Мечтатель-онлайн

Рафаэль вздрогнул и резко распахнул глаза, ощутив прикосновение чей-то теплой, шероховатой ладони. Вскинув голову, темперамент неверяще вгляделся в полумрак — увы, Майки все так же тихо лежал на кровати, заботливо укрытый одеялом и лишь слегка поменявший позу с тех самых пор, как его здесь оставили. Рафаэль несколько мгновений разочарованно смотрел на разгладившееся во сне лицо младшего брата, а затем повернулся к Сплинтеру. Мастер стоял рядом с ним, легонько сжимая плечо сына и удерживая дымящуюся кружку в свободной руке. — Тебе нужен отдых, Рафаэль, — мягко молвил он. — С Микеланджело все будет в порядке… если тебе будет спокойнее, я посижу с ним вместо тебя, — старик протянул мутанту свежезаваренный чай. Раф отрицательно мотнул головой, но кружку все-таки взял. Его все еще слегка трясло. — Я в порядке, мастер, — ответил саеносец, угрюмо глядя в свое темное отражение. Сплинтер осторожно опустился на краешек кровати и погладил перетянутый бинтами лоб Майки — тот едва различимо пробормотал что-то сквозь сон и снова затих. Сенсей незаметно улыбнулся и поправил одеяло. — Он поправится. Донателло говорит, что… — Да плевать мне на то, что говорит Донателло, — не выдержав, прорычал Раф. — Я останусь здесь. И уж поверьте, первым, кто пожелает Майки доброго утра, будет вот этот кулак, — юноша демонстративно сжал одну ладонь, да так, что аж костяшки хрустнули… но уже в следующий миг его рука безвольно упала обратно на колени. — Ну почему, почему он ТАКОЙ придурок, сэнсэй?… — чуть слышно проскулил он, низко опустив голову. — Почему он ВЕЧНО попадает в такие идиотские ситуации?… Проклятье, да я чуть сам не помер, пока искал его под завалами… — Рафаэль, — голос Сплинтера звучал строго, но без суровых ноток. — Твой брат поступил так, как посчитал нужным. И ты не сможешь сделать его "взрослее", чем он есть, как бы тебе этого ни хотелось. — Но, мастер Сплинтер, разве не очевидно, что эти игры… он ведет себя как полный дебил! — Раф с такой силой стиснул кружку с чаем, что та немедленно начала трещать по краю. Старик негромко вздохнул и отобрал ее прежде, чем горячий напиток ошпарил колени сына. — Дело не в играх, Рафаэль, — терпеливо объяснил он. Раф поднял на отца подернутой влажной пеленой взгляд. — А в чем же тогда, сэнсэй? — Микеланджело куда взрослее, чем это может показаться. Сегодня ночью он доказал это, отбросив все сомнения и рискнув собственной жизнью ради вашего спасения. Ты бы поступил точно так же на его месте… и ты сам это знаешь, — Раф молча кивнул. — Нет ничего глупого или детского в том, чтобы стремиться защитить родных… Вдобавок, каждый имеет право лично распоряжаться своим свободным временем. Донателло дни и ночи сидит в лаборатории, Леонардо часами напролет медитирует в додзё… а ты колотишь бойцовскую грушу даже не выходя из собственной комнаты. Каждый из вас отдыхает по-своему. Микеланджело предпочитает делать это при помощи видеоигр. — Но, учитель, — Рафаэль предпринял новую попытку возражения, — наши увлечения, в отличие от его, не отключают нам мозг во время поединка! — Хм, ты правда так считаешь? — Сплинтер с деланной задумчивостью подергал себя за бородку. — А мне показалось, что Леонардо упомянул в сегодняшнем рассказе о том, как ловко Микеланджело повторил трюк из своей любимой аркады и как это спасло вас от самого худшего. — Мастер, он же едва не погиб при этом! — прошипел Рафаэль в ответ. Сплинтер внимательно посмотрел на сына. — Верно, — согласился Сплинтер. — И это возвращает нас к предыдущему вопросу. Микеланджело поступил так вовсе не потому, что ему захотелось отличиться в чем-то, а потому, что он решил вытащить любимых братьев из мясорубки. На мой взгляд, этот поступок достоин уважения… и восхищения. А ты как думаешь? — мастер склонил голову на бок, вопросительно глядя на саеносца. Тот явно не знал, что на это ответить, а