. У тебя не было выбора: Луна все это время была одной из них, она предала нас, ты оборонялся, ты…ведешь счет и гордишься содеянным. Наслаждаешься! Я вижу по глазам! Моргаешь и фокусируешься на мне. Весь спектр эмоций молниеносно прячется за желтой пеленой невозмутимости. Я не должен был увидеть эту сцену или хоть раз в жизни увидел истинного тебя? Отворачиваюсь. Мы ведь оба это поняли. Если вернулся Коготь, то он уже не вернется. Выдыхаю. Иди. Ты — его ученик. Я не уступаю, я принимаю это. И сегодня я увидел хотя бы ТРИ причины, почему ты, а не я. Почему ты так невозмутим? Скажи хоть что-нибудь! Доркей? Доркей! Но ты только разворачиваешься и отходишь от края ущелья, будто единственное, чему ты действительно огорчился — это что умерли не оба вожака, а лишь один. И неважно, что это Мрак. Недолго, но я смотрю тебе вслед. И чем дальше ты отходишь, тем незнакомее мне кажется этот дракон. Почему все продолжают наивно слушать Когтя? Оглянитесь! Он убил Мрака! Остролунная, он — тоже убийца! Образ идеала разрушен! Но вы слушаете. Верите в сказку про Воя. Радуетесь, что герой убил тирана. С удовольствием глотаете изначальные стереотипы. И я говорю не про Огненных. Что вы, мать вашу, творите, Ночные? Ты уже стоишь за его спиной… Лайт. Нет, даже не приближайся, Остри. Ты тоже достойна остаться здесь! Я вижу это по твоим глазам. А ты… Хотя бы посмотри на меня, Доркей! Давай, подними на меня свой взор! С вызовом! Осади взглядом, как умеешь делать только ты! Покажи, в чем я неправ на этот раз! Но ты даже не смотришь. Что еще ты скрыл от меня? Земля уходит из-под лап, когда я замечаю ее. Бросается тебе на шею, расцеловывая. А губы шепчут: «Мы победили!» Мы… Как она тебя обнимает. Как ты позволяешь ей себя обнимать. Целовать. Пленять? Так ты…способен на подобное? На отдачу. Я знал тебя хоть немного, друг мой? Посмотри на меня и скажи, что это все обман. Что только я и видел тебя. Не она. Но ты даже не смотришь. А мои синие глаза дрожат и вот-вот заблестят, ведь мгновенно образовавшаяся горечь стремится вырваться наружу, и только ком обиды сдерживает ее где-то на уровне горла. Нет. Закрываю их и отворачиваюсь. Я был открыт с тобой, как никто. Даже слишком. Увидеть, как все рушится внутри меня, тебе я не позволю. Не тебе. И я невольно встречаю взглядом Её. Твои глаза радушно запускают внутрь. Я не привык. Нет ни стены, ни барьера? Обволакивают меня целиком, погружают во тьму и заполняют образовавшуюся пустоту. Не выпускай меня из нее, не отдавай, пусть я захлебнусь только в твоих черных глазах. Не дай мне увидеть желтый свет вновь, Деметра. *** Мне повезло, что я не был на твоем месте. Это никакой не подарок. Проклятье. Особенно для такого, как я. Буду верить, что тебя таким сделал Мрак. Убийцей! Я этого никогда не пойму. Мое детство тоже не осталось без следа. Я восполняю недостатки внимания, питаясь чужими чувствами. А ты…ты будто ищешь то, чего тебе не достает от жизни, в чужой крови. Я могу пожалеть тебя… Но лишь обвиняю. Почему ты никому ничего не рассказывал? Почему не рассказывал мне?! *** Смотри на меня! Да, теперь не сверху вниз. Теперь мы наравне. И не только размерами. Признай его, Коготь, признай мой статус! Иногда мне кажется, что я дорвался до титула только ради этого. Нет. Я ненавижу власть, я ненавижу ответственность, меня не учили быть Вожаком! А тебя да. И поэтому я обязан был стать им. Посмотри! Снизу вверх. Что ты чувствуешь теперь? Я знаю, что этот вопрос риторический, знаю. Но все пытаюсь понять: когда ты закрылся от меня? И был ли открыт хоть когда-то? Но это не мешает мне по-прежнему быть честным с тобой. Я смотрю с откровенной жалостью в надежде, что тебя это заденет. И я предлагаю. Летим со мной, Доркей. В Мой клан. В Мой Астарт. Я знаю, что ты откажешься. Как и я отказался тогда. Как я и говорил, мы оба слишком гордые. Даже чтобы признать это. Но признай одно — я опередил тебя! Я боролся, и я заслужил. Я мог быть его учеником! Я — не хуже. Сейчас — лучше? Не могу понять по твоим чертовым глазам. И готов улететь, додумав все сам… Но из-за твоей лапы показывается эта кроха. Я опять не чувствую землю, а ведь еще не оторвался от нее. Кто бы мог подумать, семья? Уж точно не я. Ты готов отступиться от идеалов, готов плюнуть на все, к чему тебя готовили, готов идти за Когтем…ради них? Я опять злюсь. Ради них! Ты умеешь жертвовать! Как оказалось… Ты все еще удивляешь меня. И все еще заставляешь ощущать себя…позади. Власть против семьи. Ты же знаешь, я эмоциональный калека, жаждущий чувств. Злоба перерастает в зависть. Тебе или им? *** Я смотрю на это белоснежное, крохотное тельце, на эти бирюзовые локоны, извивающиеся рога и вижу в ней лишь одну драконицу. Дейнария! Моя лапа уже не давит на беззащитное брюшко, она впивается в него когтями, оставляя ярко-выраженный шрам, что тянется от груди до основания хвоста. Мои синие глаза горят, с удовольствием впрыскивая в рану еще и яд. Отыгрываюсь. Он выбрал тебя! А должен был кого-то другого? Не могу остановиться. Хочу ранить ее так…как ранили меня! Зря ты не осталась со своим папочкой в вашем лучистом лагере, малышка! Зря ты не присматриваешь за ней так хорошо, как мог бы. Посмотрите на нее. Пришла в чужой клан, в надежде на что? Ты ничему не научил ее! Боже, да ты не показал ей себя! Ночного! Повадки ночных! Я вижу это по ее наивным глазкам, где весь мир обязан приклонять голову перед племянницей Когтя! Кричи. И познавай мир таким, каков он есть на самом деле. Раз собственный отец стыдится своих корней, то дядя Тень покажет тебе другую сторону Твоего семейного древа! Не убираю лапу, сжимая ее. Сейчас в моих когтях вся твоя жизнь, не так ли? И я могу разрушить ее за секунду. Убрать то, что мешает тебе…мне. Я проклял Дейнарию в тот день. Возможно, мечтал об этом моменте. Она перестала кричать. Быстро привыкла к боли. И смотрит. Этот взгляд…полный ненависти и чего-то еще! Дейнария так не смотрит. Так смотришь… В ужасе отстраняюсь, понимая, что только что натворил. Она — не Дейнария. Она — твоя дочь! И ты можешь возненавидеть меня за это… Возненавидь! Что я творю? Это ребенок! Я не имел права! Делать то, что делали со мной! Я не имею права…винить тебя. Ведь дело во мне. Я не могу заставить тебя. Быть таким, как я. Хотел бы я заразить тебя этим. И я пытался. Но у тебя иммунитет. Как у любого нормального дракона. Черт, я не имел права требовать от тебя той же ненормальности. Тут болен только я. И уже давно пора обратиться к целебным свойствам моей мглы. *** Ты позвал меня. Разумеется, нужно обсудить то, что произошло. Ты говоришь о том, что дальше делать с кланами, какими станут новые границы, новые правила, наше партнерство… СЕРЬЕЗНО? Это все, о чем ты хочешь поговорить?! Да мне плевать, что будет с этими кланами. Партнерство… Я бы обсудил наши… Отношения! Почему ты всегда такой прагматичный? Ты же видишь все! И так слеп ко мне! Не понимаешь мою внезапную озлобленность. Преграждаю тебе путь. Улыбаешься? Теперь мы оба вожаки. Мы наравне. Думаешь, я все время пытаюсь показать, что соперничаю с тобой? Тогда я очень переоценивал твой пылкий ум, дружище. Дружище… Меня начинает раздражать это слово. И если ты называешь меня им. Это все слишком затянулось. Я устал. И мне плевать, что будет дальше. Я действительно сказал это… И даже успеваю пожалеть. Но теперь остается только смотреть на тебя, чтобы успеть заметить хоть какую-то реакцию и запечатлеть ее на много лун вперед. *** Ты бы победил меня, говоришь? Потому что я не смог бы убить тебя, да? А ты… смог бы ты убить меня? Как и всех. Восполнить свою жизненную энергию, отняв жизнь у меня! У самого неприкосновенного, что есть для тебя в этом мире. Но вдруг этого хватило бы на всю оставшуюся жизнь? А я? Откройся ты мне так же, как и