Объятия когтей

Без жертв не бывает любви.

Этот мир всегда делился на два типа людей – на тех, кто терпит страдания, и тех, ради кого их терпят. Любовь – триумф и проклятие человеческого рода. В довесок ко всем страданиям и горестям человека природа наградила его сердце особым талантом – искать свою родственную душу. Это проклятое сердце ныло, рвалось на части, пока не ощущало рядом "того самого человека". Порой это было так больно и невыносимо, что хотелось вонзить в него кинжал, чтобы навсегда прекратить эти бесполезные мучения. Но лишь одно останавливало – остановишь своё сердце, и где-то далеко умрёт навсегда всякое тёплое, нежное чувство в сердце другого. Оно станет полым – глухим к порывам любовных чувств. Но, как и было задумано богами или ещё невесть кем, есть и другие люди, чьё сердце наполнено лишь тёплым, летящим, нежным чувством. Санса Старк жила с этим чувством всю свою жизнь. Так беззаботно, легко и радостно было на её сердце. Она ждала того, кому сможет посвятить свою любовь, своего короля. Прекрасного златовласого Джоффри Баратеона, который должен прибыть в Винтерфелл со дня на день. Всей своей наивной, чистой душой она верила, что это он. Тот самый. Людям в этом мире редко удаётся найти родственную душу, ведь твой человек может находиться за тысячи миль от тебя... Или за тысячи лет. Её отцу и матери повезло – им удалось встретиться. По чистой случайности, но удалось. Говорят, ни с кем человек не может быть так счастлив, как со своей родственной душой, и Санса в это искренне верила, глядя на своих родителей, так беззаветно и чисто любящих друг друга. Матушка рассказывала ей, каково это – найти свою родственную душу. В первый миг твоё сердце поёт и ликует, а в следующий его с силой сжимают невидимые когти. Они давят, режут, и не выпускают сердечную мышцу из своей крепкой хватки, пока ты рядом с этим самым человеком. Матушка научилась терпеть боль. Ради своего мужа, ради своих детей, и Санса верила, что однажды тоже сможет перебороть себя ради любви, подкрепленной телесным страданием ради блага другого. *** До его тринадцатилетия Тириона все считали полым. Да и он разделял их мнение на свой счёт – уж лучше жить с пустым сердцем, чем страдать из-за неразделенной любви. Или заставлять кого-то страдать. Его отец стал таким, когда умерла леди Джоанна. Этот день считают в Утесе чёрным. В тот день умерла любовь в этом замке, сделала его лишь безликой, каменной глыбой в лучах солнца. И родился он – бич и проклятие своего дома, Тирион Ланнистер. Отец всегда был холоден, он не мог уже жить иначе. Его сердце покинула жизнь так же, как она покинула его возлюбленную жену и мать его детей. С Тирионом никогда особо не говорили о том, что это такое – родственная душа. Только Джейме однажды рассказал ему. Вернее, вынужден был рассказать, когда Тирион случайно увидел того рыдающим на кровати, словно тяжело раненого. Серсея тогда была в столице, и сердце всегда гордого и сильного Джейме теперь нещадно рвалось на части. Быть родственной душой со своим родственником – редкое и противоречивое явление. Раньше только в династии Таргариенов рождались такие люди, и, пусть в тайне, но это осуждалось. Старший брат взял с Тириона клятву – хранить их с Серсеей секрет до самой могилы. И Тирион согласился – не мог поступить иначе с братом, которого он так любил. Но однажды Тирион проснулся посреди ночи от жуткой боли в груди. С тех пор он пытался заглушить её чем угодно: вино, маковое молоко, шлюхи – даже пытался убедить себя в том, что нашёл ту самую, которая избавит его от этих мучений, примет его боль на своё сердце. Но это было ложью. Он жил с этой болью много лет и даже почти примирился с ней, но всё равно втайне мечтал о том, что однажды кто-то разделит страдания уродца... Или хотя бы окажет милость пронзить своё сердце кинжалом и убить в его сердце навсегда это проклятое чувство. Они прибыли в Винтерфелл сегодня: