BR

      Боги, если вы есть, какие-нибудь — услышьте, молю.       Да хоть те же самые Шинигами упомянутые, любые сойдут. Услышьте, по гроб жизни буду благодарна.       Когда это закончится? Я уже ничего не понимаю. То просыпаюсь, то засыпаю… и лучше бы спала. Просто дайте спокойно провалиться в забытье, где будут только самые близкие, самые любимые…       А пока я здесь, на ковре у босса. Тот смотрит изучающе, не веря. Ну да, ему сейчас сказали, что тринадцатилетняя пигалица готова к заданиям самого высшего уровня. Прямо так и вижу, как недоверие и отвращение кричит из каждой лобной морщинки, криво выставленной улыбки с сигарой в зубах, разминающихся пальцев.       Дэйв тоже здесь, ещё тот молодой, фанатичный и бессердечный, скотина такая, гордо выставляя меня вперёд, словно эксклюзивную шлюху на продажу какому-то шейху, разве что не раздевает. Хотя, на меня не надо было тогда смотреть: до сих пор помню в отражении зеркал жилистого заморыша с ломаными подростковыми чертами, скомканными белокурыми волосами, в простом белом сарафане, который постоянно был весь в крови. И помню глаза. Зелёные омуты отчаяния и безумия.       Я не совсем так представляла себе кабинеты мафиозных боссов. Ожидала какой-то роскоши, дорогой мебели, раритета и прочей фигни того же калибра, но меня привели в достаточно сырое и тёмное место, где освещением были только светильники на каменных стенах. Хотя, если меня из бункера не вывозили, то оно и понятно. Нахрена тут быть роскоши, если босс здесь появляется раз в пятилетку? Удобного кожаного дивана и тяжёлого журнального столика будет вполне достаточно, чтобы принимать отчётности. Кожа под ёрзающей задницей босса неприятно резала своим скрипом недавно обострившийся слух, я всеми силами старалась заглушить этот звук чем-то ещё, но нет. Да прекрати же, сосредоточиться невозможно!       — То есть ты хочешь сказать, что это — вершина твоего творения? — голос босса не забыть и поныне, глуховатый бас, заполнявший собой всё помещение. Мужчина направил на меня толстый указательный палец, будто в чём-то обвиняя.       — Позволю заметить, что книгу по обложке лучше не судить, — Дэйв говорил деловито, расхаживая туда-сюда по комнате, то и дело дёргая цепь с моими колодками. Больно же, придурок! — Эта девчонка выдержала все двадцать три операции по превращению её в сверхчеловека! Раньше все загибались на десятой, максимум — было преодолено пятнадцать, но она… — он подошёл ко мне вплотную и полюбовно, поглаживая подбородок пальцами, посмотрел в глаза. Меня парализовало, животный рык вырвался из глотки, и я уже была готова вонзиться зубами в его пальцы, но доктор и сам не промах, резко отвернулся от меня к боссу.       — Может, она и правда такова, как ты утверждаешь. Но ты не поработал над её послушанием, Дэйв.       — О… нет, что Вы… она абсолютно послушна, сомневаться не стоит. Даниэлла выполнит любой приказ. Ей просто нужен кто-то, кого она будет ненавидеть… всей душой… — голос доктора стал вкрадчивым, тихим, хищным, и меня снова пробрало, была готова заплакать, но перед боссом нужно держать лицо. Как же я ненавижу доктора… ненавижу, когда он говорит так…       Мой мучитель щёлкнул пальцами, и один из его шестёрок почтительно подал боссу досье.       — Зачем ненависть? — деловито и насмешливо произнёс босс, листая достаточно увесистую папку.       — Когда у тебя есть враг, твоего рвения гораздо больше, чем будь у загнанного в угол котёнка просто безысходность. Вам же нужны высокие результаты, верно?       Прибывший не ответил, продолжая изучать досье. По Дэйву прямо чуялось, как он горд своей маленькой победой, он потихоньку потирал руками и косился на меня, а я… единственное, чего сейчас хотелось, так это вцепиться в его глотку…, но нельзя. Умрёт он — умрёт Алекс. Он сразу поставил такие условия. А братом я не могу рисковать никак.       — Хм… недюжинная сила… большая скорость… навыки шпионажа… более сотни видов убийств… ха, я даже вижу здесь армирование кожи металлическими нитями и усиленную регенерацию. Вот уж область фантастики, Дэйв.       — Ну что Вы, ничего сложного, — небрежно высказался доктор, потрепав меня по голове. Я только хотела взрыкнуть, но обмякла под его рукой. Да что ж такое… — Без этого с её данными она бы могла запросто разбить себе что-нибудь, ударь она со всей силы. Да, девчонка Фокса оказалась гораздо более выносливой и талантливой, чем её братец, она весьма меня удивила.       — Ты про Алекса? Того белобрысого пацана, которого к себе Алесса забрала в хосты?       — Да, именно он.       — Я начинаю понимать твой стимул. Что ж, похвально, — босс встал, вальяжно подходя ко мне, снова изучая взглядом серых, словно тяжёлое грозовое небо, глаз. — Итак, Даниэлла… у меня есть задание для тебя, проверить твои навыки. А то я не очень-то верю, что такая, как ты — золотой самородок, превращённый в корону. И тебе лучше оправдать всё, что находится в этой папке, — он похлопал пару раз папкой по своей ладони, и от каждого хлопка я вздрагивала.       — Всё, что угодно, — оставалось только тихо выдавить из себя фразу послушания. Я не могу иначе. Надо выдержать и оправдать все возложенные на меня надежды, чтобы и я, и Алекс, выжили.       И ведь я справилась. Послушная машина убийства в теле тринадцатилетней девки села в прокуренный насквозь грузовик, доехала по пыльным дорогам, запоминая всё с фотографической точностью и без единой мысли о побеге, и доехала до дома цели. Где, пусть и не очень тихо, оставляя за собой пару десятков трупов, оглушила жертву и утащила в грузовик, успев убрать накопившиеся трупы по дороге. И это, чёрт возьми, в три часа, в самый разгар дня! Как у меня это вышло — уже и не помню толком, эти воспоминания вошли быстрым горным потоком и оставили, когда я подъезжала к бункеру. Но перед глазами до сих пор были все те жертвы, которых пришлось убрать со своего пути… и ладно взрослые, их не жалко, раз они наставляли дула пистолетов на меня…, но дети… двоим я точно свернула шеи, чтобы не мучились долго, а на третьем психанула и разнесла всё лицо в кашу, и этот ещё был самым младшим.       Вообще, девицу, за которой я пришла, надо было выкрасть живой и невредимой. Но она слишком громко вопила и привлекала к себе внимание, потому пришлось вырубить. Так, легонько… правда, она валяется до сих пор на моих коленях без сознания. Но ничего, дышит, так что в себя придёт. А тогда проблема воплей уже будет не моей.       Симпатичная стерва, аж противно. Такие обычно и попадают в передряги, особенно если они связаны с мафией. А если ещё с характером, типа бегать без охранников и закатывать глазки, типа «Да что со мной случится?»