BR

      Это решение не далось мне легко.       В принципе, иначе и не должно было быть, особенно для восьмилетней.       Хотя, а был ли выбор, когда к твоему виску и виску твоего брата направлены пара стволов? Ладно, себя не жалко, но Алекс был просто обязан выжить. Я не могла допустить гибели брата. Свою… хе, тогда на себя было плевать.       Странно, что мы с братом не имеем противоположный пол: вечная драчунья, умелица находить приключения на свою задницу и тихий, милый, мирный ангелочек-паинька. Ему точно стоило быть девкой, а мне — пацаном. Так бы было выживать проще. Но нет, судьба всегда любила всё усложнять. Хотя, мне ли жаловаться.       Вообще, странно, что действия стали разворачиваться именно так. Почему к нам было привлечено внимание? К обычной прислуге, коими и являлись в большинстве своём дети должников мафии. Пока мелкие и ничего не можем особо делать — просто слуги, а уж как становимся постарше… тут уж кого куда. Понимаю, Алексу, с его манерами и холёным личиком у мафии в эскортах — самое место. Мне туда путь был заказан, хотя я тоже далеко не дурна была собой. Характер, о да, с ним бы мало кто совладал. Соглашусь, оказалась ещё той занозой в заднице, но и мне нашли применение.       Да, здесь с мелкими сошками не церемонятся.       Дэйв вступился за меня. Не знаю, что привлекло его внимание. Не будь его, я б уже точно была б в какой-нибудь «братской могиле», или продана кому ещё, или, даже скорее, распродана по «запчастям» на чёрном рынке, нахрена деньги-то в могиле закапывать или мучиться, куда бы кому да подороже сбагрить. Но нет, я сейчас живая, сижу, скромно сложив руки на коленях, и думаю, а не лучше бы было, чтобы мне прямо сейчас промывали лёгкие, сердце, кишочки…       Вряд ли бы брата застрелили, мадам Алесса положила на него глаз, и он уже был под её покровительством. Скорее, тут просто сработал мой страх и инстинкты: всегда защищать Алекса. Он был слабым и болезненным мальчиком, в отличие от меня, и его часто обижали сверстники за «девчачью внешность» и неспособность себя защитить. Я не могла смотреть на это спокойно, как мою плоть и кровь просто брали и чморили. Да и, насколько слышала, я в этой паре близнецов всё же была старшей… хотя суть ли оно? Да будь я даже младшей, и даже не близнецом — защитила бы, даже ценой своей собственной жизни. Моё единственное и родное существо, моё маленькое сокровище.       О, Дэйв прекрасно знал это. Потому и подстроил всё. Не знаю, как, но перехитрил Алессу, и брат тоже был в противно пахнущем больницей кабинете, где разыграли эту сцену. Настолько белом и стерильном, аж в глазах рябило. Что резко контрастировало с не особо-то опрятным хаером и мордой в целом самого владельца кабинета. Запах тоже был не ахти, а то ещё чуял мой обычный детский нос. Хотя, ни запаха алкоголя, ни сигаретного дыма, который тянулся в мафии чуть ли не от каждого второго, за этим уродом замечено не было. Ни сейчас, в конкретном отрывке памяти, ни потом, при «сотрудничестве».       Итак… и что же я должна исправить именно в этом промежутке памяти? Сидя в углу камеры за армированной дверью, где вечно протекал потолок и из нескольких щелей дул ледяной ветер...       По предыдущим обрывкам мне нужно было что-то переосознать, чтобы облегчить свои душу и разум и спастись. Что же можно сделать здесь, именно сидя вот так, тихо в уголке, и плача от страха? Чего я тогда хотела, но не посмела себе дать?       А вот тут ступор. Я как раз-таки хотела сбежать, и всеми методами, что могла придумать. По сути, даже со своей уже взрослой головой и пережитым опытом я не видела выхода с таким маленьким и слабым телом: стен не прошибу, умолять бесполезно, по периметру в ста метрах ни единой души, чтобы запрограммировать и с помощью этого сбежать. Есть только я, Дэйв и ещё восемь его подопытных кроликов, которые сейчас настолько изнурены, что им гораздо проще отправиться к праотцам в эту самую секунду. А с Дэйвом не прокатило бы программирование, он силён, зараза. Я не могла поднять на него тогда руку. Мой голос вряд ли будет звучать убедительно, а детские глаза — внушать страх и желание подчиниться. А оружия этот ублюдок и не носил и сам программировал кого угодно. Психопат хренов… как его вообще взяли в соучастники, и на протяжении долгого времени терпели?       