Король Роберт, королева Серсея, его брат Джейме в доспехах королевского гвардейца и дети королевы. Сильнее прочих среди её златовласых отпрысков выделялся Джоффри. Мелкий, жестокий, трусливый подонок. Должно быть, не очень хорошо так говорить о родном племяннике, но Джоффри заслуживал и худшего. Однако в этот раз Тириона едва ли беспокоил дурной нрав племянника. Куда больше его озадачивала стихающая боль в груди. Впервые за много лет он почувствовал в своём сердце что-то похожее на... Любовь? Это пугало. Пугало до невозможности. Тирион не мог даже толком спать в этом замке, понимая, что прямо сейчас, под одной крышей с ним была она. Не завидовал он девушке, кем бы она ни была. Прачкой, чашницей, одной из дочерей Эддарда Старка... *** В глубине души он всегда знал, кто она. Что-то словно нашептывало ему её имя день и ночь, и боль, которую он почти привык терпеть, сделалась словно в сто крат невыносимее. Но никто из них не признавался в этом друг другу. Ни тогда в Винтерфелле, ни позже, в Королевской Гавани. Она чувствовала его, просто не могла не чувствовать. Сердце Сансы Старк, и так израненное до невозможности смертью отца и заточением в Красном Замке, теперь добивало осознание того, кому принадлежит её сердце. Она уже не верила в то, что оно могло бы однажды принадлежать Джоффри. Не после того, что он сделал с её семьёй. Но судьба предлагала ей не самую лучшую альтернативу – Беса Ланнистера. Да, конечно, он был учтив, добр и даже ласков с ней, но иного оправдания его поступкам, кроме того, чтобы унять собственную боль, Санса не находила. Они почти не разговаривали, к счастью. Ланнистер старался избегать девушку по возможности, прекрасно понимая, какую физическую боль она испытывает, находясь рядом с ним. Но никто из них не решался заговорить об этом. Что ж, хотя бы они понимали друг друга. *** Тирион был храбрым человеком. Санса поняла это, как только встретилась с ним лицом к лицу в столице. То, как он говорил, как вёл себя с этим жестоким чудовищем в золотой короне, зовущим себя владыкой Семи Королевств, как защищал её от его нападок, не оставляло в сердце Сансы ни малейших сомнений о его человеческой натуре. Сейчас, сидя у его кровати, вдыхая эту спёртую вонь мазей и тяжёлый запах крови, Санса понимала, что он бы поступил так же, если бы она сейчас лежала на его месте. Его лицо было перетянуто повязкой, как и его грудь и плечо. Она сидела здесь уже сутки. Мейстер менял повязки, слуги гасили и зажигали свечи, а она всё сидела рядом, слушала его тихое дыхание и, казалось, почти слышала стук его сердца. Что двигало им, когда он нацепил на себя доспехи, взял в руки секиру и пошёл в бой вместе с солдатами у Грязных ворот? Его принесли сюда, в эту тёмную, тесную комнату, еле живого, со стрелой в плече и разрубленным от щеки до лба лицом. Она знала, как ему больно, и становится ещё больнее, когда она далеко. Санса боялась отходить от него, боялась, что без этой ничтожно малой поддержки с её стороны он просто не выживет. Это всё, что она могла сделать для него сейчас, ведь… раз уж он её родственная душа, она не может дать ему умереть. Она просто не простит себе этого. *** Как всем известно, встретить свою родственную – это большая редкость. Редкость ещё большая – суметь полюбить того, кто причиняет тебе своими чувствами боль. Сансе Старк просто не дали выбора, как и всегда. Вернее сказать, Сансе Ланнистер. Она не могла выбирать, кто станет ей родственной душой. И Тирион не мог. Но, в конце концов, он не стал принуждать её к непосредственному исполнению супружеского долга в их первую ночь. Он просто дал ей слово, что не прикоснется к ней, а затем ушёл. Ушёл так далеко, чтобы Санса перестала чувствовать, как сжимается и рвётся её сердце. Но даже когда он покинул комнату, когда за ним закрылась дверь, а шаги его стихли в далёких коридорах замка, на душе у Сансы всё равно продолжали скрести когти. Когти