Признание

      Ханахаки. Болезнь, разрывающая горло в немом крике. Кому, как не Кайто, знать об этом? И он знает, откашливая цветы в ванной и страдальчески поглядывая на них, осторожно собирая в куски.       Постыдные следы и слёзы неразделённой любви были везде, по всему дому, украшая его и напоминая о боли в душе. Цветы, раскрывающиеся в прекрасных бутонах и даримые любимым людям.       Кайто тоже не сдержался. После каждого приступа отмывал и ставил по вазочкам все доказательства своей личной боли, горько улыбаясь иронии. Нежно касался губами цветков, вспоминая любимого человека.       До последнего не верится в эту чушь с ханахаки, пока из собственного горла не начинают лезть цветы, как горькое напоминание о собственной беспомощности. Дурная шутка природы.       Фенхель. Какое красивое слово для неразделённой любви и значения недоступности, сопротивления. Ярко-жёлтые цветочки словно иронично улыбались Кайто, подталкивая к признанию.       В конце концов, не остаётся сил скрывать это: ни от себя самого, ни от самого дорогого человека.       И это было ожидаемо. Кайто не один день готовился к приглашению Конана в собственное жилище. Что может быть прекрасней, чем признание среди великолепных цветов, вызванных самым дорогим человеком?        — Мне нужно кое-что показать тебе... — вздыхает вор, думая, насколько правильно его поймут. И детектив мгновенно окидывает его заинтересованным взглядом, явно ожидая какой-то загадки. — Заходи.       Все нервы Кайто на пределе, а лёгкий скрип входной двери и вовсе заставляет вздрогнуть.       Вся прихожая украшена фенхелем, ожидая детектива и красуясь перед ним, пока тот шокировано смотрит на всё это богатство. Медленно, очень медленно, Конан поворачивается к вору, созревая для первого вопроса.        — Это... укроп? — тихо спрашивает он, всё ещё не переварив увиденное.        — Да, — спокойно отвечает Кайто, внезапно понимая, что он переоценил знания ботаники детектива. И языка цветов тоже.        — Укроп, — медленно, почти неверяще повторяет тот, смотря куда-то сквозь очки и Кайто.        — Да, — смиренно соглашается фокусник, осознавая, что это провал. Полный провал.        — Это укроп, — всё ещё не расцикливается Конан, не в силах смириться с фактом, что у вора весь дом в укропе. Всё, абсолютно всё покрыто в доме вазами с ехидным зонтиковидным растением.        — Да, это укроп, — сколько это может продолжаться?        — Ты... выращиваешь укроп? — задаёт новый вопрос детектив всё с таким же пустым взглядом.        — Да... — на автомате соглашается Кайто, но почти сразу спохватывается. — То есть нет... то есть да...       Ну как бы выращивает. В груди, от любви неразделённой и всё такое. Собирался тут в любви признаться.       Но если думать о растении не как о фенхеле, а как об укропе, ситуация резко начинает казаться откровенно комичной.       Возникла неловкая пауза.        — Я... всё могу объяснить? — рискнул высказаться Кайто, на самом деле слабо себе это представляя. "Хэй, Мейтантей, у меня тут в груди из-за тебя растёт укроп", — звучало... не очень. Сразу возникали ехидные мысли про картошку с помидорами и огурцами.        — Не надо, — угрюмо отозвался Конан, полностью бликуя своими очками. — Просто не надо.       Дурацкое молчание продолжилось, становясь ещё более неловким. И почему только именно фенхель, а не розы?..       А, ну да. Потому что Конан — неприступная крепость, по количеству эмоций иногда напоминающее бревно.       Которое Кайто всё равно любит, но сначала надо объяснить тонны укропа в доме.       Мда.