Это вопрос, который не должен был волновать сейчас. У меня восемь минут на то, чтобы сбежать отсюда.       Вспоминай, Даниэлла, о чём же ты тогда жалела? Чего боялась? Чего хотела?       Начнём, пожалуй, с чего попроще. Чего я боялась? Конечно же, неизвестности. О, нас часто по ночам пугали тем, что особо непослушных детей уносят на чудовищные опыты к злому дяде-доктору. И вот я довыпендривалась, что ли? Конечно нет, я же обожаю докапываться, и несколько раз видела, как заканчивают эти непослушные дети. Дэйвом там и не пахло… ну, как, он мог участвовать только как приводящий вынутые органы в должный вид. Скорее, наконец, информация стала не лживой. Дэйв заметил и выбрал меня. Было ощущение, что он уже давненько за мной следил, позже это подтвердилось на одной из операций. Только эта информация всё равно не поможет. Я знаю, что будет дальше, и уже давно приняла это к сведению при составлении плана побега.       О чём я жалела? По сути, только о том, что была на тот момент слабой и беспомощной, чтобы спасти что брата, что себя. Настоять, что мадам Алесса будет не в восторге, и Дэйва просто вышибут, сыграть на чём-то, солгать. Нет, я жалела только о том, что не показала зубы. Но если бы ключ был там, я бы не сидела здесь, а действовала несколько часов раньше.       Тогда чего хотела в тот момент?       А что хотят в такие моменты… в большинстве своём, в панике и жутком страхе — умереть. И я не была исключением.       Липкий и тягучий страх с каждой минутой обволакивал всё больше. Я уже прекрасно знала, что там будет, как, во что всё это выльется. Что не спастись. Хотя, последнее знала и без полученного сейчас багажа знаний. Я не уйду, нет выбора. Я выбрала жить, сожалея, что не умру на месте.       А вот и второе сожаление.       А я глупая… я тогда ж просто сдалась. Сдалась, и всё. Вместо сражения, анализа полученной за годы мучений информации, и впоследствии — нахождения выхода… меня спасли, вместо того, чтобы спасалась сама. Не зря же в прошлые разы сбегала самостоятельно, я это могла сделать. Но всё произошло как произошло, и что я получила?       Так, стоп. А в принципе, что я получила плохого, кроме годов кромешного ада и боли? Если бы сбежала, что бы было с братом? Хотя, скорее всего, его бы я тоже спасла. А дальше? А Бейонд, а Лира? Блэки? Мы с братом просто бы их лишились. Я бы не готовилась к свадьбе, у брата бы и возможности не было быть с единственной женщиной, что поняла его, даже если та не воспринимает его как мужчину. Может… всё это не зря было? Не знаю, какая судьба была бы у нас с Алексом, лучше или хуже, но я довольна итогом. Помимо похищения сейчас, конечно. Довольна. У меня есть семья, которую я и хотела, и с Бейондом мы создадим ещё одну, крепкую и дружную, пусть и необычную. Так зря ли?       Время исчерпано. Над армированной дверью загорелась красная лампа, вгоняя снова в страх и отчаяние. Хорошая попытка, Дэйв. Но я не испугаюсь. И пока ты не приволок меня из угла за шкирку из-за того, что медлю, я приду сама. На этот раз. Без слёз и истерик.       На ватных ногах, встав, плетусь к двери, качаясь и смеясь, вытирая слёзы. В судьбу и надо так идти. Шагать, как в пропасть. Всё, что ни делается с тобой, если не приводит к смерти — закаляет тебя, готовит к жизни.       Где ты будешь счастлив.       За открытой дверью ждала моя любимая ванная, тёплая и уютная. Тело сразу стало наливаться силами, вернулось былое ощущение защищённости и целостности. Теперь я дома, и это незабываемое чувство. Такая ещё молодая и наивная девчонка девятнадцати лет… и жутко усталая. Когда это могло быть? Поход в душ — дело практически ежедневное, я что-то упускаю?       Да а суть ли? После такой мозголомки просто необходим душ, хотя бы в сознании. Отдаться сплошному потоку воды, смыть всё напряжение…       Скидываю одежду впопыхах, ещё раз провожу взглядом по красиво уложенной узором песочной плитке, и не только взглядом, но и пальцами, после чего погружаю своё бренное тельце в душевую кабинку.       