Мечтатель-онлайн

Майки не выходил из своей комнаты вплоть до позднего вечера — он проскользнул туда сразу же, как черепашки вернулись домой, и наглухо заперся изнутри. А может, и не заперся, в конце концов, никто не стал дергать за ручку и проверять. Его поведение еще больше встревожило Леонардо и Донателло, а вот Рафаэль, кажется, махнул на брата рукой — совсем как в прошлый раз. Игнорируя укоряющие лицевыражения ребят, темперамент с нарочито небрежным видом прошел на кухню и принялся изучать там содержимое холодильника. Спустя пару минут, Раф наконец достал себе запотевшую банку содовой и устало выпрямился, чтобы в следующее же мгновение буквально напороться на неодобрительные взгляды братьев — Лео с Доном стояли в дверях, скрестив руки на грудных пластронах и терпеливо дожидаясь, пока саеносец соизволит обратить на них внимание. Рафаэль мрачно скрипнул зубами, поняв, что уйти от разговора уже не получится. — Что? — со сдержанным вызовом поинтересовался он, слегка разведя руками и натянув на физиономию маску здравого скептицизма. — Хотите сказать, я перестарался? — Самую малость, — с иронией откликнулся Донателло. — Можно было бы даже не обращать внимания... — ...если бы Майки не причинили боль твои слова, — сурово подытожил Лео. — А что, я должен был молча смотреть, как он идет на целую толпу озверевшей гопоты? Так, что ли? — поинтересовался Рафаэль, проходя мимо братьев и на ходу опрокидывая содовую в горло. — Разумеется, нет... — Тогда в чем проблема, я не пойму? — Не стоило напоминать ему о той ошибке, — тихо ответил Дон, машинально коснувшись рукой своего зажившего плеча: теперь о пулевом ранении напоминал только крохотный, но хорошо заметный шрам. Раф негромко фыркнул, пряча досаду. — Почему нет? Пускай думает о последствиях, прежде чем выкидывает подобные фокусы... — он сделал еще один большой глоток из банки, уже вполголоса проворчав: — ...и доводит меня до седины. Чертов сукин сын... — Тебе лучше поговорить с ним, пока это возможно, — Лео вздохнул, отстраняясь от дверного косяка и выходя прочь из кухни. Донни молча последовал за ним. — Он и так чувствует себя виноватым. Зачем еще больше его мучить? — Эй! Если хочешь сказать, я отвратительный брат и тираню почем зря бедного и несчастного любителя коми... — Нет, Раф, я не имел в виду ничего подобного, — Лео на мгновение замер в проеме, пристально взглянув в глаза мутанту. — Но тебе правда стоит пойти к нему и извиниться. — Еще чего, — процедил Рафаэль сквозь зубы, впрочем, не стремясь, чтобы Лео услышал его ответ. Оставшись в одиночестве, саеносец оперся панцирем о край обеденного стола и ненадолго о чем-то задумался... Однако уже спустя полминуты сердито треснул кулаком по столешнице, выпуская скопившийся пар. — Еще чего! Сколько можно с ним нянчиться, в конце-то концов?! Кому-нибудь из нас пора хорошенько отхлестать его по заднице ремнем, не иначе... тьфу. Долбанный мечтатель, — Раф с хрустом сжал пустую банку из-под содовой и не глядя зашвырнул ее в мусорное ведро, после чего, кипя от злости, направился прочь с кухни. Он даже не замечал, как продолжает едва слышно ворчать себе под нос: — А я-то порадовался, что он наконец-то взялся за ум... ну да, как же... сжечь к дьяволу все его глупые видеоигры и закопать пепел в землю... и эти его "Бесстрашные рубаки" в первую очередь... черт, как же бесит!... ***** Гулкий шум ударов, раздававшийся из тренировочного зала среди ночи, несказанно удивил Сплинтера. Старый мастер опять страдал бессонницей и ночными позывами в уборную, а потому шагал сейчас по темному убежищу, освещая себе путь свечой и сонно напевая под нос мелодию из открывающей заставки любимого телесериала. Когда странный звук коснулся его ушей, Сплинтер