разочарования и обиды. Он часто пропадал за работой после их свадьбы. Чаще, чем обычно. Он старался уйти как можно глубже в замок, чтобы не тревожить сердце девушки, в то время как его собственное сжималось с такой силой, что он с трудом мог сконцентрироваться на кипах документов на столе перед ним. Но как бы Тирион не старался, он не мог подавить в себе это влечение. Бронн – один из его странных приятелей – полый. Счастливчик, думал про себя Тирион, глядя, как наёмник беззаботно ковыряет кинжалом в яблоке, развалившись в кресле напротив рабочего стола Тириона. – Ты же хочешь её. – Ланнистер тяжело вздохнул. Бронн выдавал такие реплики каждый день, когда приходил поиздеваться над его положением. – Девочка потеряла семью, а ты хочешь, чтобы я пользовался своей фамилией, чтобы удовлетворить свои грязные желания? – Безучастно проговорил Тирион, не отрываясь от пергамента. Бронн лениво встал со своего нагретого местечка и навис над столом Мастера над Монетой. – Хочешь ей помочь – покажи ей, что ты действительно её родственная душа, а не размазня, который боится собственных чувств и желаний. Вполне естественных, кстати. Тирион не ответил, а Бронн не стал настаивать на продолжении разговора. Наёмник докучал ему этим из-за скуки, а Тирион ночами не спал, прокручивая его слова в голове. Однажды, сидя за очередным отчётом по расходам для королевской свадьбы, ему на миг показалось, что хватка когтей на его сердце чуть ослабла. Возможно, Санса проходит мимо прямо сейчас. Возможно, она идёт к нему. Возможно, это её шаги он слышит сейчас в коридоре. Дверь приоткрылась, и на пороге показалась тоненькая фигура рыжеволосой девушки. – Добрый день, милорд Тирион. – Поприветствовала она своего мужа, чуть склонив голову. Ланнистер заметил, как она чуть запнулась, перед тем, как произнести его имя, но хотя бы попыталась называть его по имени. Как он и попросил её. Но его мечтательное настроение тут же исчезло, словно утренний туман. – Что ты здесь делаешь? – Удивлённо спросил он вместо ответа. Санса потупила голову, словно чувствуя себя виноватой за свой визит. – То есть, я хотел сказать… – Попытался исправиться Тирион, но прикусил язык. Ему действительно было нечего сказать. Они не то, чтобы редко говорили с женой – они и виделись по чистой случайности раз-два в день. – Я просто хотела… – Робко начала Санса. – Ты ведь так много работаешь. Целыми днями сидишь здесь, не вылезая. И я подумала, что тебе будет немного легче, если я тоже буду здесь. – Кажется, у неё почти получалось выдерживать боль, и Санса уже почти гордилась собой. Нужно лишь его одобрение. Он должен ей позволить, должен. – Санса, – Тирион вздохнул и хотел было подойти к девушке ближе, но вовремя остановил себя – находиться в одной комнате с ним ей уже было больно. – Я благодарен тебе за твою… отзывчивость и участие, но ты… Ты не должна находиться здесь по какому-то долгу. Уверен, в этом замке есть более приятные места, чем рабочее место зануды-счетовода. – Он попытался улыбнуться, чтобы разрядить обстановку. Тириону было невыносимо осознавать, как сейчас физически страдает Санса, удерживая на своём лице едва заметную приветливую улыбку. Он хотел, чтобы она ушла сейчас, но в душе понимал, что скорее бросится ей в ноги, чем отпустит от себя. – Я не помешаю тебе, честно. – Как можно убедительнее произнесла девушка. – Я захватила с собой вышивку, так что буду сидеть смирно. – Санса. – Проговорил Тирион. Девушка замолчала, улыбка на её лице погасла, и Ланнистер уже возненавидел себя за то, что прервал её. Она ведь пришла к нему по доброй воле, с лучшими намерениями... – Санса. – Тирион снова попытался взять себя в руки. Он невольно понизил голос. – Тебе ведь больно. – Тебе тоже. – Тихо отозвалась девушка. – Я не хочу, чтобы тебе было больно из-за меня. – А мне, думаешь, легко гулять в саду, засыпать одной ночью, зная, что где-то здесь из-за меня больно тебе? – Чуть