Нет, в житие богачом есть свои преимущества. Шикарная обстановка, покупай всё, что хочешь, катайся с ветерком. Ну и наслаждайся сменными режимами душа, чтобы размять затекшее тело. Сказка… а если закрыть дверцы плотнее, то вообще можно устроить мини-ванну, но сегодня мне этого не хотелось, простого душа хватит. Усталость не настолько жуткая, чтобы понежиться в ванной и помедитировать под музыку в наушниках.       Минуточку. Чего там за дверью разгалделись, да так, что через водопады слышно?       В принципе, подслушивать не особо-то хорошо, но в доме все свои и все знакомы. Да и не слышать их не получается, орут как незнамо кто. Или это у меня такие глюки, что слух обострился.       На всякий случай убавила напор воды, чтобы шум не мешал услышать всё верно. И, кажется, я уже догадываюсь, какое событие меня ждёт…       — Нет, ну гляньте, гляньте! Готовы! — ага, голос Лиры. Ей присланы готовые фото с последней съёмки. Горничные, вроде как. Ну, ей очень хотелось, а я за компанию с ней пошла, охранять. Да, мои фотки там тоже имелись.       — А интересно получилось, — уже Кесс. В фотосессиях не понимает, но полюбоваться может. Особенно если это порадует Лиру. — Куда столько фото девать…тебе бы в модели, Лир.       — Я задумывалась об этом, но папа же не разрешал, говорил, что это не серьёзно, и что там опасно. Я даже не знаю, Кесс, — Лирочка щебечет быстро и волнуясь, ещё бы. За эту фотосессию она переживала.       — Здоровские такие… — ага, еле слышно подала голос Лили. Зуб даю, водит пальцем по фотографии. Странная мания всё трогать, но жить она не мешает. Наша миссис Блэк вроде как называла это явление «кинестетическим каналом восприятия».       — Попробовать можно, это твоя жизнь и твой выбор, — ну, нынешняя «мать семейства» пытается подбодрить, как всегда, ха. — Но вот опасность меня смущает.       — Не с боевой горничной-телохранителем рядом, — это уже Блэк-младший, каждой бочке затычка. Похоже, увидел-таки, засранец, кто с Лирой фоткался.       — А, Бейонд! Иди сюда… ну иди же, ну все смотрят, — так, а вот это интересно. Там уже шинигами недоделанный мимокрокодил. Ох, сестрёнка, нарвёшься… — Смотри, как здорово! Нравится? Ну скажи же, нравится!       Бейонд, кажется, заинтересованно хмыкнул.       — Залип! — Ксандр ржанул.       — Мне просто интересно, — ровный голос Бёсдэя, как всегда. Я соскучилась… — Даниэлла на фотографии выглядит непривычно. Я и рассматриваю.       — …и изливаюсь…эстетически, — снова прокомментировал юный Блэк и, судя по топоту, поспешил отойти от греха подальше. В лабораторию, небось, за крепкие двери, пока ему Бейонд не прописал люлей.       Я усмехнулась, вспоминая былые времена. Как давно это было… год ли, два назад? Тут уже мой выход, не хочу ничего менять…       — Чего, блять?! — я подала голос даже громче, чем надо было от переполнения эмоциями и чувства ностальгии. Приятно, чёрт подери.       — Я на фото… — невозмутимо откликнулся Бейонд.       — Да знаем мы, что ты делаешь на фотку, — заржал Блэк, теперь уж точно собравшись скрыться — шаги в сторону лаборатории. Таки я была права.       Кесс неловко хихикнула. Вообще, приятно, когда она смеётся, это редко можно застать.       — Дани, спокойно мойся, он тут только на фотку, — подала голос Райс, явно не сдерживая смеха. Эти колокольчики с ума любого сведут, меня уже сводят. Смейся почаще, сестрёнка.       Переполненная эмоциями, я зарычала, хищно, между злостью и истерическим смехом. Нет, мне всё так же хочется смеяться, краснеть и бить Блэка-младшего за ехидство. Красота…       Ну и выйти, конечно, пока они там гогочут. Где там полотенце было…       — Ну что там у вас, а?       Ага, вот оно, моё любимое, сиреневое. Лежит спокойно на нижней полочке, идеально сложенное, точно Лили. Замоталась по-быстренькому, перед этим промокнув волосы, и вылетела из душа, созерцая, как фейспалмит Бейонд, как Лира чуть ли не в покатку на полу, ну и Кесс с Лили похихикивают. Ха, тут даже Анн неподалёку, явно офигевает от людского тупизма.       Бейонд умудрился покраснеть. Задели слова, да точно задели. Хотя, тогда это выглядело странным. Но исход-то помним.       