… вообще же лёгкая добыча. Наверное, так и попалась. Небось, сбегала куда. Кстати, для заложницы у неё слишком ухоженный вид: волосы блестят медью, даже макияж немного есть, так, «естественным» называется. Уже сотню заложников повидала, чтобы удостовериться в том, что те выглядят ну совершенно не так. Что-то мне это не нравится…       И вот тащу эту стерву на руках под недовольные взгляды конвоя. Вновь эти сырые стены и запах мха, фу, как же противно-то… ненавижу это место. Всем сердцем ненавижу. И их ненавижу, ишь, зенки вылупили. А вот уж кого особенно ненавижу, так это стоящего впереди, в конце коридора, Дэйва, который, в отличие от остальных, смотрит довольно. Очень довольно. Я выполнила цель: девчонка в штабе и живая, пусть и без сознания.       Шеф был изумлён. Как сейчас помню цепкий и тяжёлый взгляд серых глаз, словно оковы, искру интереса в нём, напряжённые скулы и нервно дёргающиеся тонкие обветренные губы, которые так и хотели издать из себя смех. Он был доволен, ещё как доволен. Это было невозможно — отправить ребёнка, такого измученного и забитого, выкрасть цель, чтобы эту цель до сих пор не обнаружили, подняв хай на всю округу. Но… хе… для меня слово «невозможно» уже стало пустым звуком, сколько живу.       — Что ж, Даниэлла, ты… впечатлила меня. Очень впечатлила, — мужчина встал с кожаного дивана, и я снова пожелала закатать уши в трубочки от нестерпимого скрипа. — Положи её на диван, пусть придёт в себя. Думаю, пока ты заслужила маленькую награду.       Я резко обернулась к зашторенной стене, зная, что за ней будет. Эти шаги, лёгкие, едва касающиеся пола, узнаю где угодно. Совершенно не думая, резко подбегаю к шторе и сдергиваю её, и уже плевать на шум рвущейся ткани. Там, за пуленепробиваемым стеклом меня уже ждал тот, ради кого я жила, ради кого страдала и ради кого восставала раз за разом. Алекс приложил руку к стеклу, всё ещё не веря своим глазам.       — Дани…       — Ал…       Как же он меняется раз за разом… так редко дают его видеть. Но лучше так, чем видь я его ежедневно, но и вместе с тем — его страдания. Алексу не место здесь, его удел — богатые залы и светская жизнь. Не такой уж и плохой удел, учитывая, как там кормят и как ухаживают. И ведь помогает: я уже видела не заморыша-хиляка, а статного молодого красавца, такого юного и пахнущего весной. В его ясных голубых глазах снова зажглось солнце, и это так грело душу… ради такого можно и потерпеть. Я одна за нас двоих отстрадаю, братец… ты хоть за меня отживи.       Главное, чтобы тебя педофилы какие не трогали, а в остальном — не так уж и плохо убалтывать юных леди, клюющих на молоденьких парнишек.       А бывшая заложница тем временем проснулась, неуклюже поднимаясь и озираясь. Обстановка вокруг явно была ей знакома, но вот почему-то воодушевления ей это не прибавило. Тряслась, словно прибыла в комнату пыток. Не понимаю… чего трястись, когда ты спасена, дура?       — Дора… ты пришла в себя, — голос шефа справа от неё заставил девчонку взвизгнуть. Здесь явно творилось что-то не то, но никто из присутствующих, кроме нас с братом, и бровью не повёл. — Не стоит бояться, всё уже позади.       — Почему здесь? Что я сделала?!       — А… ты помнишь наш уговор, да? Значит, тихо немного не получится. Даниэлла, — он обратился ко мне, как-то хищно и повелительно. Я тут же встала в боевую стойку, стараясь загородить собой Алекса, — я боюсь, что мне ещё пригодятся твои услуги. И за ещё одно задание… я дам тебе три часа наедине с твоим братом. Взамен…       Босс замолчал, я нахмурилась, обводя всех присутствующих взглядом: пять человек мафии, шесть — охраны, Дэйв, стерва, шеф, стоящие сзади Алекс и его телохранитель.       — Девка Вас продала? — мне не стоило долгих трудов разгадать его намерения. Дора и правда не была похожа на заложницу, уж слишком странно себя вела для жертвы и выглядела слишком добротно. Хотя играла поначалу хорошо.       — Верно. А ты помнишь, что нужно делать с такими, как она?       А как же не помнить… крысы в мафии долго не живут, у нас-то повсюду уши. Единственное, что бесило, так это то, что я на это задание угрохала впустую шесть часов и дохренища нервов, эти лица меня ещё несколько недель будут в кошмарах преследовать… в то время как могла просто пробежать мимо них всех и прикончить эту стерву. Ну и куда они смотрят? КПД на дно…       — Убить, — сухо сказала я, направив всё своё внимание на Дору. Девчонка остолбенела, настолько её испугало хладнокровное безумие в моём взгляде. Это приказ, нельзя ослушаться. Если ослушаюсь… сзади Алекса, прямо ему в спину нацелен пистолет. И пикнуть не успею, как от его лопатки и сердца с лёгким нихрена не останется. Я не могу так рисковать. Нельзя.       Даже не понадобился транквилизатор, она и так остолбенела и побелела до несуразного. Хотя вон, у бугаев с ружьями точно было одно с транквилизаторами, меня так вечно оглушали. И Дэйв ещё кивает, подбадривая, мол давай, продемонстрируй все свои умения. Ему-то интересно, как оно всё выйдет, а я… я ж потом буду просто в хлам. Да меня такую с братом нельзя будет наедине оставлять, мало ли убью нахрен!       Что ж, думаю, крики на весь бункер присутствующие ещё долго будут помнить… каждый крик, от каждого наживо оторванного пальца, уха, выдранного глаза, выдернутой конечности… Дора помирала в муках, о да, моля убить её скорее, но я же работала на результат, не милосердно. Дэйва задобрить вообще иногда полезно, приставать меньше будет, а босс после такого вряд ли вернётся сюда в скором времени. Главное, чтобы Алекс не видел, я как могла — накинула штору на гардину, чтобы он не видел. Не надо. Не надо ему меня такой видеть.       — Дэйв… ты взрастил монстра, — под конец босс, отвернувшись от всего этого действа, по-простому похлопал доктора по плечу, покидая кабинет. Кажется, я напугала даже такого стойкого человека.       — Благодарю за такие тёплые и дружественные слова, — а вот моего мучителя эти слова нисколько не смутили, наоборот — он был доволен, и весьма, наблюдая за каждым моим действием. Иного от него просто не ожидалось.       Когда я опомнилась — уже была вся в крови, а от Доры остались ошмётки да расфасованные в целлофан органы, часть из которых достаточно уцелела и может сохраниться, чтобы всё ещё сгодиться на чёрном рынке. Дэйв приучал меня убивать пусть и яростно, но аккуратно, чтобы в каждом убийстве была польза. Полезное так-то умение, но лучше б не убивать вовсе. Если ещё Дэйв не сказал это делать ради собственной прихоти, прикрываясь пользой...       