Часть 1
11 сентября 2017 г., 01:25
В женском туалете на перемене всегда собиралась целая толпа, и Аню Шастун это до безумия раздражало. Она в самом деле не понимала, как тут вообще можно находиться добровольно дольше пяти минут — грязно, воняет, ещё и штукатурка с потолка время от времени на голову сыплется. С такими мыслями девушка стояла, залипнув в смартфон, неподалеку от двери с нарисованной туфелькой (прекрасный символ женского пола) в ожидании момента, когда начнётся урок и все разойдутся по классам.
Наконец, раздался дребезжащий визг звонка, к которому Шастун за девять лет так до конца и не привыкла: каждый раз передёргивало. Семь или восемь девчонок, смеясь и оживлённо о чём-то болтая, вышли из туалета. И как они туда все поместились?
Убедившись, что больше никого не осталось, Аня зашла внутрь и зябко поёжилась: от старого окна нещадно дуло. Уже не в первый раз за утро она пожалела, что вместо привычных брюк сегодня ни с того ни с сего надела юбку, и теперь была обречена мёрзнуть до конца уроков. Закрыв за собой дверь, девушка прошла мимо раковины, небольшого зеркала и ряда кабинок, после чего сняла со спины рюкзак и уселась на подоконник. Сквозь залитое снаружи дождём стекло можно было разглядеть хмурое осеннее небо, затянутое тучами, и кусочек пустующей в такую погоду спортплощадки.
Клетчатая юбка на ней предательски уползла вверх, не желая прикрывать худые коленки. Хоть никто этого и не мог видеть, Шастун попыталась её расправить — безрезультатно. Смирившись, она потянулась к рюкзаку и, порывшись в нём, вытащила полупустую пачку сигарет и зажигалку. Девушка планировала успеть покурить на перемене, но, раз уж не вышло... Всё равно по расписанию шла химия, которую она давным-давно перестала понимать, так что торопиться смысла не было.
Как назло, стоило ей сделать первую затяжку, в коридоре раздался звонкий стук каблуков. Вероятность того, что в этот туалет заглянет кто-то из преподавательского состава, стремилась к нулю, но Шастун решила не рисковать лишний раз и спешно выбросила улику в мусорку. Впрочем, запах всё равно остался и выдавал её с головой.
Дверь пронзительно скрипнула. Перед Аней предстала известная всей школе девушка из одиннадцатого класса. Вошедшая, завидев её, расплылась в ослепительной улыбке, демонстрируя белоснежные зубы:
— Антонина, какая встреча!
"И почему мне так везёт?" — раздражённо подумала Шастун, мысленно проклиная своё полное имя. Антониной её называли только особенно вредные учителя, бабушка и вот эта вот девица, к несчастью хорошо знавшая Аню, поскольку являлась дочерью маминой близкой подруги. Звали старшеклассницу Арина Попова, и была она настоящей красавицей, спортсменкой и... нет, не комсомолкой, а грёбанным президентом их школы.
— Что молчишь, Тонечка? — как бы между прочим поинтересовалась Попова, подходя к зеркалу.
— Привет, — пробормотала себе под нос Шастун.
Кажется, Арину это вполне устроило: она молча принялась разглядывать своё отражение. Шастун застенчиво отвела взгляд, чтобы не пялиться на её изящную фигуру. Отчего-то стало очень неловко за собственную худобу, нескладность и чересчур высокий рост, из-за которого девушка постоянно сутулилась. Тем временем, критично осмотрев себя, Попова достала из сумки косметичку. Только в этот момент Аня заметила, что ладонь правой руки у неё полностью перебинтована, вместе с пальцами.
— Порезалась что ли? — Шастун не планировала начинать разговор, но любопытство взяло верх.
Не отводя глаз от зеркала, Арина недовольно скривила губы и повела плечами, как бы показывая, что обсуждать это не собирается.
— Не хочешь, не рассказывай, — немного расстроилась Аня.
Заметив эту перемену настроения, Арина смягчилась:
— Просто сыпь. На левой всё не так плохо, а на правой ужасно смотрится, вот и прячу.
— Понятно, — произнесла Шастун, мысленно жалея эти красивые, всегда ухоженные руки.
На её памяти, впервые во внешнем виде Поповой было что-то не так: она казалась идеальной во всём... правда, кроме учёбы. Шастун однажды случайно стала свидетелем того, как Арина упрашивала математичку не ставить тройку за четверть. Хотя, все и так знали, что должность президента она получила благодаря огромному желанию, ненормальной активности и бесконечному обаянию, а вовсе не знаниям.