смелее произнесла Старк и сделала шаг навстречу мужу. – Мы ведь муж и жена. Разве жена не имеет права видеть своего мужа чаще, чем раз в день? «Жертвенность и верность Старков», – со вздохом подумал про себя Тирион. «И никаким браком не вывести эту северную породу из души девушки». Санса, тем временем, уже без его приглашения прошла вглубь кабинета и села у окна, расположив своё рукоделие у себя на коленях. Сердце болезненно разрывалось при каждом ударе, игла ритмично входила в сукно, выводя ровные стежки. Кажется, у Сансы начинает получаться это – переносить боль. С тех пор она приходила к нему каждый день, сидела рядом до заката, искусно работая над вышивкой, уже почти не замечая боли. Когда она время от времени поднимала глаза на своего мужа, он смотрел на неё с несвойственным никому другому в столице очарованием и нежностью. Это заставляло Сансу гордиться и наслаждаться каждой минутой, проведенной рядом, каждым коротким, аккуратным стежком, которым она затягивала ноющие раны на своём сердце. *** Тирион не знал, чем заслужил такую милость со стороны богов или чёрт знает каких ещё сильных мира сего, но Санса стала поистине единственной благодатью в его жизни. Такая кроткая, учтивая, приветливая, она целиком занимала его мысли. И он не знал, чем она заслужила такое страшное наказание. Он стоял перед ней, едва сдерживающей слезы, с затравленным взглядом и дрожащими губами. Её мать и брат мертвы. Убиты. По указке Тайвина Ланнистера. Да, в войне все средства хороши, и, быть может, бесчестное убийство на свадьбе всё же лучше, чем долгая, кровопролитная резня на поле брани. Тирион понимал это отчасти, но вид рыдающей перед ним Сансы Старк заставлял его желать самому оказаться на месте её родственников. – Санса… – Едва слышно произнёс он, но девушка обернулась на его слова словно на удар грома. Она сидела у окна их комнаты, теребила в руках истерзанный в клочья платок, который она сама всё это время вышивала, и смотрела на Ланнистера, словно ожидая от него получить кинжал и в своё сердце, чтобы наконец воссоединиться со своей семьёй. Последняя милость, которую он мог ей оказать. Тирион быстро преодолел пространство комнаты между ними, но стоило ему оказаться в шаге от девушки, как она с болезненным, сдавленным криком провалилась на каменный пол. – Пожалуйста… – Прошептала сквозь слёзы Санса. Тирион отступил прочь на своё прежнее место. Мужчина судорожно пытался понять, что ему делать. Он не может, не может просто уйти и оставить её одну наедине со своим горем! Тирион хотел утешить её, помочь ей, но как, если в его присутствии её и без того хрупкое, нежное сердце трещит по швам? – Прости. – Смог выдавить из себя он и быстро вышел из комнаты, намереваясь сегодня больше не попадаться на глаза Сансы. – Пожалуйста… – Продолжала бессильно шептать она, сидя на каменном полу. – Останься, пожалуйста… На следующий день Санса снова пришла к нему, безмолвно села у окна и принялась вышивать новый платок. *** Тирион сидел за работой, выписывал проклятые цифры на пергамент лист за листом, но в голове у него звучал лишь её тихий, едва слышимый голос. Санса порой слишком увлекалась своим занятием и невольно начинала мурлыкать себе под нос какую-нибудь песню. Солнце клонилось к закату, а они всё сидели вместе – он выводил числа на пергаменте, а она – стежки на полотне. Тириону казалось, что этот хрупкий, безмятежный мир между ними может существовать вечно, но вот солнце скрылось за горизонтом, он отложил перо, а Санса аккуратно оборвала нить на рукоделии. – Тебе пора идти. – Наконец смог проговорить он, ведь в комнату уже прокрались сумерки, а слуги зажгли свечи, но Санса всё сидела у окна. Старк повернула голову на голос мужа. – А я должна? – Чуть севшим от волнения голосом, сказала она. Сердце в груди мужчины замерло. Вот оно. То, чего он так ждал, о чём он мечтал все это время, мечась в пустой, холодной постели от