Звуки джаза и твоего дыхания

      Легкий ветерок подул из приоткрытого окна, оглаживая нежную кожу и пробегаясь по ней невесомыми потоками. Каштановые кудряшки зашевелились под касаниями ветерка, щекоча тонкую шею, истерзанную глубокими поцелуями. На коже оставались красноватые и фиолетовые отметины нетерпеливых губ… Плечи вздымались во сне при спокойном дыхании, тени бегали по расслабленному телу. Сквозняк чуть усилился, заставляя каштановые брови сойтись на переносице от неприятных ощущений. Юноша открыл глаза, провел ладонью по мягкой постели и почувствовал тянущую боль в районе бёдер и поясницы. Послышалось тихое шипение; одеяло, зажатое между ног, пришлось отпустить.       Мейсон приподнялся на локтях, огляделся в поисках возлюбленного, но не нашёл его. Вторая половина кровати была пустой и остывшей. Часы, висящие на стене, показывали десять часов утра. Парень, кусая губы, сел и спустил ноги на пол. Его взгляд наткнулся на нечто, чего раньше не было в их с Биллом спальне: от кровати до двери и далее вела широкая дорожка из белых лепестков роз. Весь пол был в нежном белом ковре. Прозрачный тюль развевался от потоков ветерка, солнечный свет проникал в комнату. Свечи больше не горели. Их не было на полках совсем.       Диппер, несмотря на тянущую боль, встал на ноги и пошёл по цветочной дорожке в коридор, не заботясь о своём внешнем виде. Босые ноги осторожно шагали по полу, на припухших и чуть стёртых губах была заметна лёгкая улыбка. Дойдя до ванной, Пайнс удивился не меньше. На всех полочках были разложены букеты белых и розовых роз, срезанных почти по самые бутоны. В воздухе повис аромат этих растений, но запах мяты и мандаринов так никуда и не делся. Юноша умылся, споласкивая сон с лица совсем. Отражение показывало тёмные разводы на выпирающих ключицах; шея пестрела алыми пятнами. Парень провёл кончиками пальцев по своей коже, вспоминая нетерпеливые прикосновения своего любимого. Каштановые ресницы прикрыли ореховые глаза, отбрасывая тонкие тени на покрасневшие щёки.       Мейсон погасил свет в ванной, пошёл в сторону кухни. На столе лежал букет розовых роз, перемотанных лентой, не уступающей цветом растениям. И повсюду были лепестки… Юноше не терпелось взглянуть на Чикаго через огромные панорамные окна, он хотел посмотреть на город, укрытый снежным покрывалом, поэтому уже через несколько мгновений пальцы коснулись ручек дверей, ведущих в гостиную. Двери распахнулись, открывая вид на море красных, как пламенный закат, роз, собранных в большие букеты. Диппер прошёл дальше по лепесткам, с удивлением смотря по сторонам. Он оказался прямо перед огромным окном, положил ладонь на холодное стекло и принялся разглядывать проснувшийся город. Неожиданно на талию легли тёплые ладони, которые начали поглаживать с особой осторожностью вздрогнувшее тело. — Доброе утро… — послышался из-за спины родной голос, в котором проскользнула лёгкая хрипотца. — Как себя чувствуешь, любовь моя? — Сухие губы коснулись шеи, проскользили чуть ниже, чтобы оставить новые поцелуи на расслабленных плечах. Лёгкие прикосновения лишь ласкали пострадавшие места, стараясь не причинить боли. Звук поцелуя прямо около уха заставил вздрогнуть юношу, а следом мурашки пробежались по спине, чуть остужая тёплое тело. — Доброе, — улыбнулся юноша, наклоняя голову набок и подставляясь под новые поцелуи. Он прижался к груди, скрытой рубашкой, положил свои руки поверх ладоней Сайфера, потянул их вперёд, укладывая на свой живот. — Немного больно, но потерпеть можно. — Горячие губы поцеловали его прямо под нижней челюстью. Мужчина уткнулся носом в чуть острое плечо, вдохнул запах любимого полными лёгкими и прикрыл светлые ресницы. — Извини. Мне следовало быть аккуратнее ночью, — выдохнул Билл, нахмуриваясь. Медовые глаза чуть затянулись туманной поволокой, когда их обладатель услышал резкий выдох со стороны Пайнса. — Не переживай. Всё хорошо. — Мейсон отвёл взгляд от кружащихся в небе снежинок, чтобы обернуться к Сайферу и вытянуть губы в попытке поцеловать бледную щёку. — Зачем столько цветов?       Билл выпустил его из объятий, широко улыбнулся, а затем наклонился вперёд и, сделав глубокий вдох, поднял Диппера на руки, крепко прижав к своей груди. Послышался тихий вскрик, парень быстро обвил шею мужчины руками, чтобы не свалиться. Его губы тут же были накрыты поцелуем, заглушая частое дыхание. Билл донёс возлюбленного до мягкого дивана, осторожно опустил на него. Алые лепестки огладили нежную кожу, оставляя после себя приятные прохладные ощущения. Билл встал на колени перед зачарованным Мейсоном, взял его за руку, а затем начал оставлять короткие поцелуи на теплой ладони. Пайнс не мог оторвать взгляда от медовых глаз, прикрытых светлыми ресницами, сердце его заходилось в быстрых ударах о грудную клетку, отдаваясь диким шумом в ушах. Солнце ослепило его, пробегаясь лучами по лицу и оставляя свои яркие прикосновения на приоткрытых губах.       