все, хватило бы мне тебя…на всю жизнь? Ты боялся этого, Доркей? Что я выпью тебя до дна так же, как и всех остальных, и буду в поисках нового источника…моей любви? Эта мысль — единственное, что прощает тебе все и одновременно заставляет меня хотеть тебя еще больше. Я вижу это так. Ты открываешься мне, делая меня максимально счастливым, а затем убиваешь, осчастливив и себя. Я питаюсь тобой до конца своей жизни, а ты уничтожаешь то, что делало уязвимым тебя. Идеально. Хвала Небесам, в твоей голове нашелся менее трагичный выход. Скажи ведь, я слишком зависим от страданий. Засранец, ты всегда знал это. И кормил меня своим безразличием. Точнее, наоборот. Я голодал. Голодал без возможности насытиться тобой. Но чем дольше, тем желаннее ты становился. Опасно, ведь если дашь мне хоть частицу себя, я не удержусь и возьму все. Выпью залпом. До дна. Ты знал и это. Вернее, только этого и боялся, так? Забавно, что это одна из малочисленных вещей, которая пробуждала в тебе чувство страха. Я. Мне так приятно от одной лишь мысли об этом. Я начал это понимать, Доркей. Я уже заглянул в твою голову. Прошу, покажи мне, что это не все. Удиви. Заставляй идти за тобой, натыкаясь на новые разногласия между нами. Ведь когда мы сойдемся во всех мнениях, когда ты уступишь мне… Нет, не проигрывай мне, Доркей. То умозаключение, где проиграв, ты уступишь нам обоим, не про нас. Хорошо, что ты знаешь это. *** Ты целуешь меня. Нет, не смей! Вот так просто. Не смей! Без объяснений. Не смей! Вводить меня в очередное заблуждение, если это неискренне; если это лишь затем, чтобы отвлечь меня; если это из жалости ко мне! Не смей…останавливаться. *** Мы оба такие жадные! Клянусь, я вот-вот вырву твой язык, если ты не сделаешь этого раньше. Не уступаем друг другу. Я отключил мозг, руководствуясь животными инстинктами. А ты? Я всегда был таким с драконицами. Доверял, когда их языки скользили по моему горлу, хоть и знал, что влажные губы скрывают за собой острейшие клыки. Это сложно. Доверять тебе! После всего! Ты не предавал клан, не предавал меня… Ты изначально знал, как убьешь его, да? И это страшно. Как ты хотел подобраться к власти. По-змеиному подползти к его лапам, «подчинившись», и Коготь даже не обращал внимания, как ты белым змеем оплетал его тело, стиснул в очередное кольцо своего терпеливого плана его крылья, пока тот смотрел только вперед, на меня… А затем добрался до горла, удушая и поднимаясь на его уровень, даже еще выше! Теперь ты смотришь с его высоты, с его титула. А когда его тело замертво упало, ты так же бесшумно сполз с него, оставив холодный труп лежать…у моих лап! Кусаю тебя. Черт, я не хотел… Нет, еще как хотел. Ты подставил меня! Ты услышал, что он — мой отец! Но это тебя нисколько не остановило. Ты убил его. Ты сделал убийцей меня. Ты всегда хотел этого, да? Чтобы я убил кого-то. Чтобы мы были на одной ступени…безвозврата. Убийцы. Думаешь, так я пойму тебя лучше? Значит ли это, что тебе не все равно, что все это в какой-то степени ради нас? Я бы так хотел в это поверить. Вот только меня не покидает мысль, что как только я доверюсь тебе… Следующей твоей жертвой стану я сам! Очередной укус. Ты даже не отстраняешься. Позволяешь мне выплеснуть мою на тебя злобу! Ты заставил меня угрожать собственной матери! Я будто не мог себя контролировать, когда мы все были на острове! Будто изначально был соучастником этого кровопролития. Словно меня оглушили по голове. Все было так быстро. Так непонятно. Я лишь знал, что на одной чаще весов все они, а на другой…ты. И делал то, о чем ты меня просил. Манипулятор! Мною! Ты манипулировал мною! Хоть на секунду предполагал, что я мог пойти против тебя? Не думаю. Лайт выбрал Когтя… Думаешь, он правда убил бы меня? Ты не стал проверять. А ведь я не убил бы его. У меня есть столько поводов ненавидеть тебя! Но вместо этого я продолжаю целовать тебя, возбуждать тебя…лишь бы ты не включил обратно свой слишком извилистый мозг, который подскажет тебе, ЧЕМ мы сейчас занимаемся! Но первым очнулся вовсе не ты. Хах, наша мгла та еще собственница, ты ведь тоже это заметил? И я мельком замечаю, как твоя дымится у тебя за спиной, а щупальца моей уже тянутся к твоим ноздрям. *** Я болен. Я сам назначил себе этот диагноз. Я любил Остролунную. Я люблю тебя, Деметра. Но если был бы выбор. Если бы он дал мне выбор… Скажи, Деми, что бы ты сделала, если бы он попросил тебя отступить? Передать его признание мне. И если я не брошу тебя, то мой ответ ему будет понятен. Я бы на твоем месте не рисковал и никогда не доносил до меня этих слов. А может, ты так и делаешь. Черт, я слишком много фантазирую. Ну где же ты? Ты обещала, что поможешь мне с этим… Мгла материализуется передо мной в чертогах моего разума. Улыбается своей пираньей ухмылкой. Она то все обо мне знает. И знает, что если вылечит меня, то именно она навсегда останется самым важным для меня в этой жизни. Я думал, я эгоист. Но это еще эгоистичнее. Заставлять выбирать между кем-то и собой. И раз она все еще здесь… Черт, Деми, что мне делать? Без тебя я просто не выживу. Как и без мглы. Она излечит меня, но одновременно не допустит, чтобы я всей душой полюбил тебя! Больше, чем ее саму! Уже не дергаюсь, когда виски ощущают ледяное прикосновение. Я просто должен сказать ей это. И я стану…нормальным. Мучения отступят. Мне даже так интересно, какого это…чувствовать себя счастливым! Закрываю глаза. И представляю его. Как он смотрит. Как он раздражает что-то во мне. Как я люблю его, даже если он…никогда не полюбит в ответ! И улыбаюсь. Неосознанно. А что, если я уже и так был… «Ты никогда не вмешаешься в это! Ты никогда не заставишь выбирать между ним и собой!» Мгла шипит, отскакивая. Но она обещала. И обязана выполнить обещание. *** …а щупальца моей уже тянутся к твоим ноздрям, но проносятся мимо и смешиваются с твоей, а затем сгусток общей мглы рассасывается в воздухе, оставляя всю ту же безмятежность ночной степи, где слышатся только прерывистые вздохи двух драконов. Я улыбаюсь кончиком губ, и теперь уже не могу закрыть глаз. Смотрю на тебя сквозь страстные поцелуи. Да, умудряюсь. Ведь это такая редкость — увидеть твои настоящие чувства. Нет, я не уверен в них до сих пор. Но сейчас ты так напорист, так пылок, но в то же время так безмятежен. Почаще ты был бы со мной…собой. Черт, надо было просто завалить тебя, когда ты был обычным воином! Теперь-то мы равносильны. И равносильно не позволяем друг другу повалить себя на спину, хотя оба возбуждены до предела. Честно говоря, я даже не знаю, как это происходит…у двух драконов. Я не гей! Я всегда хотел этого…только с тобой. Уверен, ты имеешь в этом опыта не больше. Но мы же оба слишком гордые… Твои поцелуи становятся спокойнее. Нет-нет, не отстраняйся! Я боюсь, что ты очнешься из этого опьяненного возбуждением состояния. Я обнимаю тебя за шею и утягиваю за собой, ложась под тебя… *** Почему ты? Почему не тот же Лайт? Уверен, он тоже задавался этим вопросом. Но разве можно назвать ПРИЧИНУ для чувств? Ведь если она есть…то чувств как раз и нет. Искренних. Причины… Красота? Сила и духом, и телом? Каким бы высоко-духовным я бы ни был, мне все же повезло, что ты наделен всеми этими качествами! Хах. И все же… почему? *** Я наблюдаю за тобой. С какой заботой ты находишься рядом. Рядом с ней. Возможно, вся эта нежность и участие напускные, потому что так надо. Потому что так требуют общественные стандарты, и ты просто следуешь им. Но я продолжаю смотреть, хоть шанс быть разоблаченным растет с каждой секундой. — Спасибо, но ты не должен. Она закашлялась, а я резко оборачиваю голову и смотрю на ту, рядом с которой участлив уже я сам. — Должен. Выпаливаю на автомате. Должен…потому что так требуют общественные стандарты. — Ты тоже можешь