потому некоторое время немо разевал рот и, в конце концов, тяжело вздохнул, признавая поражение. — Похоже… похоже, что вы правы, сэнсэй, — тихо произнес он. Помолчав, неуверенно добавил: — Что ж… получается, я должен попросить у него прощения, так? Сплинтер неторопливо кивнул, все еще поглаживая свою седую бородку. Они оба перевели взгляды на спящего Микеланджело — тот как раз сладко причмокнул губами и перевернулся на другой бок, уютным каланчиком свернувшись под одеялом. Его плечо плавно вздымалось от дыхания, и отчего-то это зрелище... успокаивало. Рафаэль в очередной раз негромко вздохнул, приводя мысли в порядок. Было бы глупо будить Майка сейчас. Он просто дождется утра и… нет, не врежет ему. Хотя… — Будь нежен, сын мой, — Сплинтер, кажется, без особого труда угадал ход мыслей черепашки в красной повязке и, усмехнувшись, вернул ему слегка поостывший чай. Рафаэль благодарно улыбнулся в ответ, и его желтые глаза впервые за последние несколько часов слабо блеснули азартом. — Не могу вам этого пообещать, сэнсэй. ***** Микеланджело боялся пошевелиться. Придвинувшись поближе к изголовью кровати и натянув одеяло до самого подбородка, голубоглазый мутант с тревогой наблюдал за старшим братом — тот крепко дремал, откинувшись на спинку стула и приоткрыв рот в негромком храпе. Сочтя Рафаэля относительно безобидным в таком состоянии, Майки попытался украдкой выскользнуть из постели: ему вовсе не улыбалось получить по мозгам в двадцатый или двадцать первый раз… Однако едва ему стоило выпрямиться, как мышцы немедленно свело от резкой судороги, и подросток с глухим "ой!" бухнулся обратно в кровать. Саеносец немедленно подскочил и с беспокойством склонился на братом; тот, в свою очередь, замер, округлив глаза и готовясь к самому худшему. Примерно с полминуты оба мутанта молча смотрели друг на друга, а затем Раф… нет, не треснул брату по черепушке (хотя ему очень этого хотелось). Отстранившись, темперамент со скрытым смущением отвел взгляд в сторону и негромко проворчал: — Очухался, наконец. — Ага, — робко откликнулся Майки, продолжая напряженно следить за его действиями. Кажется, на сей раз Рафаэль был настроен относительно миролюбиво… Медленно усевшись, Микеланджело поморщился и потер висок — его голова все еще гудела после взрыва. Заметив это, Раф протянул брату стакан с водой. — Держи, — буркнул он, все так же избегая смотреть пострадавшему в глаза. — Спасибо, — Майки поднес было стакан к губам, но в последний момент передумал и прижался забинтованным лбом к холодному стеклу. На его мордахе расплылась блаженная улыбка. — Кааайф… Раф, не выдержав, раздраженно уставился на него в ответ, кажется, желая сказать что-то резкое… но сдержался и лишь негромко заворчал: — Ну как, понравилось быть героем? В следующий раз будешь думать, прежде, чем бросаться в самое пекло… — Я, между прочим, вам жизни спас! — с обидой протянул Майки, не отнимая стакан от лба. Голос его слегка дрогнул. Рафаэль дернулся, как если бы пожелал влупить ему подзатыльник, однако вновь ограничился сердитым взглядом. Помолчав еще какое-то время и пронаблюдав за надувшимся братишкой, он нехотя признал: — …да, ты прав, — Микеланджело изумленно округлил глаза. — И… спасибо тебе за это, — на этих словах нижняя челюсть младшего сама собой отпала вниз. Раф, не выдержав, грубо рыкнул: — Ну, чего вылупился?! Если ты осмелишься когда-нибудь повторить этот идиотский трюк, я тебя из панциря вытряхну! — как ни странно, эта реплика вызвала лишь ошалелую улыбку на лице Майки. Да и сам Рафаэль больше не ощущал в себе прежней злобы. Все его угрозы были преувеличенно агрессивными — казалось, что он просто пытался скрыть за ними свое волнение за жизнь и здоровье брата… так оно, в общем-то, и было. Опустив наконец стакан с водой, Микеланджело жадно всмотрелся в лицо старшего, как будто искал подтверждение своей догадке. Рафу