Хватит уже гоготать, ну серьёзно…       И да, стоит всё же по-нормальному одеться, народ смущаю, вон как поотворачивались.       — Стеснительные, чтоб вас, — хмыкнув, я удалилась за чистой одеждой. Так, а что тут вообще у нас есть… мои майка с шортами явно имели виды, да и чистого хочется… ага, платье вон на смену, лёгкое, домашнее, сойдёт.       — Блин, это сделало мой день! — и опять сестрёнка. Ей явно нравится весь этот спектакль. А кому б не понравился, действительно… покраснели мне тут будущего мужа, ага.       — А что день. Дани супер-красотка, — отметил Бейонд в своей обычной манере.       Чёрт… и снова от этих слов мурашки… Уже начала забывать, как это было… чёрт, только бы не заплакать.       — Дождалась… — с этой фразой, ну и, естественно, с пунцовым лицом, я вышла обратно, медленно, стараясь снова запечатлеть в памяти всё это действие. А особенно — его, тоже смущённого, но ещё ничего не понимающего. И время будто замерло, все замерли и удивлены, хотя, я ещё не сказала коронной фразы. И вот, я уже прямо перед ним… главное, сказать с охуеванием и твёрдо. — Лир, а можно я за него замуж выйду?       Бейонд в изумлении поднял одну бровь и уставился на меня.       — Ты серьёзно? — негромко спросил он. Уж он-то серьёзно. Даже не подумал, что это может быть шуткой. Хотя, чего ещё от него ждать?       — А что такого? Типа маньяка да побоюсь? Не ссы, я сама маньячка, — осталось только игриво подмигнуть и сделать ещё более уверенный вид, несмотря на ещё больший угар со стороны Лиры и явного охуевания со стороны Кесс и Лили.       — Есть одна проблема, — Бейонд оставался серьёзен. — Ты меня не любишь, верно? — Он подошёл ко мне, внимательно глядя в глаза. На его лице, однако же, читалось удивление и серьёзная задумчивость. О, мальчик мой, как ты был сейчас не прав… та Дани, что перед тобой, может, и ещё нет, но сознание в ней уже не смыслит без тебя жизни.       — А кто мешает полюбить? — сказано твёрдо и непоколебимо. Ох, милый, я ещё как тебя полюблю… ты увидишь, ты поверишь.       — Оптимистичная… Дани… ох… — о, а вот и младшенькая Райс грохнулась в обморок. Не беспокоюсь, над ней уже столпились Блэки, они в этой ситуации помогут ей больше, чем я.       Вот склонилась забеспокоившаяся Кесс, легонько тряся за плечи. С любопытством взирала на это Анн, вот уж кому интересны все людские странности. Ксандра не хватает… ага, Лили явно побежала за ним.       Бейонд только глаза скосил. Видно, беспокоится, но сейчас занят другим вопросом.       — Не, ну а что? — я, на всякий случай, посмотрела на Лиру: она уже приходила в себя, потому вещать можно было дальше спокойно. — Единственный пацан, сделавший мне комплимент насчёт внешности. Я, может, и дохуя воин, но и красавица при том.       Он только вздохнул… а затем выпрямился, оказавшись внезапно и резко выше, и неловко обнял меня. Неожиданно тогда было что первое, что второе.       Кесс ахнула, разинув рот. Похоже, впервые он кого-то обнимает. Ещё и сам, по своему желанию. Что он хотел этим сказать? Выразить поддержку? Ободрить?       — Очень красивая, — он внимательно смотрел мне в глаза. Эти омуты, снова… Боги, только дайте терпения. — Я удивлён, что никто не додумался сообщить тебе это ранее. Возможно, остальные знали это как само собой разумеющийся факт, о котором не обязательно ставить в известность.       — Логическими выводами сделать комплимент. Это твоя фишка? — мне оставалось только усмехнуться теперь уже таким привычным «комплиментам» с его стороны. Такое родное и любимое…       — Так, что ту происхо… какого хрена? — в дверях просторного мраморного коридора появился Алекс, который тут же начал офигевать от происходящего. А почему бы не помочь офигеть ему ещё больше?       — За такое стоит и поблагодарить…       Прикосновение к любимым губам, снова, на этот раз — победно, с вызовом. Бейонд явно растерялся, аж глаза на лоб полезли… ну так, впервые целоваться, а он-то не умеет. Да и получить поцелуй от просто знакомой достаточно долгое время женщины. Да и в принципе, не важно, что там на заднем плане: что Лира еле держится за стены, вставая, что на подкосившихся ногах на диван рухнула уже Блэк-старшая, с «Error 404» в рассудке, и брат тут же подорвался к ней с криками: «Дани, твою мать, ты мне Кесс сломала!»       