заразиться, Тень. Я не из неженок, которым жизненно необходимо быть с кем-то рядом на их смертном одре. Но ты не убираешь лапу из-под моей. Я знаю этот трюк, когда слова не совпадают с собственными желаниями. Наоборот, маскируют то, что им желаннее всего. Теперь в сторону смотришь ты. Не смотри на него, не надо. Меня всегда так пугает, что ты скажешь после очередной паузы задумчивости, обращенной в его сторону. Но ты всегда заставляешь меня облегченно выдохнуть, продолжив разговор о чем-то другом. Что странно, ведь ты всегда так проницательна и умна. А может, потому что ты слишком проницательна и умна… — Это я заразила Лили. Мы или обе успеем дождаться лекарства, или… Или… Сейчас я с Деметрой, а ты со своей дочуркой, которая ненавидит меня. Нет, не просто сейчас, а всегда. Что будет в случае этого или? Мы потеряем тех, кто нам дороже всего…или освободимся от них, единственных факторов, которые сдерживают… Мотаю головой, прогоняя настолько гнусные мысли. Интересно, ты со всей своей жестокостью мог бы позволить себе задуматься о чем-то подобном? — Лекс успеет. Ты улыбаешься, а я сжимаю твою лапу крепче, ведь мы оба понимаем, что мое нахождение рядом, увы, единственное, чем я могу тебе помочь… Вырываю ее. Перестань. Не нужно быть мне благодарным. Резко и с обвинением смотрю на Доркея, который идентично возится с Лилиан. Конечно, ты должен был задуматься о чем-то подобном. Иначе почему ты сейчас здесь, с ней? Знаешь, в чем разница и весь ужас происходящего, Доркей? Что мы здесь. А если бы… Я бы не посылал никуда Лекса, насколько бы хорошо не доверял ему. Я бы уже сам раздирал в клочья всех оссеусов, пока не уничтожил бы всех до единого. Даже если бы не знал, как добыть это чертово лекарство. Я бы со злобой и остервенением сжег бы их всех. Сделал бы все, что в моих силах. Я бы был там на грани глупой и бесполезной смерти и делал бы хоть что-то… …если бы заболел ты. *** Ты был похож на идеальный стереотип знатного аристократа. Сдержан, высокомерен, немногословен и очень заносчив. Наверное, непривычно было попасть в общество такого, как я? Слишком разговорчивый и не выбирающий выражения дворовый мальчишка, который даже не подозревал, что по его жилам тоже течет благородная кровь. А может, еще тогда ты увидел это… Не противоположность себе, которые по всем канонам притягиваются…а такого же, как ты сам! И до сих пор ждешь, когда эта схожесть даст о себе знать… — Нет, я этого не сделаю. — Почему же? — белый дрон искренне удивляется, вжимая трехголового щенка мордой в землю — Боишься, что его более сильная мамочка придет и отомстит за своего сыночка? — Я не убью того, у кого даже молочные зубы не выпали, чтобы противостоять мне! Синеглазый тоже подъебывает, надеясь, что его слова пристыдят и остановят друга. Резкое скуление, и тот одним взмахом раздирает сразу три готки. — Беззащитные щеночки вырастают в тех самых кровожадных мам-Церберов, которых ты, похоже, так боишься. — Ничего я не боюсь! — Неужели? А как насчет…убивать? — Что за бред? Я отличный охотник! — Ты не понял. Убивать не добычу… Вот таких вот врагов, которые в будущем могут представлять нам опасность. Драконов? Черный хмурится. — В будущем. Я столкнусь с этим в будущем, не сейчас. — А мог бы заранее не создавать себе лишних проблем. — А это уже слишком скучно. — Это рационально. И умно. Хотя да, с последним у тебя частично проблемы. Тень закатывает глаза на его шуточки, хоть и улыбается. — Ты мог бы больше никогда не встретить этого Церберенка! Или встретить. Никто не знает. Не обязательно принимать меры сейчас. Будто ты не вырастешь вместе с ним! И не сможешь победить его потом, если это потом вообще когда-нибудь случится. Теперь хмурится Доркей. А черный смеется и запрыгивает в воду, собираясь доказывать что-то наглядно. — Я по колено в воде. И я не умею плавать. Я не собираюсь ступать дальше. А может, когда-нибудь придется. Но не сейчас. И из-за страха я не собираюсь осушать все водоемы в округе ха-ха-ха! — Да не страха, придурок! Ладно, перейду на твое сравнение… Зачем вообще заходить так глубоко в воду, если она может навредить тебе? Обезопась себя заранее и оставайся на берегу. Это я и сделал, убив щенка. — Я не убью щенка. Даже если потом моя жизнь будет зависеть от того, остался ли он жив в тот день! Эмоции, Доркей! Адреналин. Чувствовать ведь так прекрасно! — Да, тогда он еще не понимал, что друг получает все эти эмоции и чувства как раз от того, от чего бежит Тень — И я люблю воду, даже если не умею плавать! Так что я оставлю его в живых и подожду, что будет дальше. И я буду ходить по воде! Это… Это метафора! Играть с тем, что может убить тебя. Я просто буду все контролировать… — черный дракон хочет лаконично перепрыгнуть с камня на камень, подкрепляя слова действиями, но соскальзывает и с ужасом в глазах падает в глубокую воду. Доркей вытаскивает брыкающееся тело ближе к поверхности, а желтые глаза с осуждением полуприкрыты. Хотя он догадывался, что чем-то подобным вся эта метафора и закончится. — Похоже, убивать за тебя буду тоже я? Черный дракон прекращает кашлять и после недолгого смущения смотрит снизу на своего спасителя, который все еще не считает нужным отпустить его. Тень просто благодарен, что друг не злорадствует еще ярче, а мог бы. Но все равно глупо огрызается. — Да ты сам захлебнулся бы, если бы не рассчитал прыжок. — Поэтому я все рассчитываю. И я не утону, ведь отлично плаваю. *** — Ты только посмотри на него. Весь этот слишком утонченный образ. И так открыто заявился сюда. Даже не… — Постеснялся? Невольно огрызаюсь я, не взглянув на тебя. Ты лежишь поодаль от края своей же скалы, вальяжно полурасправив крылья. А я стою на ее острие, с большей внимательностью и даже почтением взирая на нашего, пусть и незваного, но гостя. — Он же не выбирал всю эту утонченность и… — ухмыляюсь, показывая тебе, что я как раз заценил образ этого дракона — свой броский внешний вид! И это никак не мешает ему быть тем, кем он является. Или он просто не обращает внимание на то, что думают об этом другие… Например, ты. И я с кошачьей легкостью срываюсь со скалы и грациозно приземляюсь на пыльную землю лагеря Эстреван, оставляя тебя наедине с полупрозрачным укором, кинутым в твой адрес. Он знал, что застанет обоих вожаков в Эстреване, поэтому я даже не обижаюсь, что наш потенциальный враг не удосужился навестить сначала Астарт. После Чумы кланы и впрямь будто объединились. Но, оглядевшись по сторонам, из жителей Астарта вы сможете обнаружить здесь лишь меня. Деметра уклончиво дает понять, что кто-то должен присмотреть за лагерем в мое отсутствие, а я вроде бы даже не предпринимал попыток переубедить ее в этом. А ты ни разу не намекнул, что я слишком прижился в твоем клане. И только укоризненный взгляд твоей дочери не позволяет мне сделать еще один шаг к объединению и обжиться в одной из ваших пещер. Стоит и ждет, когда я подойду поприветствовать его. И впрямь наглец. Стоит один посреди целого клана, который только и ждет сигнала, чтобы разделаться с одним из своих кровных врагов. Но Доркей остался там, наверху, давая понять, что не пойдет у него на поводу и даже не удостоит его своим вниманием. Что ж, для этого есть я. Тем более, у меня тут личный интерес, ведь я знаю, что ты все равно смотришь. И в отличие от бывшего клана Огня у меня не было и пока нет с ним конфликта. Разумеется, поединок еще состоится. Но и я, и он понимаем, что не сегодня. Сейчас же он берет меня чисто на интерес. Может, это будет шантаж? Хоть бы это был шантаж, хах. Ведь все-таки он обычный бандит. Какой силой он должен обладать, чтобы бросать вызов сразу двум вожакам?! Ладно, не совсем обычный. Мы идем друг другу навстречу, и я не могу сдержать удовлетворенной улыбки. Чешуя переливается синим, тонкие