- Do not you cry

Юнги, быть может, собирал бы дальше обрывки мягких фраз, неровные и смазанные поцелуи, сотни фотографий на стенах. Чимин смотрит на них ехидно, срывая одну за другой, отбрасывая на пол и дожидаясь реакции. Юнги что-то бормочет, собирая каждое фото и прижимая худыми руками к груди, не смотря на Пака и не переставая хлопать чёрными ресничками. Чимин бьёт сильно, у Юнги шум в ушах и на мгновенье кажется, будто он окунулся с головой в океан, но всё разрывает гулкий стук о пол и неприятное жжение на теле. Чимин нежно гладит по мятным волосам, тут же сжимая пряди на затылке и заставляя встать на колени, Юнги лишь болезненно морщится и стягивает с Пака стрейчевые джинсы, следом осторожно хватаясь за резинку боксёров и отодвигая их ниже, до уровня подкаченных ног. Чимин стонет громко, несдержанно, Юнги смаргивает горячие слёзы и проглатывает всё, что тот ему предоставляет. Рыжеволосый хватает резко, без тени на банальную нежность, опрокидывает на кровать и вжимает бледное тело в светлую простыню. Вдалбливает грубо и со звуками, сжимая тонкие запястья до лиловых отметин, оставляя по всей шее и ключицам яркие засосы и мокро, но вовсе не ласково целуя поврежденные места. Юнги отворачивается к стенке и тихо хрипит, Чимин ложится рядом и прижимается к тощему телу вплотную. У Юнги тело горячее, но отчего-то вечно мёрзнущее, он плачет бесшумно, вздрагивая от собственных всхлипов. Плечи поддёргиваются, Мин пытается не разбудить итак не спящего Чимина, который явно наслаждается происходящим. У обоих губы припухли и горят, но только Паку нравится, а Юнги, до одури мерзко и приятно одновременно. Это лучше, чем не чувствовать Чимина совсем. Чимин выражает в боли свою любовь, медленно убивает Юнги и улыбается всё так же сладко, нежными руками грубо хватая за бледную шею Юнги уже не понимает, как выражать свою, лишь податливо прогибает измученное тело и вскрикивает, когда все мышцы прошибает словно током. Чимин трахает. Не занимается сексом, а грубо трахает, принуждая выть и шмыгать носом,браниться и извиваться под ним. Они пьют чай вместе, сидя на кухне ночью, Юнги часто отказывается от еды, ссылаясь на плохое самочувствие и курит третью сигарету подряд, позволяя Паку тушить о своё тело каждую из них. У Юнги бесконечные шрамы-как следствие любви Чимина, горький вкус на покрасневших губах и очередная пощечина. Чимин на людях обнимает нежно, легонько целуя в щёку и звонко смеясь, отлично и слишком искусно отыгрывая сценку счастья. Они тонут друг в друге бесповоротно, пагубно и как-то слишком целомудренно. Только, Чимин топится в Юнги сам, захлебываясь мятным ароматом тела, привкусом крепких сигарет на губах и ощущением шрамов под пальцами Юнги же он топит в себе принудительно, насильно, но по собственному желанию Мина. И вроде Чимин зла не желает, занимается благотворительностью, в помощи никогда не отказывал. Просто Мин Юнги стонет так сладко, что в горле появляется ком. Просто Мин Юнги так дрожит под ним, доверяя всё своё тело Чимину, что аж скулы сводит. Просто Мин Юнги всецело его, Мин Юнги уже по венам, в общей квартире, на заставке в телефоне и в семейном положении. Чонгук хорошо относится к Юнги. Всегда помогает, прикасается нежно, даже трепетно, крупными ладошками поглаживая по волосам. Юнги удивлённо поднимает брови и скомкано смеётся, бросая нелепую шуточку и поправляя тканевую рубашку. Чонгук улыбается, просит проводить до дома, Юнги лишь мельком кивает, зарождая надежду в кофейных глазах. Они идут медленно, разговаривают громко и Юнги за долгое время расслабляется, смеётся, словно ребёнок и выдаёт глупые, но не раздражающие шуточки. У подъезда стоит Чимин, сжимая в руке пачку сигарет Юнги. Мельком глянув на парочку, он подходит ближе — Здравствуйте, я просто проводил Юнги, темно уже, вдвоём не так страшно — Больше так не делай. Глаза полумесяцы Чимина приводят в восторг всех, но сейчас они холодны. Чонгук ёжится, маша Юнги рукой и уходит. Поднявшись в полной тишине, лишь дома Пак выдаёт пару гадких, заставляя мятноволосого снова сжимать кулаки до выступающих вен и покраснений. — Так вали к нему — хорошо. Вот так просто. Юнги просто устал. Быстро схватив сумку со стула около двери, парень скрылся. Вот так. Некогда уютная квартира тут же наполнилась холодными тонами, а дождь за окном лишь добавлял серости, хотя некогда, наоборот, уюта. Юнги хорошо с Чонгуком. Каждое утро завтрак, долгие разговоры, совместные дела и вечерние прогулки. Чонгук осторожен, не делает больно, занимается любовью и нежно целует в макушку на ночь. Мин плачет. Продолжает плакать тихо, ночью, но теперь сжавшись в дрожащий комок в углу кровати. Руки не те, движения не такие. Человек не тот. Рутина катится совершенно обыденно, от голоса Чона уже тошнит, его завтраки отвратительны, а прикосновения вызывают рвотный рефлекс. И он это видит, просто оттягивает неизбежный для себя момент. Чимин знает, что Юнги хочет к нему. Знает, и хочет, чтобы Юнги был у него. Покупая пачку его любимых сигарет, звонит ночью в новую квартиру и, видя на пороге сонного Мина-протягивает пачку, как-то сухо улыбаясь — Что это?.. — Не видишь? Сигареты, ты вечно забываешь их купить. Юнги бросается на рыжеволосого и обнимает так, что сердце внутри ломает рёбра. Снова боль, щемящая, резкая. Но приятная и любимая. Чонгук не возражает, лишь кидает, что Юнги может вернуться в любой момент. Мин машет на прощанье и выбегает из квартиры, даже не обернувшись. Чимин прикасается грубо, оставляя синяки и шрамы. Юнги больше не плачет. Спит спокойно, прижимаясь к крепкому телу и утыкаясь носиком в шею. Чимин больше не притягивает его во сне грубо, заставляя просыпаться. Обнимает осторожнее, вдыхая мятный запах и засыпая под сопение под боком. — Я люблю тебя. — Спи уже. Чимин широко улыбается, слушая мерное дыхание Мина — Юнги  —мммм? Парень уже спит, на автомате отвечая на родной голос. — я тоже — чтоо? Юнги не понимает происходящего, уже спит давно, закинув руку и ногу на Чимина. — Я тоже тебя люблю.