Ох и не важно то, не важно… может, я немного эгоист, но пусть, сегодня можно. Забудусь с любимым человеком, снова, пока он тут, пока обнимает и так неумело целует… счастье.       День был довольно ясным, и воздух вокруг пах весной. Пах отчётливо, чувствовалось обилие цветов, которым только предстояло распуститься. Что-то это напомнило…       О Ханами. Праздник цветения сакуры в Японии. Где и оказался Бейонд вместе со мной и Лирой, примерно девять месяцев назад... считая от дня, как меня сбили, не знаю, сколько уже нахожусь в заточении. Да... в этом году сакура цвела раньше обычного, в конце марта, и пришлось поспешить, чтобы успеть вовремя. Поездка состоялась на месяц раньше намеченного.       Разумеется, Бейонд уже выбрал подходящее место, чтобы пригласить меня полюбоваться сакурой. И Лиру, конечно же. Малышка едва ли не грезила мечтой увидеть своими глазами миллионы опадающих лепестков. И, разумеется, сделать фотосессию на эту тему. Бейонд не удержался, хмыкнув вслух. Сомнительно, чтобы кто-либо отказался пропустить Ханами ради съёмок. Как минимум, это будет невежливо по отношению к работникам. Но возможно и имитировать цветение с помощью средств студии и фотошопа.       Для этого была найдена весьма хорошая фотостудия, в которой Лира успела побывать и где сегодня проводились съёмки. Бейонд, как единственный знаток японского в семье, сопровождал девушку. Сейчас, видимо, она как раз была на съёмках, это дело не одного часа. Сидеть и ожидать в студии Бёсдэй не стал. Судя по новенькому ноутбуку в коробке подмышкой, он отходил как раз за этой покупкой. И ноутбук ему зачем-то срочно понадобился, не иначе. Как и возвращение в студию. Он спешил. Но Лира в тот день задержалась в студии чуть ли не до вечера, а сейчас было не то позднее утро, не то ранний день. И всё же спешка ощущалась. Чувствовалось и волнение Бейонда. Редко когда его можно поймать волнующимся. В чём же дело?       Мысли Бейонда как раз перескочили на студию, когда он остановился у входа. «Хюэ плюс», просторное здание, сделанное по специальному проекту, включавшее в себя и рабочие помещения, и библиотеку, и маленькое кафе, и обширную на удивление кухню. «Большое многофункциональное пространство», как писали про неё и как оно и было на самом деле. Сейчас эта информация пронеслась в мозгу Бейонда краткой справкой. И тут же вырисовался план действий.       На входе ожидаемо присутствовала стойка, за которой суетились три работницы. Милые японские девушки, неразличимые на взгляд европейца, в одинаковых деловых костюмчиках, не стесняющих движение и не создающих дискомфорта: чёрные облегающие юбочки, светлые блузочки с коротким рукавом и жилетки. Бейонд в этом не слишком хорошо разбирался, не возникало серьёзной необходимости. Зато он отлично различал девушек как в лицо, так и по привычно для него висевшим над ними «указателям» имён и дат смерти.       — Здравствуйте, — поприветствовали они его нестройным хором миленьких голосов, от которого Бёсдэя немного покоробило. Слишком тонкие, слишком высокие, неестественные. Так здесь принято, он помнил. Но удовольствия это не создавало.       — Здравствуйте, — Бейонд изобразил искреннюю улыбку, принимая образ общительного человека. — Зашёл узнать, как дела у моей подопечной, Лиры Райс, она сегодня была записана с утра. Не подскажете, это долго ещё продлится?       — Сессия будет длиться не меньше четырёх часов, если не возникнет каких-либо изменений… — одна из девушек тут же взялась проверять базу. — Госпожа Райс записана на сессию с 11, сейчас полдень.       — Девушка со светлыми волосами? — припомнила другая сотрудница. — Такая миленькая… — она восхищённо вздохнула.       — Да, она очень миленькая, — Бейонд улыбался. — Я как раз хотел кое-что уточнить. Когда Лира приходила сюда, она столкнулась с одной из клиентов. Та сочла её такой милой, что позвала сфотографироваться вместе, представляете? — он тихо засмеялся. Девушки поддержали его смех своим.       — Такая молоденькая и милая, я и сама хотела бы с ней сфотографироваться, — мечтательно произнесла та сотрудница, что восхитилась Лирой. «Такахаси Юрико», — отметил про себя Бейонд. Фамилия, потом имя. Вслух сказал:       — Дело в том, что та девушка и сама очень милая, я заинтересовался, кто эта незнакомка. Наверняка известная личность. Вот и хотел спросить, не могли ли вы её видеть? У меня как раз есть фотография… — он достал из внутреннего кармана пиджака фото, мельком глянул на него — убедиться, что нужное — и протянул девушкам.       Три любопытные пары глаз уставилось на фотографию. На ней краснеющую от смущения Райс-младшую обнимала девушка, уже не молодая, но симпатичная, с высветленными волосами и типичными японскими чертами лица, кончиком пальца тыкающая себе в щёку. Характерный «милый» японский жест для фотографии. Девушка умела подать себя.       Но в глаза бросилось другое. Видимое лишь Бейонду.       Над головой девушки были только буквы. Но не цифры. Как и у Лир.       Владелица Тетради Смерти?       Бейонда насторожило это. А фотография попала в его руки только сегодня с утра. Ну да, когда я вспомнила, что странная девушка потащила Лиру сделать пару снимков вместе.       Имя могло не дать полного представления о том, кем являлась незнакомка. Если она обычный клиент данной студии, то вряд ли получится найти про неё полную информацию в сети. Здесь могли быть полезны сотрудники, если вывести их на нужный разговор. Если же девушка известна, то она может скрываться под псевдонимом, который скажет больше, чем её имя, которое он уже знает. Потому Бейонд и направился в студию за деталями, по пути приобретя ноутбук, с помощью которого он собирался рассмотреть информацию.       — Как миииилоооо! — в три голоса воскликнули сотрудницы, собравшись вокруг фотографии.       — Это же Миса-Миса! — пищала Юрико, прижав кулачки к груди. — Она такая милашка!       — Миса-Миса? — Бейонд озадаченно улыбнулся.       — Амане Миса. Она известная модель, — пояснила третья девушка. «Ёсида Сэнго», отметил Бейонд, привычно переводя в сознании иероглифы.       — О? Я не слышал этого имени, — он заинтересовался, даже немного перегнулся через стойку.       — Вы, наверно, давно не были в Японии, — Сэнго смущённо заулыбалась. — Миса-Миса известна не один год…       — А я многое упускаю, — изображать заинтересованность уже не приходилось, Бейонду на самом деле было любопытно. — Как я и думал, симпатичная девушка, посещавшая вашу студию, действительно известна.       — Очень и очень! Я её обожаю, — щебетала Юрико.       Разговор пошёл быстро и непринуждённо, девушки давали очень много информации. Впрочем, в основном бесполезной. Бейонда не интересовали подробности биографии модели и актрисы Мисы. Точнее, интересовали, но другие. И ответ тут мог быть прост.       Бейонд не видел свою дату смерти. И дату смерти Анн. И дату смерти Кассандры до того, как она утратила права на Тетрадь. И теперь — дату Лиры. Но как много владельцев Тетрадей может находиться в мире людей? И как много Тетрадей? Анн упоминала число шесть, но не говорила, имеются ли в виду только Тетради или только шинигами. И бывает ли несколько Тетрадей у одного шинигами. Сама Анн располагала лишь одной Тетрадью, принадлежавшей ныне Лире, и носила её при себе.       В любом случае, это давало не менее чем 30% вероятности, что Амане Миса являлась Кирой. Тем более, что, насколько было известно Бейонду, Кира был японцем. Вероятность возрастала.       В конце концов, аккуратно выяснив, где в здании располагается кафе, и выразив решение дождаться Лиру там, Бёсдэй покинул девушек, обдумывая всё уже на ходу.       Кафе оказалось небольшим уютным помещением, с делением на секции, где было удобно уединиться небольшой компанией и переговорить. Скорее всего, часто оно так и использовалось — для переговоров с потенциальными клиентами, к примеру, но это прошло мимо сознания Бейонда. Он сел в самом неприметном углу, выявив место, не отслеживаемое камерами, заказал небольшой перекус и вплотную занялся ноутбуком. На флешке, взятой с собой, были все необходимые программы, осталось найти выход в сеть. Что ж, переносной роутер был в той же коробке, что и ноутбук. Бейонд погрузился в поиск.       