тотчас замер, прислушиваясь. Кому из его сыновей могло приспичить встать с постели в три часа утра и отправиться на тренировку, когда он и днем-то не мог заставить их отрабатывать элементарные комбо?... Озадаченно насупив брови, учитель бесшумно распахнул двери в большой зал. Неровный свет пламени озарил часть помещения, выхватив из темноты чей-то круглый зеленый панцирь. Приглядевшись, Сплинтер с изумлением узнал в "лунатике" Микеланджело — его младший сын с остервенением дубасил кулаками бойцовскую грушу, да так, что та с опасным скрипом раскачивалась из стороны в сторону, норовя сорваться с цепи. Юноша даже не обратил внимания, что в комнате как-то резко посветлело... — Микеланджело! — черепашка аж подскочил от неожиданности и спешно развернулся к Сплинтеру, склонившись в полупоклоне. — Мастер... АЙ! — вернувшаяся на место груша тяжело впечаталась в его панцирь. Майки неловко выпрямился, потирая место удара. — Что ты здесь делаешь так поздно? — Сплинтер отставил свечу и приблизился к горе-бойцу. Тот смущенно переступал с ноги на ногу, избегая смотреть на учителя. — Я... просто решил немного потренироваться. — Посреди ночи, когда все вокруг спят? — Я не хотел никого будить, сэнсэй... — И у тебя это получилось. Я просто встал по нужде и услышал, как ты яростно сражаешься с этим мешком, словно бы он твой злейший враг, — Майки нервно хмыкнул в ответ, по-прежнему не поднимая глаз. Сплинтер некоторое время молча изучал его подавленное и виноватое лицо, будто надеялся прочесть мысли сына, а затем негромко вздохнул. — Сядь, Микеланджело. Майки, поколебавшись, повиновался — опустившись на колени, он смиренно опустил голову и сложил ладони, гадая, что скажет ему сэнсэй. Сплинтер неторопливо мерил шагами комнату, по своему обыкновению, заложив руки за спину и задумчиво глядя перед собой. Подросток украдкой наблюдал за его перемещениями, однако не решался оборвать повисшее молчание. — Микеланджело, — наконец, негромко произнес Сплинтер. Остановившись возле стены, старик рассеянно скользнул взглядом по гобелену, изображавшему древнего самурая с занесенным над головой мечом. Но, очевидно, внимание учителя было целиком и полностью сосредоточенно на притихшем Майки, а не на какой-то выцветшей картинке — пускай и очень красивой. — Сын мой, — юноша в оранжевой повязке слегка вздрогнул от неожиданно ласкового обращения. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что тебя тревожит. Я так понимаю, ты до сих пор винишь себя в том, что по твоей вине пострадал Донателло... не так ли? — Да, мастер, — выдавил Майки, опустив голову еще ниже прежнего. — И тебе не дают покоя те слова, что Рафаэль выкрикнул тебе в запале... и его удар. Я прав? — Вам ребята рассказали, да? — Майки слабо улыбнулся, впрочем, без проблеска веселья в голубых глазах. Он на мгновение заглянул в лицо учителю, а затем вновь отвел взор. Сплинтер едва заметно покачал головой в ответ. — Нет, Микеланджело. Но об этом не сложно было догадаться. Итак, значит, Рафаэль тебя ударил... — Не ругайте его, сэнсэй, — Майки вскинул голову, почти испуганно уставившись на старого мастера. — Он... он просто... был не в себе. — И поэтому ты до сих пор не можешь его за это простить, — понимающе откликнулся Сплинтер. Майк моргнул, не найдясь, что ответить. — Хотя и понимаешь, что твой брат сделал это, пребывая в крайне расстроенных чувствах и не отдавая себе отчета в своих поступках. — Я... я не знаю, сэнсэй, — устало пробормотал Майки. — Он еще ни разу так на меня не срывался... все из-за Донни, я понимаю... — Верно. Он очень сильно испугался за жизнь вашего брата. — И я испугался! Еще как испугался! Я просто... я не хотел, чтобы так вышло. И Донни знает это. Он даже не разозлился на меня, хотя должен был. А Раф... иногда мне кажется, что он меня ненавидит. — Ты правда так думаешь? — Ну, конечно! — Майки едва сдерживал слезы. — По моему, это очевидно. — И ты бы тоже возненавидел себя на его месте? — ...