Сайфер улыбнулся, перевернул ладонь юноши и поцеловал её в самый центр, чтобы позднее спуститься губами ниже до самого запястья и припасть устами к переплетению голубых вен под тонкой кожей. — Они нужны, чтобы я мог показать, насколько сильна моя любовь к тебе, — шепнул Билл, ещё раз касаясь губами запястья. — И даже этого будет мало. — Ну что ты делаешь? — Парень прикрыл покрасневшее лицо свободной ладонью, а затем неловко рассмеялся. — Глупый, перестань. Билл, ты меня смущаешь. — Тем временем бледные губы спустились к расслабленным бёдрам, смазано скользнули сначала по одному бедру, затем по второму, а после коснулись чуть покрасневших коленей. — Не обязательно было скупать столько роз. Мне хватило бы и простых слов. — Нет. Не хватило бы. Мне не хватило бы, — прошептал Сайфер, опаляя дыханием кожу. — Билл, перестань. — Диппер был уже покрасневшим до корней волос. Казалось, что он скоро закипит, а сердце его остановится из-за столь частого биения. — Никогда, — улыбнулся мужчина, приподнимаясь и накрывая уста юноши своими. Он осторожно уложил того на диван, нависая над ним. Тонкие пальцы зарылись в светлые волосы на затылке, спустились к шее невесомыми прикосновениями. — Отныне ты всегда будешь слышать от меня признания в любви. Каждое утро. Каждый день. Каждый вечер, мой хороший… — Билл шептал это прямо в приоткрытые губы. По его лицу скакали лучики солнца. А Мейсон тонул во всем этом. В лепестках роз, в любви мужчины и во взгляде солнечных медовых глаз. Это было похоже на самый прекрасный несбыточный сон. Будто все мечты разом осуществились, сваливаясь на опьянённую влюблённостью голову юноши. Чем дальше — тем хуже становилось ему. Дыхание становилось совсем сбитым, сердце не замолкало ни на секунду, а солнышко бликовало на заднем фоне, проникая через огромное панорамное окно. — Люблю тебя, мой маленький…       Это как волна цунами. Накрывает полностью, убивая и не оставляя ни шанса на выживание. Словно огромный водоворот, затягивающий в себя до самого дна. А сами чувства — магма, тягуче плывущая прямо по венам, сжигая всё. Воздух словно похож на огонь, ведь лёгкие почти горят от происходящего. А сам Билл — и есть солнце. Убийственное по всем параметрам солнце, от которого не хочется отходить. Хочется греться в его объятиях, зная, что тепло может и сжечь дотла. С его медовыми глазами, с золотистыми волосами и бледной кожей, он — олицетворение побитого жизнью солнца. И Мейсон готов был отдать ему свою душу навсегда безвозвратно.       Сам же Сайфер смотрел на юношу, впивался в его губы поцелуями, задыхаясь от каждого ответного поцелуя. Для него Пайнс был далеко не солнцем. Он был для него луной. Тихой луной, которая своими прикосновениями не испепеляет, а нежно гладит холодными ночами. Луной, которая притягивает к себе всё существо Билла, окружая его мягким лунным светом. Разве не может улыбка чуть стёртых поцелуями губ быть сравнимой с улыбкой белоснежной ночной луны? Возможно, Билл всю свою жизнь гнался именно за луной. Или нет… Это было на самом деле. В отличие от ярких звёзд, стремящихся сжечь всё на своём пути, луна тихо согреет своим уютом, обнимет холодной ночью и будет осторожно целовать, когда становится до ужаса плохо. Кажется, это и будет сбоем Вселенной — солнце стремится вращаться вокруг луны. Солнце, которое не может без луны. И луна, греющая солнце. Так они это и ощущали. Разве это не волшебство?       Рубашка скользнула вниз, оголяя бледную кожу. Юноша приподнялся, чтобы просунуть руки в рукава сорочки, от которой настолько ярко пахло мятой… Лепестки липли к телу, ссыпаясь на пол. — Люблю тебя, — повторил Пайнс, медленно моргая, когда Билл принялся застёгивать пуговицы на рубашке. Яркие отметины всё равно были видны из-под воротника. Сайфер легонько чмокнул в каждое налившееся кровью пятно, широко улыбнулся. Настолько счастлив он никогда ещё не был. — Пойдём на кухню? Я приготовил тебе завтрак. Тебе нужно набираться сил, чтобы больше ничего не болело. — Мужчина протянул руку, чтобы помочь подняться парню. — Да… — зачарованно выдохнул Диппер, сжимая родную ладонь пальцами.