Амане Миса действительно была известной личностью. Модель, актриса, лицо, участвующее в рекламных кампаниях. К тому же… так, это становится интересным. Родители девушки были убиты, убийца оправдан, но впоследствии казнён Кирой. Информации мало, но на многое Бейонд и не рассчитывал. Кира должен заметать следы, иначе был бы легко пойман.       Итак, Миса — Кира?       Скорее всего, один из двух. Вероятность более десяти процентов из тех тридцати.       Вывод был сделан быстро, почти по наитию. Могла ли Миса казнить убийцу родителей? Безусловно. Могла и давать интервью, в которых высказывала взгляды, поощряющие действия Киры. Едва ли не признавалась в готовности в него влюбиться. Звучит наивно и может быть попыткой отвести от себя взгляд. Но что-то здесь не складывалось. Было необходимо больше информации. Как можно больше. Так быстро и по таким простым каналам, как сеть, это не выяснить. К тому же, трафик может быть перехвачен и отслежен, несмотря на меры предосторожности, такие, как браузер с технологией TOR и VPN.       Бейонд вновь достал фотографию девушек. Даже если Миса-Миса не выглядела гениальным Кирой. Убийцей, превзошедшим самого L. Бёсдэй не мог полагаться на одну лишь внешность.       Тридцать процентов. Очень высокая вероятность. Даже если бы был один процент — это в семь миллионов больше, чем у любого человека. Недостаточно для задержания и в то же время достаточно для уверенных подозрений.        «Лире стоит сказать спасибо за её привлекательность, — невольно подумал Бейонд, разглядывая фотографию. — За привлечение внимания. Совпадение очень удачно».       Мысли бывшего воспитанника дома Вамми ненадолго перескочили на саму Лиру:        «Жаль девушку. Остаётся меньше девяти месяцев. Девять месяцев после цветения сакуры, которое она не сможет больше увидеть. Хорошо, что мы успели приехать».       Холодно и спокойно, но с сожалением и чувством… Вины? Он так и не сможет сказать это ни Лире, ни мне. Не потому, что не осмелится, а потому, что…       Почему? Я уже не слышала, так как была в панике. Какие девять месяцев? Какие сожаления, какого чёрта?!       Эти 9 месяцев уже иссякли, этот месяц — последний!       Моя сестра умрёт в ближайшее время, и мой же будущий муж не сказал об этом! Это с чего вдруг? Как он мог? Как я могла так заблуждаться в этом человеке? Мы же договаривались говорить правду, всегда? Тогда… не понимаю…       Лира умрёт… а я ничего, возможно, не смогу сделать…       А вот теперь спокойно, Райс. Ты Бейонда знаешь. По крайней мере, думаешь, что знаешь. Давай рассуждать логически. Насколько знаю от самого Бейонда, от Кесс, от Ксандра — Бейондом не станет двигать страх, жалость — тем более. Он бы реально скорее нашёл слова, чтобы сказать это мне. И уже вместе, два башковитых существа, мы бы стали искать выход из этой ситуации. В нём не видно лжи, я не могла так ошибиться. Он актёр, конечно, но… зачем бы ему так делать? Я что-то сделала не так, чтобы он играл?       Блять, да почему же всё прервалось именно на этом?!       Даниэлла, спокойно, чёрт тебя дери. Выберешься — узнаешь.       Сейчас каждое моё действие может стать ключом к свободе. Бейонд точно не станет лгать. Но почему он так сделал — стоит выяснить. Может, если воспоминания продолжатся, я смогу узнать в них что-то новое? Детали, которые не смогла увидеть, будучи влюблённой девочкой.       Остаётся выбрать тактику: вырываться с когтями и клыками, или ждать спасения?