Я не могла показаться брату… такой. Боялась, как он воспримет. Боялась, что, увидев это — оттолкнёт. Этот маленький лучик света не мог для меня погаснуть, я бы того просто не выдержала. И раньше я могла себя чем-то убить, но не сейчас, когда регенерация — за несколько минут прирастить отрубленную руку, уж не знаю, как Дэйв того добился. Я уже давно не человек… таких не любят.       — Ты можешь идти к брату, честно заслужила, — доктор подошёл, помог мне встать. Я еле сдерживала слёзы, дрожа каждым мускулом от его прикосновений. Почему… почему я живу… в этом кошмаре?       Брат не должен был меня видеть. По-настоящему, я отказалась от встречи с Алексом, боясь, что увидев такой — возненавидит. Но брата мне не хватало. Очень не хватало.       — Я могу просить хотя бы умыться?       — Это отнимет твоё время, а оно уже идёт. Пойдём?       Я послушно пошла за Дэйвом через П-образный коридор, потупив взгляд в пол. Не знаю, почему делаю это сейчас. Тогда я хотела вернуться и всё же побыть с братом… и плевать, что это всего лишь бред, хотя бы в нём сделаю правильный выбор. От меня не убудет, это лишь бредни, и если он откажется от меня в них — я была права, что не пошла тогда.       Телохранитель вышел из двери в конце коридора, пропуская меня. Дэйв не пошёл следом, не счёл нужным. Вряд ли пожалел — в нём нет жалости. Оно и лучше. Я должна остаться со своим позором наедине, только брату было позволено быть в моём одиночестве.       И только так и будет.       — Дани?.. — за спиной услышала его голос. Алекс был напуган, по дрожащему голосу слышно. Я не решалась повернуться к нему. Он не должен видеть. Пусть просто побудет рядом, разговаривает, как раньше и всё…       Тёплая ладонь легла на моё плечо. Этого не стоило делать, я же вся в крови, но это заставило обернуться. Он смотрел на меня в упор, со страхом, его рука тряслась… но он не убегал. Он словно держал меня на месте, чтобы не сбежала. Я дура… как мой собственный брат мог меня не принять? Когда мы с ним — практически одно целое, неразлучное с тех времён, которых сейчас и не помним?       Стало так стыдно и гадко… я даже скинула с себя всю одежду, не стесняясь наготы, отбросила подальше: надоел один и тот же сарафан, которых у Дэйва, казалось, миллион, каждый раз, после каждой операции — надевать одно и то же, одно и то же… как психологическая пытка. Что всё останется неизменным, сколько ты ни меняйся.       Алекс покачал головой, поднимая сарафан с пола и вытирая с меня слёзы и кровь чистой более-менее стороной, там, где должна быть спина. Хоть какая-то альтернатива мытью, хотя, меня оно особо не заботило. Уже просто не было сил, меня трясло так, что не удержалась на ногах и просто рухнула на брата, который еле смог удержать. Нам пришлось сесть, чтобы ему не было тяжело, да и сложно телу, которое бросало то в жар, то в холод, держать вертикальное положение. Что-то мягкое накрыло меня, по ощущениям — тканевое. Рубашка, брат снял её с себя, прикрывая наготу. Тепло Алекса… его запах… такой родной и успокаивающий… это было максимумом, о чём я могла тогда мечтать. Чтобы просто прореветься навзрыд именно на его плече, чтобы именно его руки меня обнимали, пусть и дрожащие, чтобы его глаза смотрели на меня, пусть с ужасом — но с пониманием.       Не знаю… как долго я проревела, но меня просто вырубило у него на руках…       Сон оставил меня… не знаю, сколько вообще продрыхла, который час сейчас вообще… да и какая я сейчас. Это я ещё не очнулась наяву, скованности движений не было, а покрытие, на котором я лежала, было достаточно мягким, но не настолько, чтобы то была кровать. Скорее, мягкая мебель.       Ага… диван, точно. Простой, кожаный, но не так противно скрипящий. Чёрный диван я помнила разве что у Блэков, в лаборатории сына Кесс. В принципе, освещение только где-то впереди справа, яркое, что неплохо доставало сюда — мою теорию подтверждало. Как и едкий запах химикатов.       Ага, точно заснула у Ксандра. Даже примерно вспоминаю, когда. Я пришла на разговор, но ему было некогда, и он попросил подождать на диване… дело было к полуночи, а я ещё и устать успела за день.       Не представляю, что сейчас Бейонд думает…       — Эй, Блэк, ты там не закончил ещё? — я наконец подала голос, пытаясь принять вертикальное положение.       — А?.. — сонный голос парня дал понять, что тот и сам успел вырубиться прямо на рабочем месте. Да, так и есть: уснул, сидя на стуле, уткнувшись лбом в столешницу, отчего на лбу остался характерный отпечаток, теперь сидит и потирает лицо, пытаясь проснуться. — Извини, что-то заработался…       — Слышишь ты, докторишка, совсем оборзел что ли? — я постаралась придать голосу как можно более угрожающую интонацию, грузно встав и твёрдой походкой направившись к нему. — Я столько дел смогла бы сделать, пока ты тут дрых!       Блэк сонно воззрился своим единственным глазом, по-видимому, пытаясь понять, насколько реально ему угрожает опасность.       — Ты же знаешь, если я в работе, то не всегда могу отвлечься… вот чёрт, и так невовремя уснул, — он снова потёр физиономию ладонями. — Придётся начинать заново…       По-видимому, Блэк игнорировал угрозу, вновь в мыслях уйдя в опыты и расстраиваясь неудаче. Оставалось только подивиться его спокойствию, хотя, парень мог ко мне уже просто привыкнуть, зная, что я своих не ударю.       Честное слово, как ребёнок… даже если он старше лет на пять, вёл себя Ксандр совершенно инфантильно. Возможно, я ему даже в этом завидовала, потому что сама себе такое позволить не могла.       Вообще, как человек Ксандр мне нравился, пусть и не с самого начала нашего знакомства. Я уважала в нём упорство, с которым он делал свои открытия, острый ум, которым он протурил себе не одну дорогу… хотя, какой воспитанник дома Вамми не пробьёт себе дорогу? Сломленные, но работающие на все сто, а то и двести процентов своими молодыми и вышколенными мозгами, эти «дети» выкрутятся везде, даже первое поколение, пусть оно и неудачно.       Но блять, как можно было так просто забыть про разговор, который сам и назначил?!       — Так, Блэк, ты не забывай, по какой я тут вообще причине, — я похлопала парня по плечу, возвращая его из объятий науки в реальный мир.       — Точно! — Блэк аж взвился со стула, едва не опрокинув его, но сам вполне себе оставшись на ногах. — Я хотел попросить помочь. Надо уговаривать этого упрямца. А меня он, как всегда, не послушает, кого он вообще когда слушал… но ты его понимаешь лучше и потому можешь подсказать, как его убедить. — Парень поправил стул и потопал к дивану, не особо утруждаясь позвать с собой. Да и сесть поговорить тут было больше негде, так что вывод напрашивался.       — Так, а на что его уговаривать-то? — я спросонья явно не понимала, что же Блэк имел в виду, мирно следуя за ним.       — На операции, — пожал плечами парень. — Дело в чём. Бейонд кое-как ещё согласился на то, чтобы восстановить здоровье, подвижность и зрение, но всё это со страшным скрипом. Спасибо Лире, её благотворительность тут помогла в плане оплаты операций… Но! Сейчас сделан необходимый минимум. Да что там, и минимума ещё не сделано! Надо продолжать дальше, я очень хочу его полностью исцелить.       — Тут-то я с тобой солидарна… по поводу восстановления здоровья я уже с ним поговорила, и он согласен на процедуры по собственному восстановлению именно в плане организма. Тогда не совсем понимаю, о чём ты. Он с тобой не говорил?       — Может, вы не говорили подробно о том, что для этого требуется? — Ксандр уселся на диван ближе к краю, оставляя место. — Потому что мне он во многом всё-таки отказал, согласившись лишь на часть лечения.       — Так, а вот с этого места подробнее, — я достаточно нагло плюхнулась на диван рядом с Блэком, прижав его к правому подлокотнику. Парень же, едва не завязавшись в узел, принял относительно удобное для него положение.       — Лучше с самого начала. Что вообще тебе известно по его состоянию и что вообще тебе известно о методах лечения таких ожогов?       — Эм… о методах лечения — нихуя не знаю, об этом я и сама хотела у тебя узнать, — я задумалась, вспоминая, что мне по этому поводу говорил Бейонд. — По состоянию тоже не особо, только знаю, что год назад оно было гораздо хуже, он особо не мог свободно двигаться, но после благотворительности Лиры дела в гору пошли. А что?       — Смотри… так, нет, сейчас, — Блэк заёрзал, забрался с ногами на диван и сел на подлокотнике. Видимо, надоело изображать из себя удава, зажатого в углу дивана, и хотелось расправиться. — Так вот. После ожогов образуются шрамы, которые как раз и мешают двигаться. Сейчас с этим почти всё налажено, контрактуры преимущественно убраны… Контрактура это ограничение подвижности сустава, в данном случае из-за стягивания кожи и окружающих тканей в результате образования рубцов. Не полностью, работа с этим ещё будет продолжаться. Поскольку травмы старые, в основном это иссечение рубца, последующая мобилизация окружающей здоровой ткани, и иначе тут никак не сделаешь, надо было раньше с этим заниматься. Удаляется рубец, перешивается ткань и кожа, иногда требуется наложение новой кожи, — юный будущий гений хирургии сильно увлёкся… отчего у меня уже пошла голова кругом, и пришлось заткнуть его рукой.       — Короче, доктор. Что требуется, и на что он не согласился?       Блэк застопорился, немного сбившись. Но потом попытался продолжить говорить с зажатым ртом, что прервалось глупым хихиканьем его же самого. После чего он аккуратно попробовал отвести ладонь ото рта.       — А… бля, точно, — я поспешила убрать руку, пусть и с опаской. — Прости. Говори давай.       — Так вот, — к Блэку тут же вернулся энтузиазм. — Операции проводятся, а рубцы остаются, но уже послеоперационные. Хирургическое лечение старых ожогов вообще сейчас редкость, как раз потому, что остаются шрамы уже после операций, которые надо тоже удалять. И вот тут возникает загвоздка. Бейонд считает, что достаточно восстановиться после ожогов и наотрез отказался убрать последствия операций.       До меня, наконец, дошло, что он от меня хочет.       Да, подобный разговор уже был, правда, не с Бейондом, а с Лирой и Кесс. Я сама не знала, как относиться к полному восстановлению внешности Бейонда: мне этого и хотелось и не хотелось одновременно. Конечно, было интересно увидеть, как он выглядел бы на самом деле, не случись трагедии с самосожжением, но сам Бейонд, насколько я знала, действительно не видел в этом смысла. Да и я боялась, что он мои попытки уговоров мог воспринять как-то, что я не принимаю его таким, каков он есть сейчас. Мне-то абсолютно наплевать, будь он даже без кожи или без какой-то части тела, я всё равно бы его любила. Мне далеко не внешность в нём нужна. Хотя, Блэк и Лира считают восстановление идентичной внешности Бейонда приоритетом и всячески уговаривают его: Ксандр — из научного интереса и желания раскрыть свои способности, Лира — из-за желания показать бывшему маньяку не только его внутреннюю красоту, но и внешнюю.       — Я… Ксандр, я не могу его об этом просить. Даже если хочу…       — Погоди, — Блэк поднял руку. — Я не говорил именно просить, я знаю, Бейонд упрям до ужаса, даже упёрт. Но ты можешь хотя бы обсудить это с ним? Я уже обсуждал, но когда он меня слушал. Он вроде и понимает, что шрамы бросаются в глаза и делают его заметным в толпе, и вроде даже понимает, что оставить шрамы — это угроза новых операций, если рубцовая ткань разрастётся. Это опасно для здоровья в том числе. Но почему он упорствует? Я уже как только ни убеждал, не спорю, не моя сильная сторона, но не настолько же. Что плохого в том, чтобы вылечиться до конца?       — Да если б я сама знала… я могу только предполагать, что он не хочет быть «не собой», потому что его индивидуальность для него очень важна…       Мои уши и нос не обманывали. Бёсдэй уже стоял за дверью и слушал. Тогда я ещё боялась чем-то обидеть его или показаться для него кем-то не тем, так сказать… разочаровать. Больным людям — больные же отношения, которые и так держатся на волоске. Мне нельзя его терять, сойду с ума, если его не станет.       — Бейонд, подслушивать нехорошо, — не знаю, что заставило обернуться к двери и сказать это. Я хотела просто промолчать и уйти, просто, по-мирному поговорить с ним и расставить все точки над «И». Как оно и было на самом деле, хотя он всяческими способами уходил от этого разговора. Но сейчас не сбежит. Сейчас я не позволю ему.       Дверь открылась.       — Иногда приходится поступать нехорошо, — невозмутимо сказал Бейонд, заходя внутрь. По лицу и голосу не понять: ему было неприятно это слышать или нет, как он вообще относился к тому, что обсуждалось здесь. — Блэк, ты заходишь очень далеко.       — С тобой и к чёрту на рога зайдёшь, — огрызнулся Блэк, поднимаясь на ноги прямо на диване. — Почему я должен придумывать, как тебя вылечить, да ещё и уговорить на это, а не ты сам этим занимаешься?       — Мне это не нужно, — голос звучал так же спокойно. — Тебя никто не заставляет этим заниматься.       — Девочки, не ссорьтесь — помада у меня, — я попыталась разрядить обстановку, встав между ними.       Оба разом перевели взгляд на меня. Упрямые, только один спокойный и будто бы равнодушный, а другой смахивающий на сердитого пса.       — Так, сели оба и меня слушать, — с моей силой не сложно было усадить этих двоих на пол, а с тоном, даже такого, как Бейонд — заставить выслушать. — Во-первых, речь о твоём лечении, Бёсдэй, и о твоём нормальном взаимодействии не только с твоим нелюбимым обществом, но и с семьёй, что тебя приняла. Блэк, — я резко развернулась в сторону Ксандра, который, незнамо как, заставил себя заткнуться, — наседать и обвинять не надо, я сказала. Бараны упёртые, оба.       Блэк, изобразив невозможно измождённую моську, хлопнул себя по лбу.       — Я устал уже уговаривать того, кому это не нужно, и кто бы не устал?       — А надо было всего лишь спросить, нужно ли это мне, — всё так же спокойно подал голос Бейонд. Он уже поднимался, намереваясь перебраться на диван, и кажется, произошедшее его не задело. Или не подал виду…       — Сидеть, кому говорю, — на что я уже обратно усаживала упрямца. — Я никого не отпускала. Поясни спокойно, чтобы до этого идиота дошло, почему это тебе не надо, и он отстанет. И всё. И я тебя отпущу.       Бейонд мягко, но крепко перехватил мою руку. Он смотрел прямо.       — Неосторожный ход, Дани, — сообщил он. — Я не собираюсь уходить. Объясниться теперь уже придётся. Но будь добра дать поговорить как человеку с человеком. И без применения силы, — голос Бейонда становился мягким и успокаивающим. Опасно мягким. Скорее всего, Бёсдэй действительно раздражён, никогда не любил, чтобы ему указывали.       До меня это дошло поздновато. Уже прокол. Чем ты вообще думаешь, Райс, жопой что ли…       — Я должна была убедиться, что ты не сбежишь, — я аккуратно освободила руку, пряча её за спиной и отходя шаг за шагом к стене, осторожно, потихоньку. — И не станешь искать путей отбалтывания о этой темы. Но ты прав, я поступила грубо. Прости.       Бейонд только качнул головой, усаживаясь на диван.       — Не имеет смысла. Миссис Блэк говорила, что при сокрытии информации от близких проблемы, возникающие между ними, решить не удастся, и надо говорить прямо. Судя по всему, сейчас именно такой случай. Иначе дело завершится ненужным конфликтом.       Я не знала, что сказать, и правильно ли поступила вообще. До этого я делала именно то, что приводило меня к уравновешиванию, удовлетворению… тому, что убирало сожаления. Неужели сейчас прокололась?       Я его разозлила, видно же. Чего точно не хотела. Но он хотя бы не сбежит. Теперь остаётся только слушать, что на самом деле было у него в голове, без утаек и завуалированности, как он говорил тогда.       — Я бы тебя так и треснул за твой пафос, — пробурчал Блэк, садясь на край дивана — подальше от Бейонда — и надевая наконец очки. Бёсдэй молча взглянул на парня. Молча, но так выразительно, что тот ойкнул, поднимая руки. — Молчу-молчу, понял.       — Дани, не хочешь сесть? — спокойно поинтересовался Бейонд, проведя ладонью по сидению дивана. — Разговор может затянуться. Нет необходимости стоять.       — Старый солдат ногами натренирован. Но если я не сяду — ты заставишь меня сесть, — я поспешила вернуться к дивану, боясь сказать лишнего. И я старалась не перечить… насколько могла. Получалось плоховато. Скверная привычка, брать на понт в стрессовой ситуации...       Бейонд только чуть задумчиво кивнул.       — Блэк считает благом для меня все эти операции, — начал он наконец. — Это отчасти верно. Такое состояние не может устраивать. Когда появилась возможность, я согласился с лечением. Но хочу уточнить кое-что. Сугубой необходимости в восстановлении облика — нет. Дани, ты говорила о нормальном взаимодействии с семьёй. Взаимодействию это не мешает. — Он замолк, вновь невольно закусив большой палец. Если Бейонд так делал и не замечал этого, значит, он действительно всерьёз задумался. О чём?       — По какой причине это важно для вас? — наконец спросил он. — Блэк мог бы найти другого подопытного. На мне и так было поставлено достаточно экспериментов. — В этой фразе прозвучало что-то, похожее на ненависть.       — Не ты ли хотел… быть настоящим собой? — очень странно, что я говорила очень тихим голосом. — Не ты ли спрашивал, почему я всегда так больно на тебя смотрю?..       — Я настоящий всегда здесь. Но настоящий ли я, — это звучало задумчиво. — Я не хочу, чтобы надо мной снова ставили эксперименты. Никакие. С телом в том числе. И я не думаю, что прежнее лицо B сделает меня более настоящим. Поэтому я не понимаю эту настойчивость. Она выходит за пределы врачебной этики. Блэк, тебя должно было удовлетворить излечение. Внешность не обязательна для совершенного результата. Дани. Я не хочу тебе этой боли, но это было, — голос Бейонда стал тихим. — Для меня нет разницы, как я буду выглядеть. Но я не хочу, чтобы меня снова перекраивали.       Всё это звучало слишком откровенно для Бейонда. И при том всё это было правдой. Правдой, которую он не стремился говорить. И наконец, стало понятно, почему я так сделала.       — Для меня нет разницы, со шрамами ты, или нет. Если не хочешь — настаивать не стану. Если даже захочешь полностью изменить своё лицо, чтобы не видеть «лицо B», — руки потянулись сделать пальцами «кавычки», — я против не буду. Делай, в принципе, что захочешь, просто я… — мне стоило огромных усилий сдерживать ком в горле… — наверное, буду многого просить, если рядом со мной будет живой и красивый мужчина, которым он некогда был. Чтобы не было больно смотреть каждый раз на каждый шрам, чтобы не было страшно ходить по городу, не приходилось прятаться, а жить полноценной жизнью, которую мы оба заслуживаем, я… прости… не могу, не могу…       Не знаю, что мной управляло, но ноги уже несли куда подальше. Эту схватку я с позором проиграла, пусть и выиграла в бонусе правды. Правда, это же важно… да?..       Вверх по лестнице, на балкон, с балкона — на черепичную крышу. Ветрено и мокро после недавнего дождя, солнце только садится, медленно и тягуче, патокой. Простудиться я не боялась, зная свой иммунитет, хотя неслабо продрогла. Не очень-то приятно. Хотя в сознании всё равно всё хуже.       Какой же дурой я себя выставила, а… и эгоисткой в придачу. Успокаивает одно, что всё это — ненастоящее, и на самом деле всё не так. Этой ошибки не было, и он мирно согласился на всё. Хотя меня до сих пор мучает ощущение, что я его заставила. Молча заставила, не высказав ничего в лицо.       Долго сидеть, впрочем, не удалось. На балконе почти сразу возник шум. Двойной — ругань Блэка, звучавшая избытком биологической терминологии, и шум удара по дереву. Над крышей показалась растрепавшаяся голова Бейонда, а затем и руки, цепляющиеся за край.       — Дани, спустись или помоги мне сесть рядом, — он запыхался, и теперь в его голосе звучало неприкрытое волнение. Бейонд пытался подтянуться на крышу, сохранившаяся отчасти скованность тела ему мешала.       