Чёрная ручка. Пятница.

      Месяц спустя. — Василиса! Никто не видел Василису? — Диара быстрым шагом рассекала коридор.       Ученики слонялись тут и там, распивая различные напитки. Безалкогольные, конечно же (давайте опустим тот факт, что пронести ящик водки было легче простого). В их школе организовали праздник в честь того, что наступил новый 20** год. — Эй, Ник, — женщина подзывает к себе уже немного пьяного парня, который усердно пытается это скрыть. — Ты не видел Василису? — Нет, мадам, — пьяный смешок все же вырывается наружу, и Диара качает головой. — А Фэша? — А он здесь был? — явное удивление читается на молодом лице, и Дэлш начинает устало тереть переносицу, выдыхая беззлобно что-то про: «Как же мне надоели эти дети»

***

— Хватайся, — Фэш протягивает девушке руку и та тут же крепко сжимает ее, придерживая пышное платье цвета красного вина. — Сможешь или помочь? — Драгоций усмехается, будто бросая вызов, намекая на высокие каблуки Огневой и скользковатую неровную поверхность крыши.  — Еще чего, — фыркает девчонка и одним рывком оказывается на почти горизонтальной черепице, еще крепче хватаясь за чужую руку. — Не бойся, не упадешь, — заметив ее опасения, мягко говорит Фэш где-то над ухом, и Василиса кивает, усаживаясь, подгинает платье под себя.       Голые плечи мерзнут до того момента, пока на них не приземляется пиджак Фэша. Они поступили легкомысленно, даже курток не взяли. Может быть даже заболеют, но сейчас как-то все равно. Василиса удачно размещает свою голову на плече парня, а холодные руки греет об удивительным образом всегда горячие ладони Драгоция. — Как там Захарра? — Вроде такая же, но мне кажется, что она врет мне. — Этот человек может врать тебе? — чуть улыбается Василиса, поглаживая тыльную сторону ладони парня большим пальцем. — Она чего-то не договаривает. И голос у нее блеклый какой-то, хоть она и пытается это скрыть. — Не волнуйся, — успокаивающе выдыхает Огнева и прижимается к щеке парня теплыми губами. — Попробую. А Маар как? — Ого, ты им интересуешься? А я думала, что ты хочешь снять с него скальп, — смеется рыжеволосая. — Хочу, но ради приличия стоит спросить о нем. — Спасибо, с ним все вполне… — девушка замолкает, и Фэш видит как у нее начинают дрожать губы. — Эй, Василек, — мягко улыбается парень, начиная гладить девушку по щекам и целовать куда придется: в скулы, в лоб, в нос… — Что случилось? — Он стал каким-то странным, Фэш. Закрылся от меня и от семьи полностью. Постоянно уходит куда-то, не ночует ночами дома, он побледнел и похудел, — ее голос дрожит, и парень просто прижимает ее к себе, обнимая за плечи, начиная поглаживать по голове. — Вчера он уехал к какому-то другу в Америку. — В Америку? — Фэш резко замирает, переставая гладить девушку. — В какой город? — он выжидающе разглядывает белоснежную девичью кожу, пока Василиса смотрит на него непонимающе, а потом напрягается всем телом, потому что Огнева выдыхает: «В Нью-Йорк»