***

      Ох чёрт, моя голова… опять…       Снова очнулась. Блять, просто верните меня обратно, я должна разобраться с этим.       Или всё же попытаться вырваться… надо осмотреться. Просто сделаем как: просыпаясь, буду пытаться сбежать, не получится — засыпаем и разбираемся дальше.       Только один вопрос: а нахуя Дэйву вводить меня в такое состояние? Или это состояние — лишь побочка от действий, что со мной делают?       — Система поддержания жизни: увеличение на сорок процентов, — снова вверху женский роботизированный голос. — Запись завершена.       — Спасибо, Кассандра, — а вот это уже голос Дэйва, и его харя незамедлительно нависла надо мной. — Ну, привет снова, Даниэлла. Соскучилась?       — Да нахуй иди, и желательно — подальше от меня. К геям отношусь нейтрально, но вот к их совокуплениям при мне — хреновенько.       Нарвалась и снова напросилась на пощёчину. Но страх не мог остановить мой язык, как и всегда.       — Неуважение к тому, кто дал тебе такую жизнь… не думаешь, что это неправильно?       — Ты дал мне помимо это страдания… а, стоп, ебёт ли тебя это? Нахуя мне распинаться перед тобой, — я постаралась отвести взгляд и отвернуться, чтобы его не видеть. Выходило хреново.       — Ты права, меня это совершенно не волнует. Как и то, что было после того, как меня отстранили, так и не дав закончить эксперимент. Но, как сказку на ночь, это можно и послушать. Так, чисто для фона.       — Да отсовокупись ты и дай уже снова этой хрени, чтобы я уснула… видеть тебя не могу!       — Ненавидишь, да?       — О… всё ещё хуже, Дэйв.       Немая сцена, длящаяся минуту, за которую я задолбалась лицезреть самое ненавидимое в своей жизни лицо, остающееся настолько безэмоциональным, что срочно хотелось дать ему в таблет, вызвав хотя бы злость.       — Хорошо, как пожелаешь, — наконец, доктор отошёл к приборам.       — Как долго мне торчать здесь? Когда ты меня отпустишь?       — Наивная девчонка… ты думаешь, я отпущу тебя после всего, что сделал с тобой? Нет… нет-нет-нет, дорогая, это невозможно.       — А я тебя спрашивала? Я спрашиваю, когда ты меня отпустишь, а не почему я останусь здесь.       — В таком случае — никогда. И если ты рвёшься к своей любимой сестрёнке, то… у тебя вряд ли это получится.       — Это не смешно, отпусти меня!       — Ты забыла всё, чему я учил тебя, это так…досадно, — Дэйв поморщился. — Ты не должна была привязываться ни к кому. Ты не должна была никого слушаться, кроме меня. Ты совсем теряешь осторожность, связываясь с обычными людьми, которые того не стоят… становясь похожей на них. Это так омерзительно.       — Да плевать мне на твою правильность, и на тебя плевать с высокой колокольни! Отпусти, живо! Я больше не твоя игрушка!       — Ты потеряла право отказаться быть моей игрушкой, когда выбрала жизнь, — он усмехнулся. — Так хочешь вернуться к ним? К обычным людям с их отвратительными привычками — алкоголь, курение, наркотики, беспорядочные половые связи… нет. Ты только моя игрушка, — он ткнул пальцем в мою сторону.       — Ты закончил? Да, хочу вернуться и быть плохой, противной тебе, чтобы ты ко мне и за километр не подошёл.       Ответом на это была очередная оплеуха.       — Здесь я решаю, какой ты будешь, — тон стал угрожающим. — И ты будешь делать то, что скажу я. Но если ты так хочешь их увидеть, то я могу пойти на ма-аленькую уступку. Кажется, ты звала свою младшую сестру? Эту красивую бесполезную куколку вашего отца?       — Не смей говорить о ней так, — я прошипела, что от боли, что от злости. — Эта девочка — да поидеальнее твоих идеалов будет.       — Ты скоро её увидишь. — Он ласково улыбнулся. — Жаль только, она тебя не увидит и не услышит.       — Чего… так, блять, трогать её не смей!       Нарвалась, Райс, поздравляю. Сама сводишь сестру в могилу своим поганым языком. Умница девочка. Этот хрен с горы тебя явно не услышит. Но угрозу выполнит, чёртов человек слова.       — Не трогай её… я буду послушной, только её не трожь!       — Будешь, обязательно будешь. И не будешь мне указывать. Это послужит тебе уроком, если ты не хочешь, чтобы то же настигло всех этих людей. Иначе все твои привязанности будут уничтожены... физически, конечно.       Мне больше нечего было сказать. Это поражение. Но поражение так, показное. Он вряд ли сможет действительно убить её. Хотя, этот вариант тоже не стоит просто пропускать мимо ушей: вероятность того всё ещё есть, и я могу быть виной её короткой даты. Вот тебе и захлопнулась временная петля, мать её…       Остаётся просто следить и искать подсказки. Дэйв, пусть и мудак, но преподал очень годный урок: ответы всегда ищи в себе. Спасало меня это неебическое количество раз, должно спасти и сейчас. Остаётся выжидать, а там — по ситуации.