Я малость от такого… охуела, по-иному не сказать. Не хотелось сталкиваться с ним лицом к лицу, но и вреда из-за попыток взобраться на крышу ему не хотелось никак. И ведь он не отстанет… чёрт, придётся поднимать.       Для меня он вообще пушинка, как щенка из корзинки за лапку. Так и подняла, аккуратно же поставив на ноги и отходя к противоположному краю… хотя это бесполезно, не отстанет.       — Тебе не стоило приходить…       — Я должен кое-что у тебя уточнить, — Бейонд попытался встать устойчивее, насколько было можно. — Раз уж этот разговор состоялся, его надо завершить, а не откладывать. Можешь считать это обратным твоему нежеланию отпускать уже нежеланием отпускать тебя до полного выяснения обстоятельств.       — Что именно ты хочешь знать? — я всё-таки остановилась. В принципе, а бежать-то было и некуда. И нечестно.       — Я услышал тебя. Понял причины, по которым ты можешь о таком просить. И понимаю, что ты сможешь принять мою любую внешность. Но я бы хотел уточнить, — Бейонд аккуратно сел, руками держась за черепицу. Да, не быть ему похожим на кота, гоняющего по крышам весной. — Но ты действительно готова, независимо от облика — желать, чтобы я был рядом с тобой?       А я уже готовила долгую тираду со всеми оправданиями и прочим сентиментальным дерьмом… Бейонд, умеешь же в тупик поставить.       — Да… — было сказано срывающимся от слёз голосом. — И не собираюсь менять… своего решения…       Бывший маньяк и серийный убийца, бывший B из дома Вамми был не на шутку озадачен ответом. По нему даже было видно.       — Я не до конца понимаю твои мотивы, но они заслуживают внимания, — прозвучало растерянно. — Для меня не является важным, как я выгляжу. Если тебе причиняют такую душевную боль мои шрамы, вероятно, мне надо рассмотреть этот вопрос с учётом данного обстоятельства.       — Я просто… каждый раз корю себя… что меня не было рядом тогда, когда это произошло…       — Не стоит. Ты не виновата в том, что произошло. — Бейонд помрачнел. — Полагаю, что переживания не станут менее болезненными от отсутствия шрамов на теле. Но, судя по твоим словам, их отсутствие будет означать начало новой жизни, при которой не будет необходимости сидеть на одном месте и скрываться. Это должно дать свободу менять жизнь согласно моему представлению о ней вместо того, чтобы раз за разом возвращаться к прошлому. Это является причиной?       — Вроде того… просто… хочется, чтобы и ты, и я, жили так, как нам не было дано жить. А именно — нормально жить. Как всем. Мне лично завидно, я знаю, что у меня с моими травмами и прошлым вряд ли получится жить как обычному человеку. Но… хочется же… не быть всю жизнь только экспериментом…       Бейонд слушал очень внимательно. Похоже, ему было что обдумать.       — Я понял тебя, — он поднялся. — Шанс начать новую жизнь. У тебя он есть, как и у меня. И в твоих словах есть смысл. Если жизнь продолжается, её необходимо делать жизнью, а не существованием. В таком случае, я должен обдумать это ещё раз и, вероятно, согласиться с тобой. Но это лучше делать в более удобной обстановке. — Бейонд протянул руку. — Спустимся в дом?       — Без проблем, — вместо того, чтобы взять его за руку, я взяла его на руки и спрыгнула с крыши, стараясь нанести как можно меньше ущерба от приземления, после чего уже осторожно опустила на ноги, всё ещё разглядывая его со всех сторон… заново запоминая каждый рубец и каждый шрам… — В дом, да?       — В дом, — кивнул Бейонд, невольно оправляясь.       С балкона над нами уже высунулась голова Блэка, который явно с беспокойством и ошалелым видом наблюдал за всем этим.       — Я всё понимаю, но вы психи, ребята, — то ли возмущённо, то ли восхищённо сообщил он. — Бейонд, зачем было портить балку дома ножом? Ступенек там нет, так сказал бы подсадить тебя на крышу, и всё! Дани, а ты как туда забралась? Покажешь?       — От психа слышу! — мне оставалось только крикнуть в догонку доктору, после чего удивлённо покоситься на Бейонда. — Нож? Какого…       — С его помощью было проще взбираться, — пожал плечами тот.       Блэк наверху захохотал, помахал в воздухе тем самым ножом, видимо, только что вытащенным из балки под крышей, и скрылся внутри.       — Хм… в принципе, логично… но как бы Кесс не начала ругаться       — Она поймёт. И я могу исправить внешний дефект.       — Ну, ежели так, то окей. А… чем тогда сейчас займёмся?       — Отдохнём, полагаю. Возможно, тебе стоит выкупаться и сменить одежду. На крыше было не очень сухо и чисто, — Бейонд немного поморщился. Наверно, даже не успел обуться, догоняя меня, а носков, по давней же привычке, не носил.       — Хе… ну тогда вместе полезем в ванну, сам-то тоже не девственно чист, — я позволила себе шутку, осторожно ущипнув его за филейную часть.       — Этого обещать не буду, — уклончиво ответил Бейонд, позволив себе ухмылку.       — Да куда ты денешься…       Я остановилась, смотря на него достаточно коварно, даже с вызовом.       — Увидим, — ухмылка стала шире. Вызов принят. И я знаю, что сейчас проиграю, ибо уже начала сдаваться от этого взгляда…       И снова пробуждение в непонятном месте без возможности двигаться по собственной воле. Не очень уютно находиться в таком положении, но уютно находиться в Бейонде, пусть и ещё в таком незнакомом, «диком» и «необузданном».       Вот он, сидит на своей кровати, опираясь спиной о стену. Не очень удобное положение, зато позволяет не потерять сосредоточения, несмотря на усталость. Снова пропустил пару суток без сна. Но поспать не удастся.       Привычный полумрак, тогда ещё предназначенный для сбережения пострадавшего от огня зрения. И непривычный для этой комнаты шум. Блэк так и снуёт туда-сюда. Сам по себе Блэк, если не увлечён внимательным изучением очередного вопроса жизни и здоровья, достаточно шумен. А если его что-то заинтересовало, вызванный ажиотаж создаст ещё больше шума.       Юноше тем временем, по-видимому, надоело нервно расхаживать перед глазами у Бёсдэя, и он счёл нужным подойти и наклониться так, что его физиономия оказалась как раз напротив лица бывшего серийного убийцы.       — Ну? — спросил парень.       — Нет, — негромко ответил Бейонд. Продолжать разговор ему не хотелось. Беседа, которой хотел Блэк, возникала не в первый раз. И не в первый раз разбивалась о хладнокровное упрямое равнодушие. — На данный момент я не вижу в этом смысла.       — А я вижу! — Ксандр тут же взвился обратно и продолжил нервно расхаживать взад-вперёд. — Сколько раз говорю, нет никакого смысла сохранять свои травмы на всю жизнь и с ними нянчиться…       — Мне практически безразлично, в каком состоянии находится моё тело, — качнул головой Бейонд, тут же поморщившись. Тело как раз дало о себе знать, и множественные рубцы от ожогов вновь сковали движения, кожа болезненно натянулась от резковатого и непривычного поворота головы.       — Угу, тогда согласился бы ты на минимальную физиотерапию в текущих условиях, как же… — Блэк всерьёз нервничал.       Бейонд закрыл глаза.       Не то чтобы его не волновало состояние тела. Скорее, он сознавал, что восстановление в текущих условиях не является возможным. Для этого будет необходимо затратить очень много ресурсов. Для семьи Блэк — недопустимо много.       Но мальчишку, даже когда он был и правда совсем мальчишкой, это не останавливало. Увлечённый медициной, Ксандр часто выискивал, как повлиять на состояние Бейонда. И бывало, что переоценивал возможности семьи.       После первых операций и восстановительных процедур, проведённых ещё когда Бёсдэй был доставлен с больницу со сложными ожогами, можно было минимизировать последствия при условии работы над состоянием. Которую никто проделывать не стал. Бейонд тогда вообще мало на что реагировал и заниматься своим восстановлением не предполагал. А другим не позволял вмешиваться. Или, скорее, не способствовал их попыткам сделать что-либо. Та жизнь, которую он выбрал себе сам взамен уготованной ему в доме Вамми, была для него завершена. И завершена поражением. Безоговорочным, без второго шанса. Остальное значения не имело. Как и физическое состояние тела, в котором существовала эта жизнь.       Если бы не одна упрямая психотерапевт, настойчиво вмешавшаяся из личных побуждений, Бейонд бы так и закончил своё существование. По его расчётам — достаточно быстро. Кире были необходимы показательные казни преступников, находящихся в заключении. Тот нередко использовал имена из раскрытых ранее известных дел. Имя Бейонд Бёсдэй наверняка было в очереди на запись в Тетрадь.       После того, как миссис Блэк при участии шинигами Анн удалось вытащить его из тюрьмы, началась новая жизнь. На взгляд постороннего — более приятная, чем гонка за L и постоянные требования превзойти его, перемежавшиеся с указанием на то, что превзойти L никто из них, первого поколения дома Вамми, не сможет. На взгляд Бейонда — существование, и более скучное поначалу, чем прежнее. Но он получил возможность наблюдать за тем, что ранее не представляло интереса и не было доступно для рассмотрения и наблюдения.       Не совсем так. Не наблюдение, а вовлечённое участие. Семья Блэк не давала возможности отслеживания только со стороны. Каждый из них счёл нужным относиться к нему как к члену семьи. Это оказался… крайне необычный опыт.       Кассандра проявляла живой интерес и сочувствие, воспринятое поначалу как жалость. Потребовалось время, чтобы понять разницу, и ещё больше времени — чтобы найти женщину не таким уж плохим собеседником. Бейонд выявил в беседах получение информации, ранее недоступной. И внезапно обнаружил интерес к общению с Кесс. Женщина была неглупа, была заинтересована в том, чтобы всё разузнать, была дотошна. Это было похоже на искренность и прежде. После затраченных на побег усилий — было доказано окончательно. Бейонд рискнул открыться ей и разбираться в своей истории жизни вместе с ней. Вдвоём такие ситуации, как его, рассматривались несколько проще, чем в одиночку. Это не всегда приносило должное, по мнению женщины, облегчение, но позволяло взглянуть на происходящее с другой стороны, что было полезным опытом, по мнению Бёсдэя.       Лилиан, милая простодушная девочка, порой слишком наивная для своего возраста, проявляла участие в прикосновениях, беспокойстве. Часто пыталась угостить сладким, обнимать. От прикосновений Бейонда коробило. Приходилось сдерживать себя, чтобы не отстраниться. Он слишком не любил вторжения в личное пространство. Но с таким ребёнком надо было быть терпимее. Тем более, что она не подразумевала и даже не догадывалась, что это может быть неприятно. Поначалу Бейонд указал Лили на это, после чего девочку пришлось успокаивать и она долго извинялась, что сделала что-то плохое. Позже Бёсдэю стало любопытно, что находят приятного в прикосновениях других людей. Он обсудил вопрос с Кесс. Та пояснила — неприятно может быть с непривычки, этому можно попробовать научиться. Получается не у всех. Бейонд рискнул попробовать. Лили было разрешено обнимать его, но девочка уже побаивалась беспокоить.       Ксандр же ожидаемо проявил интерес к тому, чтобы улучшить состояние здоровья Бейонда. Как раз из-за любви к медицине Блэк не стал продолжать обучение в доме Вамми. И из-за простоватости, которую иные сочли бы тупостью. Парень совершенно не мог претендовать на роль наследника L, зато на роль гениального врача — вполне. У Блэка были хорошие задатки. Только вот не тот профиль. Неизвестно, как он смог убедить оказать ему протекцию в поступлении в академию наук вместо того, чтобы сбежать и продолжать продвигаться самостоятельно. Или не убедил и сделал сам? Ксандр предпочитал не распространяться об этом.       Парень с самого начала взялся за терапию: упражнения и уколы, мази. Были опробованы разные средства. Временами Блэк экспериментировал — с позволения Бёсдэя. За шесть лет в этом отношении удалось продвинуться. Бейонд молча терпел всё. Если ему пришлось существовать дальше, то необходимо было существовать в надлежащем качестве. Провести остаток дней полуподвижным инвалидом в подвале на попечительстве у Блэков было унизительной перспективой для гения, сопоставимого с L. Пусть и проигравшего. И частично восстановление удалось. Но грубые рубцы сковывали движение и стягивали кожу, вызывая болезненность. Ксандр называл это контрактурами и утверждал, что необходимо хирургическое лечение. Беспокоил и ожог правого глаза. В последние два года Блэк очень старательно пытался найти способ вылечить Бейонда окончательно. Для этого требовалось слишком многое. Как минимум, больничные условия, что уже маловозможно. Медицинская страховка у беглого официально умершего преступника отсутствовала, и средств на лечение не хватило бы, даже если Кассандра зарабатывала достаточно, чтобы обеспечить семью. Даже если подрабатывал и Блэк, когда мог. Даже если сам Бейонд пытался что-то предпринять, используя свой интеллект для изменения условий их жизни к лучшему.       Потому на данный момент предложение юноши и не виделось возможным. Как и ранее, когда Блэк что-то изобретал. Преимущественно, дело не заходило дальше построения гипотез.       Сейчас что-то изменилось. Необычная настойчивость со стороны Блэка. Что-то задумал? Больше. Видит реальный путь к осуществлению. Считает необходимым убедить прежде, чем выполнять задуманное. Но что именно? Насколько вероятно на сей раз? Прежде — не более 0,8%.       — Насколько я тебя знаю, ты предполагаешь, что нашёл очередной способ восстановить последствия моих травм? — уточнил Бейонд. — Способ, который считаешь достаточно надёжным для реализации, достаточно безопасным и малозатратным для семьи, не раскрывающим моё инкогнито. И сейчас ты предполагаешь, что тебя останавливает только моё несогласие каким-либо образом изменить произошедшее со мной, — хмыкнул он.       Юный доктор приостановился, но лишь для того, чтобы с размаху пристроиться рядом на койке.       — Ты даже не представляешь, насколько сейчас эта возможность действительно реализуема, — заявил он. Энтузиазм в голосе Блэка заставил Бейонда заинтересоваться ещё больше. Обычно интонации парня носили несколько иной характер: энтузиазм так же присутствовал, но звучала и просящая нотка. Сейчас ни намёка на просьбу. В голосе твёрдая уверенность. Вновь открывшиеся обстоятельства? Вмешательство со стороны. 72%.       — Я слушаю, — сказал Бейонд, помедлив.       — Ты знаешь, что я устроился на работу ассистентом врача на время обучения в одной из частных клиник? Знаешь. Клиника вроде как чем-то обязана братцу Кесс, Лорелу Райсу, и…       — Коррупция? — Бейонд нахмурился. Блэк поперхнулся:       — Ни-ни. Там действительно было место, и… почему нет? Коррупция там, скорее, может иметь место по другой причине, но это я ещё выясню. А пока вот что: я смогу организовать всё так, что тебя прооперируют. Устрою всё так, что пациенту приходится восстанавливать документы, а историю болезни воссоздать я смогу…       — Рискованно. Но в частной клинике будет не так проблемно, — Бёсдэй задумался. — Что планируется?       — Ну, иссечение особо глубоких рубцов, восстановление натяжения кожи, это как минимум… Там есть хорошие хирурги. Есть шанс пересадки роговицы, если удастся найти донора, но это под вопросом… — энтузиазм Блэка притих, он впал в рассуждения. — Во всяком случае, обеспечить свободу движений для тебя получится. Если бы ещё и пластика…       — Об этом разговор уже был. Такие тонкости не требуются, — Бейонд попытался нахмуриться, насколько позволяло лицо. Блэк поднял руки, как бы говоря «Я не при чём».       — Если хочешь ходить однажды по улице, то требуются. Ты же не собираешься сидеть в подвале до конца своих дней?       Бейонд смолчал. Если верно трактовать намёки Анн, то конец его дней не так скор. Однажды потребуется покинуть это место. И лучше быть незаметным, а шрамы бросаются в глаза.       — Это будет дорого, — сказал он наконец. — Как и остальное лечение. Разве такая возможность есть? — Бёсдэй поймал себя на том, что едва не произнёс «…есть у нас?». Похоже, общность с этой семьёй дала о себе знать.       — Ты не поверишь, что тут произошло… — у Блэка тем временем загорелись глаза, точно у ребёнка, увидевшего настоящее чудо… или похожий на него фокус. Дети дома Вамми не верят в чудеса. Только в те, которые можно сделать своими руками. Или Блэк слишком наивен. На лице Бейонда, тем не менее, нарисовался интерес. Хотя бы для того, чтобы заставить собеседника выдать больше информации, а не цедить по каплям. Юноша продолжил: — У Лорела есть дочурка, с виду чисто ангел, и похожа на нашу Лили. Отец на неё денег не жалеет, а она порой тратит их на сущую ерунду, как она думает. Кесс с ней работает как психотерапевт, и та жаловалась на что-то подобное. Девушка часто тратится на благотворительность тайком от отца, он выдаёт ей немаленькие суммы, но требует тратить на себя, а она по-тихому спускает в фонды, ну и… и наша Кесс ей предложила помочь одному хорошему человеку… — Блэк состроил хитрую рожу.       — Кесс не проговорилась про меня, — интонация Бейонда была утверждающей. Миссис Блэк далеко не дура для такого.       — Нет, она грубо описала ситуацию, и… она просила передать, что это на твоё усмотрение, что ей рассказать. Но девушка уже хочет помочь, так что ждём твоего согласия и уточнения деталей от тебя.       — Вот как… Хорошо. У неё есть веская причина так сорить деньгами?       — А может, ей это нужно, чтобы почувствовать себя не бесполезной папенькиной дочкой? — Ксандр подмигнул.       Бейонд задумался. Его зацепили некоторые моменты в сказанном. Но Блэку об этом знать необязательно. Возможно, чуть позже…       — Надо обдумать.       — Хорошо…так, я понимаю, на операцию ты согласен?       — Если окажется, что это не опасно. В настоящий момент звучит слишком наивно, — с сомнением сказал Бейонд. — Или ты так сумбурно доносишь информацию. Передай Кесс, что я буду её ждать.       — Передам. И вовсе не сумбурно, — Блэк показательно надулся. — Она мне всего не рассказала.       — Не сумбурно так не сумбурно, — Бёсдэй пожал плечами. — Я буду ждать.       — Как и я. И с тебя положительный ответ! — парень вскочил и направился к выходу. — Она скоро будет.       — Да, да… — бывший маньяк невольно подобрал под себя ноги, как сумел, и легонько прикусил большой палец, сам того не заметив. — Наивная девушка, сорящая деньгами для помощи кому-то, кого не знает, — пробормотал он себе под нос, уже не замечая, как Блэк вылетел из комнаты в подвале. — Дочь Лорела Райса, похожая на Лилиан Блэк. Настоящее имя которой Лилиан Райс… Это дело может стать интересным. Что же ты задумала, Кассандра?       Внутри разгорался давно забытый интерес сыщика, попавшего на след загадки. Да, на мировой масштаб это расследование не тянуло, но привитая в доме Вамми интуиция подсказывала, что это только начало истории.       И ведь верно подсказывала… он был на правильном пути, я это знаю…

***

      О… вот теперь я очнулась по-нормальному. Хм, тут достаточно темно, и я никого не слышу, если только где-то сверху слева что-то неприятно пищит раз секунд в десять, и оттуда же на глаза что-то давит световой рябью.       — Фаза сна завершена, — оттуда же послышался роботизированный голос… женский… мне даже почудилось, что он похож на голос Кесс. — Запись остановлена.       Запись? Какая, к чёрту, запись? Что этот придурок успел записать?       Да и вообще, где он…       В помещении, кроме меня, не было никого. Я не могла поднять голову и оглядеться, но уши не обманывали: ни лишнего дыхания, ни лишних шагов. Да и сколько я уже тут торчу… блять, кажется, что вечность. Ага, на целый архив записать можно.       Кстати, так и не понятно, что за записи вообще… моих снов? Да не, техника не настолько продвинулась, чтобы воспроизводить творящееся в человеческом сознании. Может… я говорю во сне? Дэйв, помнится, был удивлён… что я прожила такую насыщенную жизнь без него. Хотя, он мог всё это время следить за мной.       Короче, нужно узнать, что за записи…