что? — Я спросил, смог бы ли ты возненавидеть родного брата, если бы на твоем месте оказался Леонардо или Рафаэль? Или, предположим, Донателло? Как бы ты поступил, если бы кто-нибудь из них пренебрег своими обязанностями, как это сделал ты? — Н-не знаю... наверно, я бы здорово рассердился... — Майки озадаченно нахмурился, пытаясь разобраться в урагане собственных мыслей. — Но... это ведь не повод их бить, верно? Хотя я, наверно, тоже хорошенько бы им врезал, если бы оказался на их месте... по крайней мере, я захотел бы это сделать. — Верно, — согласился Сплинтер. — Рафаэль тоже захотел. И, будучи куда более прямолинейным, чем ты и ваши братья, он все-таки это сделал. — Вы правда думаете, что он ударил меня просто со злости, а не из-за того, что я вызываю в нем отвращение? — "По моему, это очевидно", — передразнил его сэнсэй, слегка усмехнувшись. Майки сам не заметил, как расплылся в облегченной улыбке... однако та погасла так же быстро, как и появилась. Майки снова тяжело вздохнул и накрыл глаза ладонями, пытаясь успокоиться. Мастер Сплинтер прав... он слишком все драматизирует. Но те слова... тот взгляд... Перед внутренним взором вновь возникла сцена месячной давности, в которой Лео едва удерживал Рафа от дальнейшей расправы над Микеланджело — саеносец с воем вырывался из хватки лидера, пытаясь дотянуться кулаками до ошеломленной физиономии младшего брата, и его желтые глаза горели злобой и ненавистью. "Лучше бы тебя подстрелили!" Майки быстро отнял руки от лица, сморгнув навернувшиеся слезы. Когтистая ладонь Сплинтера легла на макушку юного мутанта, даруя тепло и успокоение. — Ложись спать, сын мой. Утром я поговорю с Рафаэлем, и он... — Нет, не нужно, сэнсэй, — поспешил перебить учителя Майки. — Я... я сам с ним поговорю, — Сплинтер улыбнулся, глядя на него сверху вниз. Микеланджело нашел в себе силы ответить на эту улыбку, и мастер убрал руку обратно за спину. — Что ж... хорошо. Доброй ночи, Микеланджело, — он развернулся, направившись к дверям. — Доброй ночи, сэнсэй, — тихо откликнулся юноша. Мастер забрал свечу с собой, и помещение вновь погрузилось в полную темноту. Какое-то время Майки тихо сидел на циновке, погрузившись в раздумья, а затем на цыпочках последовал в свою комнату. После разговора со Сплинтером, ему стало чуточку полегче... да что уж там, намного легче. Утром он поговорит с Рафаэлем и еще раз извинится перед ним за свой промах, а затем... кто знает, быть может, угрюмый братец соизволит оттаять и также попросит у него прощения. И все вернется на круги своя... Майки замер напротив приоткрытой двери в комнату саеносца и, не удержавшись, осторожно просунул голову внутрь. В сумраке угадывались очертания знакомого гамака, в котором сейчас безмятежно дрых Рафаэль — свесив одну ногу вниз, боец невнятно бормотал что-то сквозь храп. Микеланджело, не удержавшись, прыснул со смеху и поддался назад, собираясь аккуратно прикрыть за собой дверь. В этот момент Раф достаточно громко и отчетливо профырчал сквозь зубы целую тираду, так, что Майки смог разобрать отдельные слова: — Сжечь... сжечь эти чертовы комиксы... — Микеланджело замер, не веря собственным ушам. — Идиот... никогда не повзрослеет... Лео, отстань, — Раф протяжно всхрапнул и с тяжелым вздохом перевернулся на другой бок, отмахнувшись от иллюзорного брата. Комнату вновь огласило шумное сопение — мутант крепко спал. Майки еще пару мгновений неподвижно всматривался в его мерно вздымающийся от дыхания панцирь, а затем тихо скрылся из виду.