лапы грациозно ступают по земле, педантично обходя камни или наиболее запыленные поверхности. А его голову украшают, да, именно украшают, необычные уши-бабочки, которые и являются наиопаснейшим заблуждением, что перед тобой стоит драконица! И он совсем не стесняется всего, чего бы ни делал, только еще больше усугубляя свой двусмысленный образ. Ведь в то же время Блад является главарем пусть и мелкой, но уже приносящей клану Огня неприятности, бандой, с которой мы теперь вынуждены считаться. И я уверен, что никто из них и пикнуть не смеет что-то про его внешность или повадки. И это, черт побери, ахеренно! Моя улыбка только расширяется, когда я представляю себе все это. Да, я восхищаюсь им! Восхищаюсь, а не осуждаю его, Доркей. Я бы уже давно предложил тебе остаться на ночь, если бы ты хоть раз прилетел в Астарт. Я бы не стыдился Лекса. Я бы не стыдился нас. *** Покажите мне дракона, которому не нравится летать? Я люблю мглу…ну, вы уже поняли, ведь я могу говорить о ней часами, восхваляя и даже материализуя эту силу. Полеты — еще одна ипостась, почему я безмерно благодарен, что родился драконом. Драконом в клане Ночи. Ведь я люблю мглу. Ведь я люблю летать. Ведь я люблю… Поворачиваю голову, но ты смотришь только вперед. Как всегда. А я украдкой смотрю на тебя, хотя уверен, ты подмечаешь все эти взгляды. Это ты позвал меня полетать, а сам молчишь весь полет. Если нужно было побыть одному… Нет. Тогда я благодарен, что тебе нравится побыть одному, находясь рядом со мной. Отворачиваюсь. И все же я не упущу возможность поговорить, оставшись наедине. Ты должен был это предвидеть. А может, дал мне шанс наконец поговорить о чем-то подобном. — Куда она пропала? Молчишь. Ты не из тех, кто переспрашивает, чтобы уточнить туманный вопрос. Хорошо, давай сразу перейдем к конкретике, хоть меня и раздражает, что со мной ты совсем не спешишь что-то конкретизировать. — Дейнария просто улетела. А ты просто… не сделал ничего! Когда я увидел вас впервые… — Она выбрала свой путь, а я выбрал свой, и наши дороги разошлись. — Это не ответ! — Просто ты хотел услышать другое. Ты прав. Мельком косишься на меня и вновь устремляешь взгляд вдаль. Мы опять летим в тишине… И это приводит меня в ярость! А вот черта с два ты снова оставишь столько всего недосказанного! Наклоняю одно крыло и резко врезаюсь в твой бок, разрушая идиллию нашего полета, который превращается в спиральное падение. Моя морда оказалась напротив твоей. — Ты выбрал ее! И так просто отпустил! Я не понимаю! Нельзя так просто отпустить того, кого любишь! — Твоя безрассудная агрессия сейчас разобьет нас, если не отцепишься от меня! — Но я тоже хотел улететь навсегда! Ты перестал сопротивляться. — После смерти Мрака. И я улетел бы, если бы не Деметра с ее предложением возродить клан. Значит, наши дороги тоже разошлись бы… Ты поочередно смотришь в мои глаза, и мне кажется, что в твоих мелькнуло волнение. Но все произошло слишком быстро. Вот ты замахиваешься. И вот я падаю отдельно от тебя. Но вместо удара тело ощущает приятное погружение в холодную воду. Пребывая в легком нокауте, я опускаюсь ко дну, но смотрю вверх на пучок белого света, исходящего с поверхности. Его закрывает темный силуэт, который стремится ко мне. Точно, ты ведь думаешь, что я не умею плавать. И прежде, чем твои лапы подхватят меня, я отхожу от удара и извиваюсь, не позволяя тебе сделать этого. Выныриваю, ты следом за мной, и мы в несколько взмахов оказываемся на берегу. И держимся так естественно, будто такая посадка и была запланирована. — Значит, научился плавать. — Остролунная, это она научила. Я заметил, как сжались мышцы твоей морды. — Скучаешь по ней? Черт, я не ожидал, что от твоей личной жизни мы перейдем к моей. — Я оставил ее в клане, принадлежавшем Когтю, а сам виновен в том, что она оставила этот мир, так что… Ну, давай, скажи, что для тебя это не ответ. — Я спрашивал про другое. Вот сукин сын. — Да. Я любил ее, и я могу признать это. — И стал бы возвращать ее, если бы она улетела от тебя? Я… Не знаю. У меня просто не было шанса проверить! Черт, я слишком долго молчу. — Она болела и медленно умирала. Считай, она все это время улетала от тебя… в другой мир. А ты не сделал ничего. Точно так же, как и я. Вот и ответь сам себе, почему. Не знаю, что сказать тебе в ответ. Ведь ты прав, как бы ни хотелось этого признавать. Но я молчу и невольно признаю это. — Болит? Вздрагиваю, когда ты неожиданно и осторожно касаешься пальцами моего глаза. Видимо, он все-таки начал заплывать от твоего удара. — Извини. Просто ты сказал, что улетел бы, если бы не Деметра… Проницательно смотришь, не отводя взгляд. А я лишь слушаю, зная, что лучше не прерывать, если хочу услышать хоть каплю искренности в такой располагающий момент. — Нет. Наши пути так просто не разошлись бы. Отворачиваешься к озеру и отступаешь на пару шагов, а я сразу отвожу выдающий тревогу взгляд. — Что ж, плавать ты научился. А как насчет… убивать? Скалюсь. — Не думал, что мы вернемся к этому детскому разговору! — Уже тогда разговор был совсем не детским. — Да боже, Доркей! Почему это для тебя так важно, смогу ли я убить?! — Я удивлен, что это неважно для тебя! — Сила и статус не определяются количеством убийств! — Конечно, не определяются. — Тогда зачем мне это?! Оборачиваешься, сощурившись. Черт, я всегда вздрагиваю от этого взгляда, ведь кажется, что он впивается аж в душу. — Чтобы понять меня. Чтобы понять… что я чувствую. *** О, как я зол. На самого тебя. Ну почему именно ты? То, что было в степи, осталось в степи. Ладно, я не наивный и расчувствовавшийся дурак, который думал, что это все изменит! Бросить все и улететь — не про нас с тобой. Кланы. Наших детей. Ну и конечно — общественное мнение. Уверен, оно всегда для тебя что-то значило. Я ведь знал все это. Но ты подтвердил! Догадки? Мои надежды? Секс, Тень, это был просто секс. Ты же не думал, что это приведет к чему-то большему? Нет, я ведь так и думал… *** Мы отдалились от основного поединка. Здесь только мы втроем. Два вожака против главаря Банды. И перевес был откровенно на его стороне. О, как я не понимал и злился, почему! Почему его мгла сильнее нашей?! Почему его мгла сильнее… моей. Но ты разобрался, убив своего ученика. Убив… Да, мне не понять тебя, Доркей! Я не любил его. Хах, да я просто ревновал к нему. Ты отдал ему часть своей мглы! Часть себя! У вас была связь. Он позволил тебе убить себя, чтобы забрать свою силу! Он понимал тебя… А я нет! Но я знаю, что должен сделать, чтобы понять. Мы оба знаем. И вот ты уже сжимаешь одной лапой оба его крыла, а другой оттягиваешь голову за уши-бабочки, чтобы вытянуть его изящную шею и оголить беззащитное горло. Наша мгла сильнее. Он проиграл. И я знал, что из поединка с тобой Блад не выйдет живым. Но я не был готов, что его жизнь отниму я! А ты только этого и хочешь. — Ты все-таки позволил щенку вырасти, хотя мог избавиться от него еще давно. И ты уверял меня, что когда придет время, когда этот цербер будет представлять настоящую опасность, у тебя будет достаточно сил, чтобы убить его. Что ж… Я смотрю в чужие глаза. В живые глаза! И я должен сделать так, чтобы эта жизнь ушла из них, оставив после себя пустые стекляшки. Блад убил бы меня, не раздумывая. Нас ничего не связывало. Вот именно — у меня нет на это причин… Доркей… Ты же видишь меня насквозь. Ты же знаешь, как мне сейчас тяжело! Ты же знаешь, что… — Я не могу. Ты даже не уговариваешь. Резкий, но плавный удар, и точечные брызги крови окропили землю. Стоим плечом к плечу, напротив друг друга. — Ты считаешь меня слабым? — Я не понимаю, что сдерживает тебя. Мы — драконы. Убийства — часть нашей природы. Допустим, ты не такой. Но я думал, что тот наш разговор объяснил тебе, что это даст нам