стоило титанических трудов не врезать ему в глаз. Но вместо этого он лишь еще больше набычился и скрестил руки на груди, стараясь выдержать пытку восторженно-сияющим взглядом. Идиот… раздражаешь. Наконец, Майки с довольной физиономией откинулся обратно на подушки и расслабленно заложил руку под голову. Сейчас он казался по-настоящему счастливым, как если бы сбылась его давняя мечта или он выиграл путешествие на Гавайи. — Не беспокойся, чувак, — пропел Микеланджело жизнерадостно, жмурясь при этом, как большой жирный кот. — Это был первый и последний раз, когда я пробежался по головам врагов… хотя, это было весело, — лицо Майки неожиданно поскучнело, а во взгляде мелькнула грусть. Раф хмуро проследил за этими переменами и, отвернувшись, тихо вздохнул. — Знаешь… я должен извиниться перед тобой, — неожиданно сказал он. Майки так и замер. — За что? — Думаю, я был несправедлив к тебе, — признался Раф, хмурясь. — Ты… ты вовсе не обязан так сильно меняться. Я хочу сказать, я… мы все скучаем по старому Майки. Тому самому, что глупо подшучивал над нами и украдкой съедал всю пиццу. Или допоздна засиживался у телевизора, рубясь в очередную идиотскую стрелялку. Или доводил нас до ручки своими розыгрышами… — Рафаэль чуть ухмыльнулся, переведя взгляд на младшего брата. — Не думал, что когда-нибудь скажу это, но мы… я соскучился по твоему смеху. Если еще не слишком поздно… стань прежним. Пожалуйста. Микеланджело моргнул, явно не в силах подобрать нужных слов для ответа. Его лицо медленно кривилось, а в глазах плескался целый океан невыплаканных слез, отчего те блестели как два больших сапфира… Заметив это, Раф угрожающе добавил: — Даже не думай сейчас разреветься как девчо… МАЙКИ!! — Майки с растроганным воплем повис на саеносце, обхватив того за пояс и заливая рыданиями. — Ты… ты правда сказал это! Я не верю собственным ушам!… — Да-да, я правда это сказал, а теперь лучше отпусти меня, да поживее! — Рааааф, ты представить себе не можешь, как много это значит для меня!… А я-то пытался стать взрослее и серьезнее… думал, что ты ненавидишь меня за мою беспечность… — Я и ненавижу! Ну, отвали от меня уже!… — Ты правда хочешь, чтобы я стал прежним? Мне… правда не нужно становиться таким же унылым и вечно озабоченным занудой, как Лео? — ДА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!! — проорал Раф так, что аж стены дрогнули. Майки немедленно затих, однако, по-прежнему крепко прижимаясь к груди брата и время от времени счастливо икая. Саеносец и сам замер, рыча что-то сквозь плотно стиснутые зубы и неловко обнимая подростка за плечи. Вся эта ситуация была настолько глупой и идиотской, что он жаждал провалиться сквозь землю от стыда. Неожиданно приотворившаяся дверь заставила его торопливо отпихнуть Майки подальше от себя: в комнату зашли Донателло с Лео. — О, так ты уже проснулся, — обрадованно воскликнул Донни, приближаясь к кровати. В руках у него сверкнул здоровенных размеров шприц, и весь восторг Микеланджело немедленно сменился паникой. — Ты не посмеешь! — Майки, это обезболивающе. Всего один укол… — гений навис над младшим членом команды. — Я прекрасно себя чувствую! Не нужно никаких уколов! — протестующе пискнул Майки в ответ. Раф недобро усмехнулся и ловко опрокинул черепашку на живот, удерживая его в таком положении и с садистским удовольствием наблюдая за происходящим. — Коли всю дозу, Дон. Будет знать, как лезть на рожон… — Ты бесчувственная скотина, Рафаэль!! Я же извинился… МАМОЧКА!!! — Ну, все, — Донни выпрямился и с облегченной улыбкой оглядел пустой шприц. Майки, поскуливая, уткнулся носом в подушку, но уже спустя несколько мгновений обмяк и затих. Раф тревожно перевернул его обратно на спину. — Тьфу… опять заснул. А я-то испугался… Лео с Доном негромко рассмеялись, и Раф, сам того не желая, присоединился к их веселью. И, надо сказать, смех его звучал облегченно.