***

      Захарра скучающе смотрит в окно, в ее голове сплошное ничего, а в тетради белый лист, исчерченный горизонтальными полосами для письма. В классе происходит какая-то дискуссия. Так всегда в начале урока. Учитель просто разговаривает со всеми перед тем, чтобы начать работать. — What have you prepared for today? (Что вы приготовили на сегодня?) — Драгоций впадает в реальность обратно именно на этой фразе и тут же пытается понять в чем дело, но не успевает, потому что называют ее имя. — Эм… — тянет девушка и заглядывает в свою тетрадь, где с вчерашнего дня написана лишь дата. Она впервые за всю свою жизнь не сделала домашнее задание. — Did you do your homework? (Ты выполнила домашнее задание?) — женщина хмурится. Она удивлена, Захарра тоже. Видя на лице девушки весь ответ блондинка лишь выдыхает и качает головой. Chris Zabriskie — I Am a Man Who Will Fight for Your Honor #nowplaying       С каждой секундой мир медленно угасает, оставляя за собой лишь выцветшие краски. Когда неожиданно ранее сильно любимая учеба стала навязчивой и противной, Захарра лишь усмехнулась. Каждый вечер она медленно шла в общежитие, наспех делала уроки и не поужинав, забыв даже про душ, заваливалась спать. Не то, чтобы у нее не было мотивации или чего-либо ещё, но это до ужаса странно просыпаться по утрам на столе, когда у тебя руки в карандашах и пыли мелков, а весь альбом медленно заполняется одним и тем же человеком. Она рисует его разным. Злым, уродливым, прекрасным, смеющимся, истекающим кровью и с каменной рожей. Но абсолютно на всех взгляд такой, который выжигает сердце, сжимает душу в стальных тисках, а потом резко отпускает, заставляя девушку судорожно хватать воздух ртом.       «…Ты уверена, что тебе не нужно медицинское вмешательство? Это довольно серьезное психологическое расстройство и его нужно лечить…» — врач тут же замолкает, стоит Захарре поднять руку.       Когда звонит Фэш, то она пытается быть такой же с братом, какой была всегда. Мало кто замечал за всю ее жизнь, когда ей становилось плохо. Она думала, что хорошая актриса, даже шутила на счет этого, но сегодня она прокололась. Обеспокоенное «Захи, скажи честно, что случилось?» в очередной раз не помогает совершенно. Захарра всегда в такие моменты отвечала сухое «нормально» и выдумывала что-нибудь из-за чего ей срочно нужно бежать.       «Если не хочешь ложиться в психушку, то попробуй „Пароксетин“*. Советую на собственном опыте. Вдруг тебе поможет.» — говорит ей одногруппница и протягивает квадратный стикер с названием лекарства.       Тот вторник был одним из самых ужасных дней в ее жизни. Ей сделали предупреждение, что если она срочно не сдаст экзамен, то ее отчислят, а в девнике красуется парочка красных замечаний и не внушающих доверие оценок. Когда проблемы накатывали с головой, то Захарра рисовала. Это было лучше любых таблеток и девушка хотела продолжать верить в это, но когда на утро просыпается вся в синяках и ссадинах, а в комнате погром, то прячет все художествнные принадлежности в дальний шкаф, запирая на ключ и отдавая его своему близкому знакомому. Больше не верит.       Захарра сжимает бумажную коробочку в пальцах, которая неприятно скрипит, пока над девушкой ярко горит эмблема аптеки. — Спасибо, что проводила, — её соседка по комнате, милая брюнетка, машет рукой и улыбается. — Ты точно не поедешь домой? — У меня осталось много дел здесь, потерплю еще полгода без семьи, — Захарра пытается улыбнуться также ярко как подруга, но выходит лишь что-то похожее на оскал. — Хорошо, ты только… держись, ладно? — Драгоций ощущает сильное тепло своими холодными руками, пока девчонка сжимает ее пальцы. — Напиши как доберешься, — быстро меняет тему Захарра и поправляет свою юбку, пытаясь игнорировать печальный вздох брюнетки. — Обязательно, — смеется она и опускает закатаные до этого рукава кофты Драгоций. — Ты и так ледяная, а еще и раздеваешься, — поясняет девушка. — Не боись, скоро увидимся.       Депрессия подкрадывается незаметно. Ты даже не знаешь из-за чего, где и когда. В самом начале ты борешься с мелочами, но обычно предпочитаешь игнорировать их. Но это, как головная боль. Говоришь себе, что это временно, что это пройдет. Что это просто очередной, плохой день. Но это не так. Ты застрял в этом состоянии психики.       Захарра трет напряженные глаза, но все равно в очередной раз вбивает в поиск различные запросы. «Депрессия»; «Способы лечения депрессии»; «Психологические расстройства»; «Побочные эффекты антидепрессантов». А когда на электронных часах ярко заграется «3 a.m.» Захарра даже не реагирует. В комнате выключен свет, а на её кофейном столике лежит чертово лезвие, которое она гипнотизирует уже полчаса.       Кровь бежит по венам, как сумасшедшая и Захарра совершенно не проваливается куда-то. Она все еще здесь, просто…       — Это помогает сконцентрироваться и отрешиться от всего остального. — И тебе понравилось? — Как наркотик.       Драгоций натягивает длинные чёрные рукава растянутого свитера, пряча пальцы и запястья в красных полосах, поднимает глаза, застеленые белой пеленой, на учителя, который устал терпеть «бунтование» ранее лучшей ученицы, и видит как все плывет мимо.       Со временем ты начинаешь видеть будто живёшь в замедленном движении. Всё вокруг кажется ненужным. Появляется чувство, что ты больше никогда не будешь счастливым.       Гулкий звук разносится по комнате. Захарре кажется, что это не она источник, а просто смотрит со стороны. Последние звуки размытые и будто через вату. Тишина успокаивает и где-то внутри возникает долгожданное чувство защищённости. Девушка доверчиво закрывает глаза. Впервые за несколько последних месяцев ей кажется, будто она впервые делает все правильно. Не тонет.       Ты, наконец, осознаёшь, что не можешь двигаться в этом направлении дальше, и могут произойти две вещи: ты либо решаешь искать помощи, либо совершаешь попытку суицида.