обоим. Как это важно для меня. — Да я хочу понять, что творится в твоей голове! Больше всего на свете, Доркей! Но если это — единственный шанс… То как насчет меня? Заставив меня сделать это, ты сломаешь что-то во мне, я стану другим. Почему ты не пытаешься понять… что чувствую Я? *** Ее ножки подкашиваются, но белоснежная все еще пытается сопротивляться. Рубиновая откровенно смеется. Воинственно вскидывает бровки, ударяет кончиком хвоста по холодной земле, и снег тут же тает, уступая промерзшей почве. — Какая же ты слабая! Вся эта местность на твоей стороне, но ты даже не умеешь ею пользоваться! И драконица снова зажигает огонь на кончиках когтей, собираясь атаковать. Соперница сдувает со лба челку, ошарашено оглядываясь. Она топит вокруг себя сугробы и преобразовывает их в ледяные пики. Те летят в рубиновую, но сразу же тают, сталкиваясь с горячей аурой вокруг нее. — Зачем ты делаешь это? Из-за него?.. Возможно, он умер из-за меня! Но я вернула его к жизни! Орион жив! И мне самой интересно, почему он улетел… — Орион? Не притворяйся дурой. А если ты действительно не знаешь, то мне плевать! Твоя смерть станет отличной местью, и тебе не обязательно знать причину. Просто… — драконица подходит ближе, пожирая все вкруг огнем — Умри. Лили жмурится, но открывает глаза, когда понимает, что слишком долго ничего не происходит. Руби стиснула зубы от бессилия, а ухмыляется теперь он. Ее огонь так силен, будто из самой Жаровни, когда эта драконица в гневе. Но все равно уступает его пламени! Точнее, мгле! Синяя, она поглощает в себя красное, подбираясь к ее лапам. Непривычно, что она получает ожоги…от родной стихии! — Нет-нет! Как долго Руби ждала этого возмездия. Ей хватило ума понять, что ей не хватит сил убить вожака. Но чтобы отомстить, ей тоже нужно отнять то, что он успел полюбить. Например, свою дочь! Но теперь другой вожак встал у нее на пути… — Почему? Ты ведь тоже знал его! Ненавидел, но простил же! Я видела! Видела, как ты смотрел на него! Ты ведь тоже привязался к нему! Ее зеленые глаза блестят, но не похоже, что от боли. — Ты уже отпустил его…позволил ему быть счастливым вдали от кланов…а он убил его… Тень ослабляет мглу и щурит глаза, вслушиваясь. — Он убил Найтвинга! Руби вскидывает голову и вновь берет верх в их поединке одной стихии. Красные языки окутывают синие, растворяя их, и движутся дальше, но не к Теню. К Лили! А вожак замер и растерянно уставился себе под лапы. «Убил… Ты все видел, но убил его… Да, я сам просил тебя сделать это… Но ты ведь все понял! Я простил его! При тебе! И ты знаешь, как я к нему относился, знаешь ведь!» Тень даже не слышит криков за спиной. В голове все еще звенели слова Руби. И он не мешал ей делать то, что она делает. Но когда вопли усилились, когда по ее белоснежным лапкам пополз огонь, дракон обернулся…но продолжал смотреть! «Он был мне, как сын… Может, она права? И тебе следует отдать за него свою дочь?! Ты уже убил Ская собственными лапами. А что если сейчас тебе тоже будет все равно? Кто должен исчезнуть из твоей жизни, чтобы горечь отразилась в твоих глазах?!» Вожак подходит ближе, нависая над ними. И все еще смотрит, как Лили страдает. И, кажется, тянет лапу, чтобы прикончить ее, хотя бы лишив мук. Но выпускает мглу, и та вновь вступает в битву с ярким пламенем, и на этот раз тоже выигрывает, отшвыривая Руби в сторону. Затем переключается на лапы Лил и залечивает их. «Что же ты делаешь, Доркей? Если ты смотришь, как далеко ты можешь зайти, чтобы быть прощенным… Если ты думаешь, что следующим может стать Лекс…» — Зачем отец убил его?.. — робкий голосок из-за спины возвращает его в реальность. «Очень хороший вопрос, малышка, очень. Посмотри на нее, Доркей. Смотри, что ты наделал! Знаешь, чего я больше всего боюсь увидеть в глазах Лекса? Разочарование. Еще немного, еще совсем чуть-чуть, и ты увидишь его в этих голубых глазках! И это меньшее, чем ты заплатишь за то, что сделал!» Тень с насмешкой смотрит на нее, представляя, как в ней все рушится. Так же, как Доркей разрушил что-то во всех, кто сейчас собрался здесь. Но затем представляет, как рушится что-то в самом Доркее. Как что-то приносит ему душевную боль… «Как же ты овладел мною, раз для меня твоя боль…важнее собственной!» — Отец? Ты что правда поверила этой бандитке? Я не прощаю тех, кто хоть раз предал меня. Тень оборачивается к Лили, натягивая свою фирменную ухмылочку. Ее недоверие в одну секунду сменяет ненависть. — Так и знала. Во всех кровопролитиях обязательно замешан ты! Все или простили тебе смерть Когтя, или боятся… Но я никогда не прощу! — Лили расправляет крылья и выпячивает грудку со старым шрамом — И я не боюсь тебя. «Знала бы она, что у нее будто…два отца, ведь я сам не заметил, как все, что дорого тебе, стало важным и для меня. Ладно, чтобы в семье был слишком хороший родитель…должен быть и плохой». — А зря! — ухмыляется Тень и пускает мглу в сторону Руби. Драконица начинает дергаться в конвульсиях и замирает. Глаза Лили расширяются, но вожак направляется к ней, не дав досмотреть. — Ну что, хочешь стать следующей? Она пытается испепелить его взглядом, но отводит его, мол, это безнадежно — спорить с тобой, пока наши силы не равны. И Лили улетает. А Тень оборачивается обратно к Руби, которая уже поднимается на лапы, кашляя. — Пользуешься чужими заслугами, чтобы казаться круче и опаснее? — и пока дракон не успел подобрать слов, она продолжает, меняя тон на более сочувствующий — Не знаю, любовь это или слепое подчинение, но что-то из этого тебя погубит. А ему будет все равно. И может, тебе тоже повезет, и в твоей жизни появится такой Доркей, который убьет твоего Блада… И тех, кого ты любишь… — Будь я там, я бы не позволил! — Уверен? Драконица пробегает мимо и улетает, не дожидаясь ответа. Она знает, он ее не тронет. Как не тронул тогда Блада. Он не умеет убивать. В отличии… Правосудие не свершилось, но стало чуть легче. От того, что теперь она переживает не одна. И сейчас вряд ли ей удастся хоть как-то навредить Доркею, пока этот дракон так безнадежно его любит и готов на все ради него. А тот только безжалостно пользуется его доверием. Убивает за Теня! Убивает тех, кого Тень еще лю… Зеленые глаза щурятся, а на морде появляется ухмылка озарения, и Руби оборачивается: «А на что пойдешь Ты ради него?» *** Ты не шутил. Ты убил Когтя. Ты убил Найтвинга. Неужели настолько уверен, что я каждый раз буду прощать тебя? Предпочитать тебя мести за них! Но у тебя есть аргументы. Я хотел убить Когтя. Но да, черт подери, не смог бы. Я даже не смог убить Блада! Я так и не научился убивать! И это я попросил тебя убить Найтвинга. Формально, ты сделал это не за меня. Ради меня. Как и тогда, не даешь мне утонуть…в чужой крови. *** — Я понимаю тебя, правда. Этот дракон появился так бесшумно и так внезапно. Нужно улетать, ведь ему не нужны неприятности, но Тень задерживается. Хотя бы, чтобы более детально рассмотреть необычный вид своего… врага? Он не уверен. Он совсем не знает дракона, который стоит перед ним в этом лесу. Совсем не знает, а должен знать! И он винит друга за эту оплошность. Очередная скрытая тайна. Может, если у Доркея так много секретов даже от Теня, то их сможет раскрыть… его собственный брат? — Она действительно прекрасна! — Эшер вытягивает лапу, и слишком густая мгла сочится из-под его когтей. Черный дракон сжимает зубы. Блад оказался крестражем, как он и Доркей. И пока они бездействовали, мысленно решая, кто из них больше достоин, чтобы забрать силу поверженного, появился Эшер и не оставил им выбора. И теперь самая мощная черная мгла всех трех крестражей принадлежала ему одному. — Я был очень удивлен. Прошло столько лун с тех пор, как я последний раз видел Доркея. А ведь я наблюдал, как мой братец рос. Каким он