невыносимой боли. Он готов был поклясться, что его сердце само выскочит из груди, чтобы только быть ближе к Сансе Старк. Мужчина медленно встал со стула и направился к девушке. Она покорно ждала его, чувствуя, как с каждым ударом каблуков его сапог невидимые тиски всё больнее сжимают её грудную клетку. Её взгляд был прикован к его глазам. Он тоже смотрел прямо на неё, осторожно ступая по каменному полу, словно по тончайшему стеклу. Тирион подошёл вплотную к Сансе и осторожно взял её руку. Девушка, крепко стиснув зубы, осторожно сжала его ладонь в ответ. Пальцы её второй руки впились в натянутую на деревянный обруч ткань, готовые вот-вот порвать материал. Ланнистер заметил это и хотел было отступить от девушки, но она удержала его. – Тирион, стой. – Выдохнула она, на миг опустив глаза, из которых едва не брызнули слёзы от физической боли. – Санса, не нужно. – Замотал головой Ланнистер. – Нет. – Твёрдо произнесла девушка. – Я устала от этого, Тирион. Я знаю, ты пытаешься сделать как лучше, но это не может продолжаться вечно. Мы – родственные души, а если так предназначено Богами, то я не хочу противиться их воле. Всё равно это без толку. – Санса, иди к себе – тебе надо выспаться перед королевской свадьбой. – Словно не слыша её слов, проговорил Тирион. Он уже не смотрел ей в глаза, отведя свой взгляд куда-то в пол. – Я хочу. – Выпалила Санса. Все звуки вокруг них внезапно стихли. Не стало слышно ни щебетания поздних птиц, ни приглушённых шагов за дверью, ни лёгкого шелеста ветра. – Что? – Хрипло спросил Тирион. Он прекрасно понял, о чем она говорила, но… это был абсурд. Он дал ей слово, не рассчитывая когда-то получить ответ. Или рассчитывая, но где-то очень глубоко в душе. Это безнадёжное желание было где-то рядом с мечтой о росте Горы Клигана и красоте Джейме. Но вот, она здесь, сидит перед ним и говорит эти слова, глядя ему в глаза. – Твоё предложение… «Когда я сама захочу», верно? – Робко произнесла Санса. Тирион молчал. Не мог ничего ей ответить, лишь сильнее сжимал её руку. Во рту пересохло, а ноги словно вросли в пол. Он ждал этого. Он хотел этого. Он желал её, только её, всем сердцем, всем своим существом. Его иссушенные губы накрыл её тёплый, влажный поцелуй. Тирион словно обмяк всем телом и едва не упал ей в ноги, если бы она крепче не ухватила его за плечи обеими руками. Ланнистер плотнее прижался к её телу и углубил поцелуй. Он не мог мыслить здраво – его сердце захватило контроль над здравым смыслом. Ему хотелось большего, хотелось прикасаться к ней, целовать её, снять с неё это платье и расцеловать все это прекрасное тело с ног до головы. Её прекрасные губы вкуса лимона, персика и… соли. Несколько горячих солёных слёз скатилось по её щекам и упало на губы. Тирион отскочил от неё, словно ошпаренный, шумно дыша. Санса было поддалась вслед за ним, но он остановил её взмахом руки. Ланнистер попятился к стене у двери, пока не уперся в неё спиной. Он сполз по ней вниз и уронил голову на руки. Санса осела на пол, обняв колени руками. Минуты молчания тянулись бесконечно долго. – Это ни черта не судьба – это наказание! – Прорычал Тирион. Санса вздрогнула, но не шелохнулась. Ланнистер вдруг вскочил на ноги и метнулся к своему рабочему столу. Он схватил оттуда нож для писем и быстро зашагал к Сансе. Она едва не закричала, но он заговорил первым: – Это не судьба, а наказание – тебе и мне. А теперь воткни мне это в грудь, пока я не передумал. – Выдохнул он и протянул ей кинжал рукоятью вперёд. Санса сидела перед ним с полуоткрытым ртом, не решаясь и пальцем пошевелить. «В пекло, в пекло все это!» – Думал про себя Тирион, расстегивая второй рукой камзол и рубашку. Он вытерпел тысячи испытаний, издёвок и насмешек за всю жизнь. Но это – взгляд этих голубых глаз, переполненных слезами – было просто невыносимо. Ланнистер уже начал сомневаться в своём горячем порыве, но тут девушка осторожно вытянула нож из его