— Блять, ну и что теперь делать? — внезапно возмутилась Арина, заставив Аню вздрогнуть от удивления.
— Ты чего?
— Стрелка размазалась на правом глазу. Я левой рукой её нормально не нарисую теперь.
Шастун даже не думала, что когда-нибудь услышит, как матерится интеллигентная Попова. Это было странно.
— Я могу нарисовать, — неожиданно для самой себя предложила она.
Арина отвлеклась от зеркала и недоверчиво уточнила:
— У тебя точно получится?
— Не бойся, — хмыкнула Шастун, — хуже не сделаю.
— Ладно, — недолго думая, согласилась Попова и протянула девушке смоченный средством для снятия макияжа ватный диск и подводку. — Может, слезешь с подоконника?
— Да нет, мне, наоборот, так удобнее будет. — отмахнулась Шастун, — Сюда иди.
Пожав плечами, Арина подошла поближе и посмотрела на Аню снизу вверх. Хотя, даже если бы девушки просто встали рядом, Попова оказалась бы ниже на целую голову.
— Ой, сейчас, подожди, — вдруг попросила Шастун и полезла в рюкзак за влажными салфетками. — Не полезу же я к тебе с грязными руками.
Арина повела бровью и слегка улыбнулась.
"Такая улыбка ей больше идёт", — отстранённо подумала Аня, начиная свою работу. "Гораздо милее, чем это вечное самодовольное выражение".
— Вот сейчас не дёргайся, — предупреждающе произнесла она, поднеся кисточку к веку.
Для того чтобы точно получилось аккуратно, свободную руку Шастун положила Арине на скулу, осторожно удерживая таким образом её лицо в одном положении. Жест получился довольно интимный. От Поповой приятно пахло какими-то цветочными духами и мятной жевачкой. Подумав об этом, Аня смутилась, ведь от неё-то, должно быть, сейчас несло сигаретами.
— Куришь? — словно угадав её мысли, одними губами спросила Арина, стараясь не двигаться.
— Курю, — пробормотала та в ответ. — Не отвлекай.
Попова послушалась, только неодобрительно вздохнула.
— И-и-и... Вот, всё. Готово. Отлично вышло, скажу я тебе, — гордо отчиталась о проделанной работе Шастун.
— Хорошо, — ответила Арина странным голосом и посмотрела ей прямо в глаза.
— Что?
— Курить вредно.
— Я знаю.
Попова отвела взгляд и задумалась. Губы её слегка дрогнули, и вот она вновь смотрела на собеседницу, уже усмехаясь:
— Мальчики не любят, когда их девочки курят, — наигранно-сладким тоном сообщила она, но глаза оставались серьёзными.
— А мне не нравятся мальчики, — не подумав, брякнула Шастун. — Ой, я не в том смысле, — спохватилась она, мигом покраснев.
Насмешливое выражение лица Арины сменилось удивлённым, но спустя пару секунд девушка расплылась в искренней улыбке.
— Мне кажется, — негромко произнесла она, положив обе руки Ане на колени так, что кончики пальцев коснулись подола юбки, — девочки этого тоже не любят.
Сердце в груди Шастун прыгнуло куда-то в горло. Она резко опустила глаза, и, пытаясь сосредоточить на чём-нибудь взгляд, уставилась на перебинтованную ладонь, лежащую на её колене. По телу то ли от холода, то ли от нахлынувших эмоций побежали мурашки. Арина тем временем отходить не собиралась, продолжая всматриваться в её лицо. Надо было срочно что-то сказать или сделать.
— А тебе-то что? — вырвалось у Ани.
— Ничего, просто о здоровье твоём беспокоюсь, — пожала плечами Арина, и, убрав руки, сделала шаг назад.
Пока Шастун переваривала эту информацию, Попова запихнула косметичку в сумку и взглянула на себя в зеркало:
— Спасибо, кстати. Ещё увидимся, Антонина.
Нахально подмигнув ей, Арина развернулась на каблуках и направилась к выходу.
После хлопка двери Аня ещё минуту сидела на подоконнике, не меняя позы. Вновь начавшийся дождь громко забарабанил по не успевшему высохнуть стеклу, словно пытаясь растормошить девушку. Наконец, она очнулась от своих мыслей и, тряхнув головой, почти потянулась за пачкой сигарет, но почему-то в последний момент передумала и резко отдёрнула руку.
— Пиздец, — обращаясь к самой себе, нервно произнесла Шастун, возведя глаза к потолку. — И что это было?