становился. Как безжалостно забирал то, что ему было нужно. А ему нужна была эта сила! Но он заколебался… — Эшер щурит глаза, всматриваясь в Теня — Неужели был готов уступить? Тебе? — дракон начал ходить кругами. — Интересно. — Что тебе нужно от меня? — Хах! Отличный вопрос. Ведь я сам не знаю, что именно! И надеюсь, ты мне покажешь, что же. Что такого мой братец в тебе нашел… И должен ли я это забрать. — Тц. Как же раздражает! — Тень первым бросился в атаку. — Вы действительно братья, ведь оба ведете себя, как высокомерные ублюдки! Будто только вы в этом мире знаете все на свете! И смотрите, как реагируют другие! Совсем не заботясь, что чувствуют драконы, которых вы подпускаете к себе… Эшер лишь уворачивается. — О, вот оно, уже что-то начинает проглядываться! Ненависть? Мм, нет-нет, за такое мой брат только ненавидел бы в ответ… Или за ней скрывается безграничное обожание? А это было бы слишком избито. Не разочаровывай, Доркей, все не может быть настолько скучно! Так, завязывай с этой показухой, парень! Ведь в конце концов… — черный дым окутывает Теня, щупальцами приковывая дракона к земле. — Твоя мгла сейчас у меня! Тень замер, принюхиваясь. Это правда она. Мгла. Он уже чувствовал себя однажды так паршиво, когда сила готова была оставить его взамен Остролунной. Но сейчас ее отобрали у него, и дракон ощущает себя совершенно опустошенным. Его не просто ослабили. Этот дракон забрал часть его самого. И использует эту часть против Теня. — Я понимаю тебя, ведь она… уникальна! И ты наивно думаешь, что она всю жизнь будет слушаться тебя и только тебя. Возможно, тебе даже казалось, что вы как-то общаетесь и понимаете друг друга. Но посмотри, Тень. Сейчас она моя! Эти слова эхом пульсировали у Теня в голове. Эшер был прав, но черный дракон отказывался принять это. Он еще вернет ее! Возможно, не сейчас. Возможно, она сама вернется к своему единственному хозяину! — Заткнись. Ты не понимаешь. Ведь ты сам относишься к ней, как к обычной стихии. И ты никогда не поймешь, почему твой брат… Неважно. — Так покажи мне! Пока я вижу лишь слабака, который даже за себя постоять не может! А Доркей ненавидит слабаков! В этом он действительно был прав, и это знал уже сам Тень. Оковы из мглы с шипением отпрянули, когда их охватило синее пламя. — Так это правда. Ты действительно отпрыск Когтя, окруженного этим самым пламенем! — Эта сила досталась мне не от отца. — Ну конечно. Коготь получил четыре стихии. Его братец не мог позволить, чтобы и это оружие досталось ему. И он отобрал синее пламя, хотя Пророк сделала так, чтобы Мрак не мог его использовать. И Вожак Ночи зародил в себе мглу. Но ты — сын Когтя. Доставшись тебе от дяди, сила почувствовала, чья кровь бежит по твоим жилам… Но мы здесь не для этого. — Откуда ты все это знаешь? — Говорю же: это неважно! Твоя родословная тоже внушает. Но я все еще не удовлетворен, если мой брат купился лишь на нее. — Хранить секреты у вас тоже, видимо, семейное. Тогда мне хватит Доркея со всеми его тайнами. Прощай… — Хватит ли? Тень обернулся и заметил под шкурой блеснувшие от ухмылки клыки. — Тебя интересует, почему я прилетел к тебе, так? Черный дракон вновь задержался, ведь Эшер умел интриговать. — Мой брат не рассказал тебе обо мне. Знаешь, мне тоже обидно за это. Ведь когда-то мы были близки. И даже очень. А потом, видимо, появился ты. — Хах, я не уверен, что он вообще знает, что такое близость. Эшер больше не улыбался. — Поверь, знает. И ты по какой-то еще необъяснимой мне причине… удосужился ее. Мой брат — невероятен. Но ты знаешь это. И он не заслуживает большего. Он заслуживает лучшего. Дракон в шкуре мантикоры начал медленно приближаться, но Тень бесстрашно стоял на месте. Он не боялся Эшера. А еще все еще был заинтересован в том, что он ему говорил. — Доркей холоден. Жесток. Прагматичен. А еще… — голубой глаз сверкнул — Ты не знаешь, о чем он думает! Поэтому ты так хочешь его. Ты хочешь не его, а его мысли! Тебе нужна откровенность. Тебе нужна конкретика. Во всем… Поэтому ты сейчас стоишь и слушаешь дракона, который отобрал твою силу, хотя должен был улететь, едва заметив меня! Тебе не нужен мой братец, Тень. Тебе нужны ответы! А когда ты получишь их… — «Я лишь хочу показать, Доркей, почему и он не нужен тебе!» Эшер уже совсем близко. А Тень стоит и делает вид, что ему плевать на то, что ему говорят. И все же стоит, всматриваясь в этот единственный голубой глаз. Как и желтые, этот не показывает, о чем его обладатель думает. Но Теню нравится его цвет. Более схожий с его собственными, как у его отца. В отличие от желтых, он притягивает, заставляя тебя смотреть на него. Ты понимаешь, что это ловушка…, но ты добровольно позволяешь себе попасться. — Тебя уже интересую Я! Тень было нахмурился и хотел возмутиться, но ему не дали такой возможности. Эшер умело и без лишней грубости схватил черного дракона за лапу и положил ее на рог своего облачения. — Ты ведь с самого начала подумал об этом. Давай, скажи, что это не так и улетай. Или… посмотри на истинного меня! Замешательство. Но вот пальцы крепче обхватывают рог и под усмешку Эшера стягивают с него чужую шкуру. Тень ожидал, что увидит под ней что-то, что этот дракон так отчаянно скрывает: какой-то дефект, уродство или шрамы, которых избегает сам Тень. Но ничего подобного! Не считая одного глаза, Эшер выглядел…идеально! Без этой шкуры он казался менее крупным, но стал более…привлекательным! Серый с голубым отливом и целой россыпью крупных пятен, как у снежного барса. И обладал не меньшей грацией, чем эта большая кошка. Тем более Тень не мог не заметить, как он был похож на своего брата отдельными чертами своей внешности. И это тоже… завораживало? — Так я и думал. — Было сказано высокомерно, но не грубо. Вроде бы Эшер все уже доказал, но продолжал, возвращаясь к тому, с чего начал. Он хотел зайти еще дальше. — Уверен, ты скучаешь и хочешь почувствовать ее в своем теле вновь. Мгла уже куда более нежно окутала черного дракона. Тень не сопротивлялся, а даже позволил себе блаженно зажмуриться, чувствуя, будто дым щекочет его под чешуей. А Эшер пользуется этим и кладет свою лапу ему на щеку, поглаживая. — Мой брат — не особенный. Он — очередной. И он никогда не поймет этого, просто убей я тебя… — Эшер склоняется все ближе, и губы Теня чувствуют, как их опаляет чужой шепот, а мгла расслабляет, проникая в организм. — Но я покажу ему… Синие глаза широко раскрываются. Тень хочет отпрянуть, но его тело сжимают. Дракон мотает головой, но мгла предательски действует на своего былого обладателя. Обычно драконы мглы не ощущают ее силу на себе, но сейчас Тень чувствует ее в своем теле. В нем. «Он называет тебя мглой, „ею“! Да он совсем не знает тебя! Нет… Он совсем не знает меня!» Черный дракон виляет хвостом, и под пушистой кисточкой мелькнуло что-то острое. Слишком быстро, чтобы Эшер успел заблаговременно заметить это. Они отпрянули друг от друга. От кончика хвоста Теня и до лап Эшера тянулся багряный след. Клиновидный шип медленно втянулся обратно, скрывшись в меху, а пятнистый дракон все еще стоял, отвернувшись, и по его щеке текла кровь, которая доходила до острого подбородка и капала на землю. Но внезапно он рассмеялся под угрюмое молчание Теня. И черный дракон вздрогнул только тогда, когда Эшер обернулся, показывая развороченную глазницу, по обеим сторонам от которой протянулась свежая полоса будущего шрама. — Кажется, ты лишил меня глаза… — но дракон поворачивает голову, и второй глаз остался на месте совершенно невредимым, с откровенной насмешкой уставившись на Теня. — Опять! Вот только сейчас даже Эшер растерял свое былое самообладание. Разговор больше не клеился. Он снова выпустил против Теня мглу. Дым стелется по земле, подползает к лапам черного дракона, щупальцами