руки. Тирион шумно выдохнул и опустил руки, сжав кулаки. Его глаза широко распахнулись, когда вместо любой вещи, которой он ожидал сейчас от Сансы, она резко занесла лезвие над своей грудью. Тирион налетел на неё всей своей массой. Нож, звякнув, ударяясь о каменный пол, вылетел из руки девушки. Ланнистер, нависнув над Старк, смотрел ей в лицо широко распахнутыми глазами. – Ты совсем с ума сошла? – Выдохнул он почти без злости. Больше с удивлением. – Это ты с ума сошёл. – Задыхаясь от нахлынувших эмоций, ответила Санса. – Ты – самовлюблённый болван, если думаешь, что так решил бы все проблемы сразу. Всё это время только ты один в этом замке пытался помочь мне, жалел меня, когда мне было плохо, защищал меня. И… и если это не судьба, и мне не суждено провести жизнь с тобой, то я не хочу жить. Она почувствовала, как ей на лицо упала пара горячих слезинок. Тирион смотрел на неё, словно она была центром всего его мира, единственной его целью в этой жизни. Единственной. Санса взяла в руки его лицо и поцеловала снова. Она готова была поклясться, что слышала его шёпот, когда их губы едва соприкоснулись: – Я люблю тебя. *** Пути судьбы неисповедимы. А может, Тирион был прав, и никакая это не судьба, а лишь наказание за все грехи человеческие. Санса думала об этом, когда смотрела, как дёргается в предсмертных конвульсиях тело Джоффри. Как из его глаз и носа сочится кровь, а лицо наливается сливовым оттенком, покрывается чёрными пятнами. – Тирион? – Беззвучно прошептала она, но он, во всей этой суматохе, услышал её. Он стоял напротив тела короля, держа в руке опустевший кубок. Тирион смотрел на Сансу, словно она могла знать, что сейчас происходит. Старк чувствовала, как её дальше и дальше утягивает за руку королевский шут Донтос, но всё, о чем она могла сейчас думать, это взгляд Тириона. Даже когда она была далеко от него, когда шум свадебного пиршества стих за густыми зарослями деревьев и глухими каменными стенами. «Постойте же… он ведь тоже должен спастись, так…?» – Санса уже почти остановилась на полпути к берегу Черноводного залива, но коренастый шут неумолимо волок её за собой. – Миледи, что же Вы делаете? Надо спешить, пока Вас не хватились! – Приговаривал он. И Санса бездумно спешила следом. «Тирион умный, он не даст поймать себя… Он ведь не виновен в смерти короля… верно?» Она смогла очнуться только тогда, когда арбалетный болт пронзил грудь шута в лодке. – Миледи! Миледи Санса! – Она взглянула в серо-зелёные глаза мужчины напротив. – Лорд Бейлиш… – Почти беззвучно произнесла она. – Простите, миледи, я не хотел пугать и шокировать Вас, но только так можно было Вас спасти. – Он взял её за плечи. – Теперь вы в безопасности. – А лорд Тирион? – Бездумно спросила Санса. – Тирион Ланнистер? – Недоверчиво склонил голову Пересмешник. – Вероятно, его осудят за убийство короля и казнят. – Но ведь он не виновен… – Не виновен? Откуда Вам знать? И правда – откуда ей знать? Но одну вещь она знала точно – Тирион не умер ни в тот день, ни в следующий, ни через месяц. Она все ещё ощущала его присутствие, её сердце чувствовало его. И теперь, в этот миг, когда снег сыпал хлопьями над Винтерфеллом, а в её руках было письмо, написанное его рукой. Она наизусть знала этот почерк, этот наклон букв, и никакие условные фразы ей не нужны, чтобы понять, что письмо подлинное. Лорд Бейлиш наблюдал, как для неё седлают лошадь. Она едет с Джоном Сноу. На Драконий Камень, к Дейенерис Таргариен. Брат позволил ей ехать с ним, хоть и нехотя. Сейчас, когда они покинули корабль и приближались к берегу на лодке, Санса знала, что поступила правильно. Её сердце снова начало тихо сжиматься, но душа её ликовала. Тирион смотрел на приближающуюся к берегу лодку, пока режущая боль постепенно отступала от него, словно волны относили её прочь. Он смотрел неотрывно, с замиранием сердца. Он знал, что в этот раз ничто не разлучит их. Он этого не позволит.