поднимается на его уровень и… замирает. Вожак Астарта думает, что Эшер снова выводит его на какой-то разоблачающий диалог, но вот сам пятнистый щурится, умело скрывая замешательство. Хорошо, Теню как раз есть, что сказать. — Да, теперь она твоя… — черный дракон ступает вперед, и мгла податливо расступается и рассеивается перед ним, пропуская. А он скептически смотрит на нее, как на предателя, который примкнул к его врагу. Тень с вызовом становится в полу хвосте от Эшера, продолжая. — Но кое в чем ты ошибся. Ты смог овладеть моей мглой и думал, что сможешь овладеть мной. Что ты отберешь меня у брата, тем самым обесценив нашу с ним связь. Твоя ошибка в том, что ты изначально решил, что это он владеет мной… — Синие глаза сверкнули так ярко, что Эшеру пришлось сощурить свой. И именно в этот момент дракон кое-что заметил. Лапа Теня сжала шкуру мантикоры и всучила ее обратно пятнистому дракону. — Мне не нужен Ты, какие бы заманчивые секреты не таились в твоей голове. Мне нужен только Доркей. И это Я не позволю отнять его у меня. Тень расправил крылья и в один мощный взмах пробился сквозь ветви деревьев, улетая. Эшер больше не ухмылялся. Дракон медлил надевать шкуру, рассматривая ее в своих лапах. В конце концов, дракон многозначительно устремил взгляд по направлению улетевшего. «Что ж, я увидел то, что видишь в нем ты. Эти его глаза… Как только Он заметит, что ты ослабил защиту и окунулся в их синеву. Как только Он увидит настоящего тебя… Ты будешь ему не нужен, и Он улетит прочь. Он будет улетать ото всех к одному тебе. Но что будет, когда Он наконец увидит и тебя? » *** Сумрак. Мы, ночные, прекрасно знаем это место, хоть и не задерживаемся здесь. Странно, но я совсем не ощущаю мглу. Наверное, глупо надеяться застать здесь и мою. Но сейчас это не то, о чем стоит думать. Я совершил ошибку. Он все-таки смог вывести меня из себя. Смог разгневать настолько, что я потерял контроль. Мое тело где-то там, снаружи, а мы здесь. И я знаю, что он задумал. Хочет убить меня, чтобы завладеть моим телом и таким образом возродиться. Тогда какого хера я стою перед ним, смотрю на него и… что-то внутри меня с трепетом загорается, потому что я смог увидеть этого дракона вновь! — Я скучал по этому взгляду. Бархатистый голос насмехается, но мне не обидно. Конечно, я пытаюсь скрыть свои чувства, но понимаю, что это бесполезно. Он всегда видел его — мое слепое обожание. Неужели я не смог избавиться от него и по сей день? После всего того, что было? После того, как я в одиночку стал Вожаком! Сам. По крайне мере без его помощи! А он сидел во мне и смотрел! Как дракончик, на которого он сам не поставил, добился столь многого! Мой взгляд должен излучать лишь — выкуси, Мрак! Но я чувствую, как мои синие глаза блестят в немом вопросе — но теперь то ты заметил меня?.. — Даже жаль, что придется отобрать у тебя все то, что ты создал. Но я не просто так одолжил тебе свою силу. Считай это вкладом в будущее. В мое будущее. — Похоже, чтобы отделаться от твоего покровительства, мне самому придется разобраться с тобой! — Не спеши. Похоже, нас собираются прервать… Сначала я благодарю Люциану за то, что она не дала ему попасть сразу в наш мир, подобрав свою земную оболочку. Но вот я уже злюсь на своего деймона, когда понимаю, кого она позвала мне на помощь. Калипсо кружит в небе, помогая удерживать нас в Сумраке, а значит, он тоже уже здесь. Оборачиваюсь. Я стою рядом с Мраком, а ты напротив. Ладно, мой гнев неоправдан. В конце концов, я соврал бы, если бы сказал, что не хотел бы, чтобы именно Ты пришел спасти меня! Но нужно ли меня спасать? Мрак скалится, обнажая клыки в ухмылке. Ты — его ученик, а я — племянник. Но ты не удивлен, заметив нас. Ты никогда не спрашивал, откуда у меня Синее пламя… Неужели ты всегда знал? Знал. И позволял мне быть на мизерную долю, но все же сильнее себя. Не пойму, раздражает ли меня это. Твоя вечная осведомленность насчет всех моих секретов — безусловно. Но ты ничего не предпринимал, а это уже не в твоем стиле. Значит, доверял мне? В этом мире мы не владеем мглой, здесь мы равны. Но ты подготовился. Я бы удивился, если нет. Он выходит из-за твоей спины, становясь бок о бок с тобой. — Отец… Мрак должен быть в замешательстве! Должен, но сейчас только я с непониманием смотрю на него. Да, именно на него. Твоим голубым глазам хочется верить, Коготь, хочется следовать за тобой, а его алым… подчиняться. Вы двое прилетели спасти меня. Но вы и не догадывались, что именно вы оказались тем элементом, которого так не хватало дяде. Синева моих глаз заполняется кровью из гнева. К вам обоим! И я сам не понимаю, почему! Возможно, потому что вас не было рядом, когда вы были так нужны! А сейчас, видите ли, вы даже объединились, чтобы уничтожить этого монстра, который намерен подавить меня собой. Вот только именно Мрак все это время был неотъемлемой частью меня, только он! — Тень! Нет, не зови меня. Не выводи. Не усугубляй. Только сейчас ты делаешь это?! Только сейчас обращаешься по имени? Только сейчас действуешь, как мой отец! Как должен был действовать всегда! Я даже не оборачиваюсь. Как жалкий мотылек не могу оторваться от глаз дяди, вытягивая к нему шею. Нет. Я все равно кошусь в сторону. Возможно, хоть сейчас? Хоть сейчас желтая пелена спадет, и ты скажешь мне то, что я хочу услышать? Но ты молчишь, как и твои глаза. Лапа Мрака отворачивает меня, возвращая к себе. И я не сопротивляюсь. И вы это видите. — Тише…- его лапа теплом и безопасностью обволакивает мою щеку, не позволяя разорвать зрительный контакт — Поддайся этому чувству, Тень. Отдайся мне. Я знаю, ты этого хочешь. Нет. Я не хочу подчиниться тебе! Но я хочу причинить боль им. Я хочу, чтобы они прочувствовали это! Даже такой ценой. Я слишком… люблю эмоциональность и выводить на нее остальных. Пусть жертвой стану я сам. Ведь сейчас Мрак словно заменяет мне отца. Смотри на это, Коготь. Сейчас у нас с ним максимальная близость. Смотри на это, Доркей. Я лишь киваю, и мои глаза заполняет краснота, поглощая все во тьму. *** Я уже был в этом состоянии однажды. В тот раз я тоже сражался с Когтем. Тогда я думал, что спасся сам. Поглотил сущность Мрака и запер в себе… Спаси меня и в этот раз, отец. Доркей не мог выбрать кандидатуру лучше. Вы оба ни за что не позволите мне умереть. Хах, а ведь это был бы наилегчайший способ, чтобы покончить с Мраком. Открываю глаза, стараясь не обращать внимание на боль. Я жив, а значит, вы справились. Черные крупицы заставляют повернуть голову в том направлении, откуда они падают беспорядочным дождем. В небе осталась лишь его морда. И все те же, привычные алые глаза. Доркей помогает мне подняться, ведь вся ситуация требует, чтобы мы оба с достоинством проводили тебя хотя бы взглядом. Ты даже из жизни не уйдешь так, чтобы мы ощутили хоть привкус победы. Смеешься. — Кто бы мог подумать, да? Вы оба стали теми, кто сверг меня. Драконы, на которых ставили все ночные. На которых поставил и я. Значит, я в чем-то ошибся. В вашей преданности? Нет… Хах, просто слишком поздно разглядел, что вы куда больше преданы не мне…, а друг другу! Он будто совсем не расстроился своему проигрышу. Не верю, что он бы ни убил меня или Доркея, оглядываясь на прошлое. И все-таки для него оно все же что-то да значило. Иначе эти алые глаза не блестели бы сейчас такой гордостью. Отвожу взгляд. Я отказываюсь думать, в чей адрес. Но Ты был его учеником. Ты был ему… Нет, сейчас я должен думать не об этом. Ведь на меня так посмотрит совсем другой дракон. Оборачиваюсь, а мне в морду летят все те же крупицы, но…серого цвета! Нет! Твой силуэт стремительно исчезает, отдаляясь от земли. Бегу. Взлетаю. Пытаюсь угнаться за клубнями мглы, что скапливается вокруг твоего портрета. — Не оставляй меня, Коготь! Не оставляй! Ты не можешь сделать этого! Опять! Скажи, скажи, что должен был сказать еще давно… Мой голос срывается. Я не успеваю за тобой. Замираю на месте и лишь смотрю вслед. Впиваюсь в глаза. И прикусываю губу, улавливая на себе все тот же взгляд, которым ты смотрел на меня всю мою жизнь. Ты смотрел. Ты говорил через него, как и сейчас. А это я никогда не понимал, что же ты хочешь сказать мне… Они исчезли навсегда. Паршивое чувство потери. Причем, за них обоих. А еще за то, что я так и не смог возненавидеть Мрака. И отец видел это. И я продолжаю с жалостью смотреть ему вслед, словно извиняясь. — Он понимает. По крайне мере должен был понимать, ведь его не было рядом большую часть твоей жизни. И я до сих пор считаю, что Коготь уже не заслуживал стать твоим отцом. Спустя столько лун все эти родственные связи — формальности. Ты всегда слишком сентиментально цеплялся за них. — Но это ты прилетел сюда, чтобы спасти меня. Если это не сентиментальность, то что? — Мы с тобой — это другое. Ты не должен был позволять ему завладеть твоим разумом. Вечно твои чувства преобладают над здравым смыслом. — Вот именно. Я позволил ему, Доркей… Я подверг вас ненужной опасности. — И зная, что произойдет, ты поступил бы по-другому? — Не думаю. Улыбаешься. — Значит, не жалеешь. — Я не… — Я не сказал, что обвиняю тебя в этом. Ведь… ты заставил меня побеспокоиться, знаешь ли. И ты не должен жалеть, если именно этого ты и добивался. Теперь улыбаюсь я. — Но все равно это было глупо. А еще глупо, как ты привязан к ним обоим. Как ты привязан ко многим драконам. — Значит, я выбираю быть глупым, а не бесчувственным. Хмуришься. — Я не бесчувственен. Я просто не распыляюсь своими. Молчим. — Интересно, куда пропала вся мгла? — Мрак успел упомянуть, что что-то грядет. Что-то темное. Не знаю, насколько это касается нас. — Я просто скучаю по ней. — Мгла — это сила. Причем, не самая мощная. Я доволен своей нынешней способностью. Да и мгла все меньше слушалась меня после того, как я стал вожаком. Все к этому и шло. — Хах, ты должен был проходить стадию ее отторжения еще во время первой войны… Ты смотришь с непониманием. Стоп, ты серьезно? — Скорее всего, это ты слишком всерьез воспринимал свою. Нет. Просто ты действительно не распыляешься своими чувствами, Доркей. И я очень этому рад. *** Ты считал себя злодеем, который взращивал нас, крестражей, чтобы в конце концов стать сильнее за наш счет. И я благодарен тебе за это. Ведь, если подумать, именно ты ответственен за то, кем я стал. Ты лишил меня матери, забрав меня от нее в самом раннем детстве. Ты лишил меня и отца, который даже не знал о моем существовании. И в завершении ко всему поместил меня в клан, где такие чувства, как любовь, всегда значили куда меньше, чем власть и жестокость. Я был лишен ее с рождения — любви. Поэтому так отчаянно искал ее во всем, что меня окружало. Я искренне полюбил свой клан, какие бы законы и порядки в нем не правили. Я искреннее полюбил своего Вожака. Я искренне полюбил свою мглу, хотя эта сила, Твоя сила, совсем не предназначена для подобных чувств. Но я словно перевоспитал ее. Моя любовь научила ее любить в ответ. Поэтому она не поддалась тебе! И я искреннее полюбил дракона, который всегда был рядом. Как и сейчас. И мы вместе стоим над твоим павшим телом. Мы вместе… убили тебя. Значит, мы являемся… хорошими? Что вообще значит быть хорошим? Был ли им хоть кто-то, кто уничтожил любого врага, который являлся угрозой для остальных? Является им хоть кто-то на Небесах? Как Небеса понимают, кого считать хорошим, а кого плохим, ведь они сами не являются однозначно теми или иными. Не думаю, что я — хороший. Я знаю это сам и не нуждаюсь в Небесном суде. А знаешь ли это ты? Я сделал это исключительно ради тебя, Доркей. Я не совсем понял, что ты чувствуешь. Но это было важно для тебя, а значит, и для меня тоже. Я видел, что ты хотел сделать все сам, видел. Потому что знал, что это было важно уже для меня. Вот только сейчас совсем ничего не важно. Ни наша былая власть, ни спасенные кланы. Только мы. Тебе не нужен был этот бой. Зачем тебе спасать то, что ты сам превратил в пепел? Как и мне. Ведь даже в Астарте нет тех драконов, которых мне хотелось бы спасти. Но мы здесь. И оба знали, как это закончится. Поэтому не сопротивляемся сейчас и не пытаемся лечить друг друга. — Что для тебя было важнее всего, Доркей? Клан? Семья? Идея чего-либо? Мрак верил в идею, это уж точно. Коготь, пожалуй, в клан, который стал ему огромной семьей. А что касается меня… Есть ли смысл говорить это вслух? — Драконы. Я люблю отдельных драконов, и мне плевать, что станет с целым миром, если нужно выбирать между ним и теми, кого я люблю. Каким бы значимым я ни был бы на этих землях, но я не глобалист. Я — не мой отец, и я — не Мрак. Пожалуй, я куда эгоистичнее этих двоих, даже последнего. Я делал все это ради себя. Я любил и люблю тебя ради себя! Нет. Не улыбайся. Я признаюсь тебе в подобном, и это совсем не то, что нормальным драконам хотелось бы услышать, как чистосердечное признание! Но ты не перестаешь улыбаться и притягиваешь меня к себе одной лапой, утыкая лбом в свой. — Я знаю, Тень. И я понимаю тебя. *** Смотрю в них и читаю все. Какой же ты гордец, раз только порог перед смертью побудил тебя открыть их! Желтые, как всегда чуть сощурены, с отблеском янтаря. Но сейчас я не вижу их красоту, как обычно. Я вижу куда больше. Постой, я все время показывал тебе так много, а ты… Да, я не устану винить тебя за это! Отчаяние. Больше всего они излучают именно его. Но я не могу не улыбнуться. Ведь я прочел это. Теперь непонимание. Да, не понимай меня, как я тебя всю жизнь. Но в них как всегда нет страха. Я восхищаюсь, но недолго. Подожди, почему ты не боишься? Потерять меня! Нет-нет, не закрывай их! Посмотри на меня еще раз! Посмотри и прочти то, что хотят сказать тебе мои глаза! Мы не встретимся там, Доркей! Мы не встретимся уже нигде! Доркей… Волны накрывают твое тело, раз за разом побуждая его пойти с ними. Но я удерживаю его, хватая за лапу, будто это способно удержать и тебя в мире живых. Бесполезно. Ты уже там, наверное, в надежде встретить меня… Я пытаюсь до последнего хвататься за жизнь. Почему я так и не удосужился сказать тебе об этом? Говорил все, что угодно, но упустил такую важную деталь? Прошу, только не возненавидь меня за это. Я так боялся этого и всю свою жизнь. Твоей оценки меня. Что ты отвернешься от меня! Не поймешь, отвергнешь… И я ведь уже никогда не узнаю об этом… *** Синие. Со всей присущей тебе гордостью, своенравностью, нахальством и наигранно-злой иронией ты так и не научился скрывать то, что действительно чувствуешь. Мне достаточно заглянуть в них, и я понимаю, что ты думаешь на самом деле. Твои глаза всегда широко раскрыты. По-наивному широко, и чем шире, тем больше информации я считываю за раз. Это неплохое качество для какой-нибудь девицы, которой только и нужно, что похлопать большими глазками, чтобы получить свое. Щенячий взгляд — тоже про тебя. Кто-то назвал бы это милым. Но для Вожака это слабость! Для меня это слабость! Ведь я проникаю в тебя без каких-либо усилий! Как во всех. Но ты сам не хочешь, чтобы я приравнивал тебя к остальным. Тогда зачем так легко подпускаешь меня к себе, ведь ты отлично знаешь, на что я способен. Я запросто смотрю в них, прохожу глубже сквозь пелену синевы, плаваю, как хищная рыба в воде твоих блестящих глаз, погружаюсь дальше, ведь я могу взять больше… Я хочу взять больше, а ты совсем не сопротивляешься. Интересно, я вообще дойду до дна? Продолжаю свое погружение и понимаю, что смотрел бы в них так долго, как только б мог. Они пленяют своей искренностью, останавливают время, и я не замечаю, как кончается мой кислород… Черт, а ведь я тону.